Я заметила странный запах в комнате больных близнецов, но когда указала на решётку, управляющая побледнела

В тот момент, когда я вошла в комнату близнецов, шестилетний Джейкоб потерял сознание прямо у меня на глазах, а его брат прошептал: «Не говори папе». Я успела подхватить мальчика прежде, чем его висок ударился о край деревянной кровати. Он оказался удивительно лёгким. Слишком лёгким для ребёнка его возраста.

— Джейкоб! — я опустилась на колени. — Джона, принеси подушку. Быстро.

Джона попытался встать, но ноги под ним подломились. Я поймала и его, прижав к себе обоих. От их пижам пахло сладковатым мылом, а из вентиляционной решётки между комнатами тянуло чем-то химическим, похожим на ваниль, смешанную с горячим металлом.

В девять двадцать утра я ещё не знала, что этот запах станет первым следом в деле, которое разрушит всю семью Коулменов. Я знала только, что дети дрожат, хотя в комнате было душно.

— Позвать врача? — спросила миссис Беннетт, стоя в дверях.

— Не врача. Откройте окна и выключите вентиляцию.

Она сжала губы.

— Здесь нельзя ничего трогать без разрешения мистера Коулмена.

— Тогда позвоните ему и объясните, что его сын перестал дышать нормально.

Через три минуты в комнату ворвался Натан Коулмен. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами, а на запястье блестели тяжёлые часы. За ним шёл доктор Ривз, раздражённый тем, что его вызвали из кабинета.

— Что произошло? — спросил Натан.

— Они потеряли сознание почти одновременно, — ответила я. — В комнате сильный запах. И вентиляция работает неправильно.

Ривз даже не наклонился к детям.

— Паническая реакция новой няни. У мальчиков хроническая слабость, это известно.

— Они не просто слабые, — сказала я. — У них расширены зрачки и сухие губы.

Он посмотрел на меня так, будто я испачкала ковёр.

— Вы меняете подгузники или ставите диагнозы?

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая злость. В детской клинике, где я работала раньше, один мальчик едва не умер из-за того, что взрослые слушали титулы, а не его дыхание. Я поклялась больше не молчать.

— Я смотрю на детей, доктор. Попробуйте и вы.

Натан резко повернулся к нему.

— Сделайте то, что она сказала.

Ривз побледнел, но подчинился. Окна распахнули, вентиляцию отключили. Спустя десять минут Джейкоб застонал, а Джона попросил воды.

Натан опустился рядом с кроватью.

— Почему им лучше?

Я посмотрела на узкую металлическую решётку. На её краю виднелась липкая янтарная плёнка, словно кто-то недавно протёр её ароматическим составом.

— Не знаю, — сказала я. — Но это нужно проверить.

В тот же вечер, в шесть сорок, меня вызвали в столовую. За длинным столом сидели Натан, доктор Ривз и миссис Беннетт. На серебряной тарелке лежал мой пропуск от агентства, рядом — конверт с оплатой за неделю.

— Вы наняты, — произнёс Натан. — Но впредь не вмешивайтесь в лечение без согласования.

— А если лечение медленно убивает их?

Ривз ударил ладонью по столу.

— Довольно!

Натан не повысил голоса.

— Что именно вы заметили?

Я рассказала про запах, решётку и то, что обоим детям стало легче после отключения вентиляции. Миссис Беннетт всё время крутила на пальце маленький медный ключ, и этот звук почему-то раздражал меня сильнее крика.

— Ночью двери служебного крыла запираются, — сказала она. — Не ходите туда.

— Почему?

Она посмотрела на Ривза.

— Потому что это не ваше дело.

В половине одиннадцатого я проверила близнецов. Они спали, но на подоконнике стоял новый керамический диффузор с золотой крышкой. На нём не было ни названия, ни этикетки.

Я коснулась крышки. Она оказалась тёплой.

Внизу хлопнула дверь.

Я услышала голос миссис Беннетт:

— Она уже поняла про воздух.

Ответ Натанa прозвучал глухо:

— Тогда завтра она должна уехать.

Я замерла у лестницы, сжимая в руке маленькую латунную отвёртку, которую всегда носила в боковом кармане чемодана. Потом вернулась в детскую, сняла решётку вентиляции и увидела за ней белый пластиковый пакет, подключённый к тонкой трубке. На пакете была чёрная печать неизвестной лаборатории. Я потянулась к нему, когда за моей спиной повернулась ручка двери…

ЧАСТЬ 2

Дверь распахнулась так резко, что я едва не выронила латунную отвёртку. В проёме стояла миссис Беннетт, а за её плечом виднелся охранник с квадратной челюстью и рукой под пиджаком.

— Отойдите от стены, мисс Доусон, — сказала она.

— Почему в вентиляции лежит пакет с химическим составом?

— Потому что вы не разбираетесь в инженерных системах.

— Тогда вызовите специалиста.

Её пальцы сильнее сжали медный ключ.

— Немедленно выйдите из комнаты.

Я посмотрела на кровати. Джейкоб спал, прижав кулак к подбородку. Джона лежал с открытыми глазами и едва заметно качал головой.

— Он видел, как это устанавливали? — спросила я.

Мальчик испуганно отвернулся.

Охранник сделал шаг вперёд.

— Я не хочу повторять приказ.

— А я не хочу, чтобы мои подопечные дышали неизвестным веществом.

В этот момент в коридоре появился Натан. На нём уже был тёмный пиджак, а лицо казалось вырезанным из камня.

— Все выйдите, — приказал он.

Охранник исчез первым. Миссис Беннетт задержалась у двери.

— Мистер Коулмен, она нарушила правила.

— Я сказал выйти.

Когда мы остались вдвоём, Натан закрыл дверь, но не стал приближаться.

— Вы подслушивали разговор внизу?

— Случайно услышала.

— Здесь опасно любопытствовать.

— Ваши сыновья больны из-за этой вентиляции?

Он долго смотрел на меня. За окном свистел ветер, и ветви платана царапали стекло, будто кто-то просился внутрь.

— Я не знаю, — ответил он.

— Но кто-то знает.

Натан забрал пакет через тканевую салфетку и положил в металлический ящик.

— Утром вы получите деньги и уедете.

— Нет.

Его брови дрогнули.

— Вы не поняли.

— Я поняла, что два ребёнка болеют, а взрослые боятся проверить воздух. Я останусь до тех пор, пока не пойму почему.

Он приблизился. От него пахло табаком и холодным дождём.

— Вы понятия не имеете, с кем спорите.

— Зато знаю, с кем спят ваши сыновья. И сейчас это не болезнь, а чей-то приказ.

Утром в семь пятнадцать я отвезла близнецов в маленькую гостиную возле кухни, где окна открывались наружу. Через час Джейкоб впервые за несколько недель попросил кашу. Джона съел два ломтика хлеба и даже улыбнулся, когда я нарочно перепутала им ложки.

— Вчера ночью приходила тётя Лора, — тихо сказал он.

— Какая Лора?

Джейкоб сжал край скатерти.

— Папина жена. Она не любит, когда мы говорим о комнате.

Я знала, что в документах мать близнецов умерла два года назад. Но в доме никто не произносил её имени.

— Что она делала?

— Капала что-то в штуку на стене, — прошептал Джона. — Потом говорила, что мы скоро станем здоровыми.

Сердце у меня забилось быстрее.

В десять утра я нашла Натана в гараже. Он стоял возле чёрного автомобиля, а на бетонном полу лежали разложенные медицинские папки. Одна фотография выпала из дела: женщина с тёмными волосами держала близнецов на руках. На обороте было написано: «Клара. День рождения мальчиков».

— Вы сказали, что их мать умерла, — произнесла я.

— Она погибла.

— Когда?

— Двадцать два месяца назад.

— А дети заболели через неделю?

Натан не ответил. В его руке хрустнул лист бумаги.

— Клара была частью моей жизни, которую я пытался похоронить.

— А кто такая Лора?

Он резко поднял взгляд.

— Никогда не произносите это имя при детях.

— Почему?

— Потому что Лора — не моя жена. Она сестра Клары и человек, которому я поручил дом.

Я вспомнила медный ключ и закрытое служебное крыло.

— Она работает на вас?

— Она спасла моих сыновей в ту ночь.

— Тогда почему они продолжают слабеть?

В этот момент из папки выпал счёт. Поставщик медицинских препаратов, дата — за три дня до смерти Клары. Сумма была огромной, а подпись внизу принадлежала не Натану.

Я подняла лист.

— Кто подписал оплату?

Натан вырвал его у меня.

— Вам лучше не знать.

— Я уже знаю, что подпись принадлежит человеку, который каждый день входит в этот дом.

Из коридора донёсся звон разбитого стекла. Мы одновременно повернулись. На пороге стоял доктор Ривз, а в его руке был тот самый керамический диффузор из детской. Из трещины на крышке вытекала густая янтарная жидкость.

— Вы нашли его слишком рано, — сказал доктор.

Натан шагнул к нему.

— Что вы только что сказали?

Ривз посмотрел на меня и усмехнулся.

— Я сказал, что детям нужен покой. А вам, мисс Доусон, пора узнать, кто действительно пригласил вас сюда…

ЧАСТЬ 3

— Я пригласила её, — раздался голос Лоры из коридора.

Она стояла у лестницы в светлом костюме, с мокрыми от дождя волосами и тем самым медным ключом на цепочке. Я ожидала увидеть испуганную женщину, но Лора держалась спокойно. Только её правая рука дрожала.

Натан повернулся к ней.

— Ты сказала, что не имеешь отношения к агентству.

— Я не имела. Пока не поняла, что Джейкоб и Джона умирают у тебя под носом.

Доктор Ривз шагнул назад.

— Лора, прекрати этот спектакль.

— Спектакль устроил ты, Малкольм.

В гостиной пахло разбитой керамикой и горькими травами. Джона выглянул из-за моей спины, а Джейкоб прижал ладони к ушам.

— Миссис Беннетт, уведите детей, — приказал Натан.

— Нет, — сказала я. — Они должны слышать только правду, но не ваши крики.

Лора поставила на стол кожаную папку. Её застёжка была покрыта мелкими царапинами, словно её открывали сотни раз.

— После смерти Клары я обнаружила, что она подозревала Ривза. Она написала мне, что доктор меняет состав капель и требует, чтобы мальчики спали в комнатах с закрытой вентиляцией. Клара собиралась рассказать Натану, но не успела.

Натан побледнел.

— Почему ты молчала почти два года?

— Потому что в ночь её смерти ты отправил людей искать того, кто якобы угрожал семье. А Ривз сказал мне, что если я заговорю, мальчики исчезнут так же, как исчезли лекарства из сейфа.

— Ты могла прийти ко мне.

— Я пришла. Ты не открыл дверь. Ты стоял рядом с телом Клары и уже обвинял её брата.

В комнате стало тесно от чужой боли. Я увидела, как Натан опустил руку с зажатым листом. На его пальцах выступили белые следы от бумаги.

Ривз рассмеялся.

— Очень трогательно. Но где доказательства?

Лора открыла папку.

— Вот накладные на вещество. Вот журнал обслуживания вентиляции. А вот три банковских перевода на счёт твоей клиники. Все подписаны тобой.

— Подписи поддельные.

— Тогда объясни, почему на каждом листе стоит твой личный код доступа.

Доктор рванулся к папке, но Натан схватил его за воротник и прижал к стене. Золотая рамка с портретом Клары качнулась над их головами.

— Ты лечил моих детей этим? — спросил Натан.

Ривз побледнел.

— Я поддерживал их состояние. Если бы они выздоровели, ты бы перестал платить. Ты был слишком занят войной за власть, чтобы заметить разницу между лечением и зависимостью.

— А Клара?

— Она собиралась всё разрушить.

Лора закрыла глаза. Джейкоб тихо всхлипнул.

Я вынула из кармана пакет, который успела сфотографировать перед тем, как Натан убрал его в ящик.

— Вещество выделяет пары при нагревании. Оно объясняет слабость, головные боли и проблемы с концентрацией. Но не объясняет, почему состав меняли именно после смерти Клары.

Лора посмотрела на меня.

— Потому что Клара не умерла от несчастного случая.

Натан отпустил Ривза.

— Что ты хочешь сказать?

Лора достала последний лист. На нём была подпись Клары и дата, поставленная за два дня до её гибели.

— Она написала, что собирается исчезнуть добровольно, чтобы защитить детей. Но подпись сделана левой рукой. Клара была правшой.

Натан медленно взял лист. Лицо его стало серым.

В эту секунду телефон на столе зазвонил. Номер был неизвестен. Натан ответил, и все услышали женский голос:

— Если вы нашли письмо Клары, значит, Лора наконец решилась. Но вы ищете не того человека. Ривз был только исполнителем. Человек, который заказал отравление, сейчас находится в доме…