Я вернулся из «рабочей поездки» и увидел пустую детскую, но звонок адвоката заставил меня перестать улыбаться

Первым делом я увидел не пустую кроватку, а четыре светлых круга на ковре, где ещё утром, по моим воспоминаниям, стояли её ножки.

Я замер в дверях детской, прижимая к груди букет из двенадцати роз цвета шампанского. Одна роза выскользнула, ударилась стеблем о пол и покатилась под белый комод.

Кроватки не было.

Не было пеленального столика, коробки с подгузниками, бутылочек и маленького плюшевого медведя, которого моя мать подарила Ноа перед родами. Даже серебряная фотография из роддома исчезла со стены.

— Клэр? — позвал я.

Трёхэтажный дом у воды ответил мне только гулким эхом.

Десять минут назад я въехал на подъездную дорожку и репетировал извинения. Десятидневная поездка на Мауи была необходима. Продление оказалось неизбежным. Проект курортного комплекса требовал творческого погружения. Мэдисон Рид, моя консультантка по интерьерам и самая тщательно скрываемая ошибка моей жизни, просто помогала мне сосредоточиться.

Так звучала моя версия.

Розы должны были смягчить всё остальное.

Я бросился в спальню. Половина шкафа Клэр была пуста. Исчезли её туфли, украшения, кремовый свитер, который она надевала ночью, когда кормила Ноа. На туалетном столике осталась лишь круглая вмятина от флакона духов.

— Мистер Хейл?

Я обернулся. В конце коридора стояла Роза Мартинес, наша домработница. В руках она держала две картонные коробки, перевязанные коричневым шпагатом. На большом пальце у неё темнела свежая царапина.

— Где моя жена?

— Миссис Хейл съехала.

Я коротко рассмеялся.

— Что значит «съехала»?

— То и значит. Семнадцать дней назад.

— Я отсутствовал десять.

— Я умею считать, мистер Хейл.

Розы вдруг стали тяжелее.

— Когда она ушла?

— За два дня до вашей поездки.

В памяти вспыхнул зал ожидания аэропорта: Мэдисон прижималась ко мне, шептала, что впервые у нас будет десять дней без чужих глаз. А перед посадкой я отправил Клэр сообщение: «Люблю тебя. Поцелуй Ноа за меня».

Я позвонил ей. Номер оказался отключён. Позвонил её родителям — никто не ответил. Открыл приложение, где мы отслеживали местоположение друг друга, и увидел: Клэр удалила меня из семейной группы.

— Куда она уехала?

— Не знаю.

— Вы помогали ей собираться.

— Да.

— Значит, знаете больше.

Роза поставила коробки на ступеньку.

— Я знаю, что ваша жена три ночи спала на стуле возле ребёнка в больнице, пока вы готовились к отдыху.

— Это была рабочая поездка.

— Тогда почему вы привезли розы?

Я не нашёл ответа.

— Где Ноа?

— Мне запрещено сообщать вам адрес.

Ледяная пустота прошла по позвоночнику.

Роза повела меня на кухню и достала из ящика плотную папку с медными уголками. Внутри лежали тридцать восемь страниц таблиц: даты, гостиницы, рестораны, перелёты, подарки, переводы. Все расходы на Мэдисон за последние шесть месяцев были разложены по строкам.

Три тысячи восемьсот семьдесят долларов — гостиница на Мауи. Шесть тысяч четыреста — браслет. Одиннадцать тысяч двести пятьдесят — аренда квартиры Мэдисон. Семьдесят пять тысяч — перевод из резервного фонда моей архитектурной фирмы.

Рядом Клэр написала: «Источник средств подтверждён. Подтверждающие записи сохранены».

Я знал, откуда взялись эти деньги. Я провёл их через три внутренних счёта, уверенный, что никто не заметит.

— Кто дал ей эти документы?

— Она сама их составила.

Тогда я вспомнил, кем Клэр была до меня. Судебным бухгалтером, которая находила спрятанные активы и разоблачала финансовые махинации руководителей. Она оставила карьеру, чтобы поддержать мою фирму. А я со временем решил, что вместе с работой она потеряла ум.

На столе появился серебристый накопитель с маленькой трещиной возле разъёма.

— Она сказала, чтобы вы послушали это прежде, чем назовёте её эмоциональной.

Я включил запись.

— Итан любит тебя по-своему, — произнесла Мэдисон. — Но он говорит, что рядом с Клэр чувствует себя узником в комнате ожидания.

Мой желудок свело.

Потом раздался тихий голос Клэр:

— Он прислал тебя сказать мне это?

— У него не хватило бы смелости. Я делаю тебе одолжение.

В записи звякнула чашка.

— У тебя ребёнок, дом и приличная фамилия жены. Зачем тебе всё остальное? Я та, рядом с кем он чувствует себя живым.

Затем Мэдисон произнесла сумму перевода.

Я остановил запись.

— Есть ещё фотография, — сказала Роза.

На снимке Ноа лежал в отделении для новорождённых, окружённый трубками и проводами. Его лицо было пугающе жёлтым. На обороте Клэр написала: «Пока ты искал вдохновение, наш сын боролся за то, чтобы избежать необратимого повреждения мозга».

Розы выпали из моих рук.

В ту же секунду экран ноутбука покраснел: «Доступ ограничен судебным распоряжением».

Зазвонил телефон. Это был мой адвокат.

— Итан, не переводите деньги, не звоните партнёру и ни при каких обстоятельствах не связывайтесь с Мэдисон.

— Почему?

— Потому что Клэр подала не только на развод.

— Что она сделала?

На другом конце повисла пауза.

— Она нашла, откуда вы украли семьдесят пять тысяч.

Я схватился за край стола, а Роза медленно открыла папку на последней странице. Её палец остановился над строкой, которую я ещё не успел прочитать…

ЧАСТЬ 2

Её палец остановился над строкой, которую я ещё не успел прочитать.

— Семьдесят пять тысяч были не единственной суммой, — сказала Роза.

Я вырвал у неё папку.

Внизу страницы стояло: «Общий ущерб — четыреста восемьдесят две тысячи долларов». Ниже шли названия благотворительного фонда, счета для закупки оборудования и даты, когда деньги исчезали из резервов.

У меня пересохло во рту.

— Это невозможно.

— Вы лучше всех знаете, возможно ли это.

В семь часов вечера я уже стоял у входа в детское отделение городской больницы. Над дверью мерцала зелёная лампа, а на полу пахло антисептиком и мокрыми куртками. Я приложил удостоверение к стеклу.

— Мне нужно к сыну.

Медсестра проверила данные на экране.

— Посещения временно ограничены.

— Я его отец.

— Я понимаю.

— Тогда откройте дверь.

— Я не могу.

За стеклом я увидел Клэр. Она стояла возле кувеза Ноа, записывая слова врача в блокнот с загнутым уголком. Её светлые волосы были собраны в небрежный узел, на рукаве кардигана виднелось пятно детской смеси.

Она посмотрела на меня.

Всего две секунды.

Потом снова повернулась к врачу.

— Клэр! — я ударил ладонью по стеклу. — Пожалуйста!

Она не подошла.

Телефон в кармане зазвонил. Адвокат, Дэниел Прайс.

— Где ты? — спросил он.

— В больнице. Меня не пускают к Ноа.

— И это хорошо.

— Ты тоже решил разговаривать со мной как с преступником?

— Я разговариваю с тобой как человек, который видел постановление.

— Что именно подала Клэр?

— Временный запрет приближаться к ребёнку, ходатайство о единоличной опеке и заявление о финансовом мошенничестве.

— Она хочет забрать у меня сына?

— Она пытается защитить его.

Я сжал телефон так, что пластик больно впился в ладонь.

— Ты мой адвокат.

— Был твоим адвокатом по семейным вопросам. После сегодняшнего утра я больше не могу представлять тебя по делу фирмы.

— Почему?

— Потому что среди документов есть переписка, которую ты отправлял мне сам.

В коридоре пищал монитор. Каждый короткий сигнал казался ударом по виску.

— Я не крал у компании, — сказал я тише. — Я временно занимал деньги.

— Ты подделал согласование совета директоров.

— Я собирался вернуть всё после сделки на побережье.

— А если бы сделка сорвалась?

Я промолчал.

Клэр наконец вышла из отделения. На её запястье была бумажная больничная лента, а в руке — тот самый блокнот.

— Клэр, дай мне увидеть его.

— Врач сказал, что Ноа нельзя подвергать стрессу.

— Я его отец.

— В тот день, когда он желтел, я тоже была его матерью. И просила тебя отменить поездку.

— Я не знал, что всё настолько серьёзно.

— Ты не хотел знать.

Я шагнул к ней, но между нами сразу встал охранник.

— Ты могла позвонить мне в отеле.

Клэр посмотрела на меня усталыми глазами.

— Я звонила семь раз.

— У меня не было связи.

— Была. Мэдисон выложила фотографию с тобой у бассейна через двадцать минут после моего первого звонка.

Мне стало трудно дышать.

— Ты следила за мной?

— Нет. Ты сам оставлял следы.

Она достала из блокнота сложенный лист.

— Вот заключение врача. У Ноа тяжёлая желтуха. Ему сделали срочное переливание и начали лечение в тот же вечер, когда ты сказал мне: «Не превращай ребёнка в повод сорвать мою карьеру».

Я вспомнил кухню, открытый ноутбук, её дрожащие пальцы на дверце холодильника. Тогда я даже не поднял головы.

— Я ошибся, — прошептал я.

— Ошибки не прячут в поддельных счетах.

Она развернулась, но я схватился за последнюю надежду.

— Что ты хочешь? Деньги? Дом? Я всё отдам.

— Я хочу, чтобы ты впервые не пытался купить последствия.

У дальней стены стояла Мэдисон. Я не заметил её раньше. На ней был белый плащ, в руке — дорогая кожаная сумка. Её лицо выглядело испуганным.

— Итан, нам нужно поговорить.

Клэр посмотрела на неё.

— Теперь у тебя есть десять дней без чужих глаз. Поговорите.

Она ушла.

Мэдисон подошла ближе.

— Ты сказал, что всё под контролем.

— Где деньги?

— Какие деньги?

— Четыреста восемьдесят две тысячи.

Она побледнела.

— Я не знала, что ты брал их у фонда.

— Ты знала о семидесяти пяти тысячах.

— Это были подарки.

— Тогда почему ты отправила их на счёт, который оформлен на твою сестру?

Мэдисон отвела глаза.

В этот момент из кабинета вышла женщина в тёмном костюме.

— Мистер Хейл? — спросила она. — Я следователь отдела экономических преступлений. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

Мэдисон отступила.

— Итан, скажи им, что я ни при чём.

Я посмотрел на неё и понял: она боялась не за меня.

Следователь протянула папку.

— У нас есть запись, банковские документы и показания человека, который помог вам скрыть переводы. Но прежде чем мы начнём, вы должны узнать, кто передал нам исходный файл с голосом вашей спутницы.

Я поднял глаза.

— Клэр?

Следователь покачала головой.

— Нет. Человек, которого вы считали своим самым надёжным союзником. И он уже едет сюда…

ЧАСТЬ 3

— Нет. Человек, которого вы считали своим самым надёжным союзником. И он уже едет сюда…

Двери лифта открылись через несколько секунд. Из него вышел мой отец, Роберт Хейл, основатель фирмы и человек, чью подпись я годами ставил рядом со своей.

Он был без пальто, хотя на улице шёл холодный дождь. В руке он держал коричневую папку, края которой размокли.

— Папа, — сказал я.

Он посмотрел сначала на меня, потом на Мэдисон.

— Я просил тебя не приходить.

— А я просил тебя не воровать у фонда, который носит имя моей матери.

Мэдисон резко вдохнула.

— Роберт, ты не понимаешь…

— Я понимаю больше, чем хотел бы.

Следователь открыла папку.

— Мистер Хейл, объясните, что находится на этой записи.

Отец достал распечатку и положил её на металлический столик у стены.

— Это разговор Мэдисон с Клэр, записанный в доме за два дня до поездки. Клэр установила микрофон после того, как нашла первый перевод. Но главный файл обнаружил я.

— Ты был в доме? — спросил я.

— Я приехал подписать документы по проекту. Услышал, как ты кричал на жену. Потом увидел, как ты менял счета.

— Почему ничего не сказал?

Его лицо стало серым.

— Потому что надеялся, что ты остановишься сам.

Следователь включила запись на планшете.

Голос Мэдисон раздался в больничном коридоре:

— Клэр, Итан переводит мне деньги не потому, что его заставляют. Он хочет, чтобы я привыкла к жизни, которую он обещает после развода.

— Он обещал тебе развод?

— Он сказал, что ты слишком занята ребёнком и больше не понимаешь его.

В записи звякнуло стекло.

— Семьдесят пять тысяч уже пришли. Остальное будет после закрытия резервного счёта.

Клэр долго молчала.

— Ты знаешь, что это деньги фонда?

— Я знаю только, что он сказал: никто не станет проверять счета, пока он руководит фирмой.

Мэдисон засмеялась.

— И вообще, если мужчина показывает тебе, куда уходят его деньги, значит, он показывает, куда уходит его сердце.

Следователь остановила запись.

— Перевод от семнадцатого числа ушёл на счёт сестры мисс Рид. Ещё тринадцать операций были проведены через подставные счета. Общая сумма — четыреста восемьдесят две тысячи долларов.

— Я собирался вернуть средства, — сказал я.

Отец ударил ладонью по папке.

— После того как продал бы дом фонда и получил комиссию от застройщика?

Я уставился на него.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что последнюю неделю проверял твою почту. И потому что Клэр передала мне копии всех документов до того, как исчезла.

Мэдисон попятилась.

— Итан, скажи им, что ты делал это ради нас.

Я почувствовал, как внутри что-то окончательно оборвалось.

— Не втягивай меня в это, — сказал я.

— Ты обещал!

— Я обещал тебе деньги. Не свободу от закона.

Она смотрела на меня так, будто впервые увидела настоящего человека, а не кошелёк с фамилией.

Следователь закрыла папку.

— Мисс Рид, вы задержаны для дачи показаний. Мистер Хейл, сегодня вы не покидаете город и не распоряжаетесь счетами.

В этот момент из отделения вышла Клэр. Она услышала последние слова и остановилась.

— Ноа? — спросил я.

— Стабилен. Врач говорит, что опасность миновала, если лечение продолжится.

Я сделал шаг к ней.

— Я могу его увидеть?

— Пока нет.

— Клэр…

— Ты получишь возможность встретиться с ним через представителя суда. Не потому, что я хочу наказать тебя. Потому что сейчас ему нужен спокойный взрослый, а не человек, который снова будет выбирать себя.

Я хотел возразить, но не смог.

Телефон следователя зазвонил. Она отошла на несколько шагов, ответила и вдруг нахмурилась.

— Когда это произошло? — спросила она. — Вы уверены, что документ настоящий?

Отец тоже услышал и приблизился.

— Что случилось?

Следователь посмотрела прямо на меня.

— В архиве фирмы обнаружен второй договор. Он подтверждает, что вы подписали передачу прав на участок, который принадлежит благотворительному фонду.

— Я никогда его не подписывал.

— Подпись ваша.

— Это подделка.

— Возможно. Но файл создан с вашего личного компьютера.

У меня похолодели пальцы.

Отец открыл папку и достал последний лист.

— Клэр нашла не только твои хищения, Итан. Она нашла того, кто помогал тебе менять документы.

Я посмотрел на него.

— Кто?

Он не ответил. Вместо него в коридоре раздался знакомый голос моей матери:

— Роберт, убери эту папку. Немедленно.

Мать стояла у лифта, сжимая лакированную ручку сумочки. Её лицо было спокойным, но на шее бешено пульсировала жилка.

Отец медленно повернулся к ней.

— Ты тоже здесь?

— Я приехала поговорить с сыном.

Следователь раскрыла последний лист.

— Тогда поговорим все вместе. Потому что именно с вашего устройства, миссис Хейл, были отправлены инструкции по изменению договора фонда…

Мать шагнула вперёд, а я впервые увидел в её глазах не раздражение и не тревогу, а настоящий страх…