ЧАСТЬ 4

…Я не успела ответить. В трубке раздался резкий щелчок, и связь оборвалась.

Натан смотрел на меня.

— Мой отец умер три года назад.

— Именно поэтому я не понимаю, кто мне звонил.

Элеонора отступила к креслу. Впервые за весь вечер она выглядела не властной, а испуганной.

— Это ловушка, — сказала она. — Не вздумай ехать.

— Почему ты так уверена?

Она промолчала.

Оливер не стал ждать дальнейших объяснений. Через двадцать минут на яхту поднялись двое сотрудников службы безопасности и представитель суда. Он держал папку с приказом, но, увидев меня, остановился.

— Госпожа Клэр, мы обязаны временно опечатать бухгалтерские документы «Меридиан Блю».

— Приказ подписан на основании заявления Элеоноры Колдуэлл?

— Да.

— Тогда прочитайте приложение номер три.

Я передала ему второй конверт.

Внутри находилось нотариальное распоряжение, составленное за месяц до моего развода. Когда-то отец Натана, Роберт, тайно передал мне право голоса в дочерней компании. Он знал, что Элеонора выводит деньги и пытается лишить сына контроля.

Но распоряжение вступало в силу только при одном условии: если Натан откажется от родительских обязанностей или позволит третьему лицу скрыть от него ребёнка.

Я не знала об этом пять лет. Роберт велел адвокату передать документ только в случае угрозы самой компании.

Теперь угроза стояла передо мной.

Оливер открыл папку и достал ещё один лист.

— Кроме того, у нас есть заявление бывшего начальника охраны. Он готов подтвердить, что именно Элеонора приказала не пускать Клэр в башню.

Элеонора резко повернулась к Натану.

— Ты позволишь им разрушить семью?

— Ты разрушила её сама.

— Я спасала тебя!

— Нет. Ты спасала своё влияние.

Представитель суда пролистал документы и закрыл папку.

— Приказ временно приостанавливается. До полной проверки счета компании не могут быть заблокированы.

Элеонора схватила адвоката за рукав.

— Сделайте хоть что-нибудь!

Он осторожно высвободил руку.

— Госпожа Колдуэлл, я больше не могу вас представлять. Вы скрыли от меня существенные документы.

Она замерла.

Натан достал телефон. Виктория стояла у окна, сняв кольцо и положив его на подоконник.

— Виктория, я могу всё объяснить, — сказал он.

— Нет, — ответила она. — Ты не можешь объяснить пять лет лжи, если сам не знал, что лжёшь.

Элеонора попыталась уйти, но у выхода её остановил сотрудник безопасности.

— Вам придётся остаться для дачи показаний.

— Я мать Натана!

— Это не освобождает вас от ответственности.

Натан попросил поговорить со мной на кормовой палубе. Ной сидел рядом с Мариной и складывал бумажный самолёт из рекламной листовки.

— Я хочу услышать запись ещё раз, — сказал Натан.

— Зачем?

— Я должен понять, кем был.

Оливер включил файл.

«Женщину не пускать. Если она снова появится, передайте моей матери. Я не хочу видеть ни её, ни ребёнка».

Голос звучал из маленького динамика слишком ясно.

Натан слушал, не моргая.

— Это я, — сказал он.

— Это запись твоего голоса, изменённая и собранная из фраз. Но смысл ты всё равно узнаёшь.

— Я действительно говорил матери, что не хочу возвращаться к тебе.

— Но не говорил, что не хочешь Ноя.

Он провёл ладонью по лицу.

— Я был трусом. Я позволил ей решать за меня, потому что мне было удобнее считать тебя сильной и независимой. Тогда я мог не чувствовать вины.

Я не ответила.

— Ты ненавидишь меня?

— Я ненавидела человека, которому писала. Сейчас передо мной другой человек. Но это не значит, что я обязана впустить его в жизнь Ноя.

Натан кивнул.

— Что мне сделать?

— Начать с того, чтобы не требовать.

Ной подошёл к нам, держа самолёт.

— Мамочка, он летает?

— Если правильно бросить.

Натан присел.

— Можно посмотреть?

Ной протянул самолёт, но не отпустил его сразу.

— Ты правда мой папа?

— Да.

— Тогда почему не приходил?

Натан посмотрел на меня, но я не стала отвечать за него.

— Потому что я был неправ, — сказал он сыну. — И мне понадобится время, чтобы стать лучше.

Ной подумал.

— Тогда начни с самолёта.

Натан улыбнулся сквозь слёзы и бросил его над палубой. Бумажный самолёт сделал неровный круг и упал рядом с серебряным медальоном, который выбился из-под воротника Ноя.

Я подняла медальон.

Внутри по-прежнему лежала старая фотография. На обороте — обещание, которое когда-то казалось мне спасением.

Через два дня Элеонору вызвали на допрос по делу о мошенничестве и подделке документов. Натан сам передал следователям переписку, банковские переводы и записи разговоров.

Он не просил меня забрать заявление.

Это было первое правильное решение за много лет.

Через месяц Виктория расторгла помолвку и уехала в Чикаго. Натан не пытался вернуть её. Он продал пентхаус, отказался от должности в семейном совете и начал встречаться с Ноем только в присутствии Марины и детского психолога.

Ной сначала называл его «Натан». Потом однажды за завтраком спросил:

— Папа, ты сегодня придёшь?

Натан отвернулся, чтобы скрыть слёзы.

Я не мешала их отношениям, но и не торопила их. Ной должен был сам решить, какое место этот человек займёт в его сердце.

Через четыре месяца мы переехали в небольшой дом у залива. По утрам я проверяла расписание прогулок, пила кофе на деревянной веранде и слушала, как Ной смеётся, собирая модели кораблей.

Он нарисовал нашу яхту, море и троих людей на палубе. Себя поставил между мной и Натаном, но нарисовал всем одинаковые руки.

— Почему? — спросила я.

— Чтобы никто никого не отпускал.

Я обняла его.

Первый зимний дождь пришёл в декабре. На окне появились длинные дорожки воды, а серебряный медальон лежал на полке рядом с ключами от дома.

В тот вечер Натан прислал сообщение: «Я получил новую работу в порту. Если ты когда-нибудь позволишь мне быть рядом, я буду приходить столько, сколько потребуется».

Я долго смотрела на экран.

Потом ответила: «Приходи не ради прощения. Приходи ради Ноя. Остальное время решит само».

Он написал: «Я понял».

Я выключила телефон.

Ной спал в соседней комнате. На его тумбочке лежал бумажный самолёт, тот самый, который он сделал на яхте. Один край был помят, но самолёт всё ещё держал форму.

Я взяла медальон и открыла его. Фотография внутри давно выцвела, а выгравированные слова стали почти незаметными.

Я больше не ждала, что кто-то найдёт дорогу обратно.

Я сама построила дом у океана.

И впервые море не уносило меня — оно возвращало меня к себе.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части