Свекровь потребовала продать мой дом ради беременной дочери, но после одного звонка её улыбка исчезла

— Она беременна, а ты заставляешь её мыть посуду! — заорала Тереса посреди моей гостиной, так что ложка в моей руке звякнула о край раковины.

Я медленно обернулась.

— Беременна? Карла ни разу мне об этом не сказала.

— Не обязана перед тобой отчитываться, — процедила свекровь. — Моей дочери нужен покой, а не прислуга в твоём лице.

На кухонном столе стояли три тарелки, липкая чашка с засохшим кофе и пластиковая коробка из дорогого ресторана. Всё это оставила Карла. Я только что вернулась после десяти часов в бухгалтерской фирме и попросила её вымыть одну тарелку.

Одну.

Квартира в Гвадалахаре принадлежала мне. Бабушка подарила её задолго до моего знакомства с Диего. Мы с мужем жили здесь три года, копили на ремонт и откладывали деньги на ребёнка. Но месяц назад в прихожей появились шесть огромных чемоданов Карлы.

Она сидела на моём диване, размазывая тушь по щекам.

— Эктор выгнал меня, — рыдала она. — У него другая. Его секретарша. Он даже на такси не дал денег.

Диего тогда сжал кулаки.

— Этот мерзавец выбросил мою сестру на улицу.

Я посмотрела на чемоданы и промолчала. У нас была свободная комната. Я решила, что несколько недель помощи не разрушат семью.

Это решение обошлось мне слишком дорого.

Карла не искала работу. Она заказывала платья, ходила на массаж, делала маникюр и спала до полудня. Когда я осторожно напомнила ей о работе, она подняла брови.

— Я слишком разбита, Мариана. После развода мне нужно восстановиться.

Но однажды вечером она вышла из комнаты в новом белом костюме, на который, судя по бирке, не хватило бы моей месячной зарплаты.

— Красивый, — сказала я. — На какие деньги?

— Господи, ты опять считаешь чужие деньги? Расслабься.

— Ты обещала найти работу.

Кarla рассмеялась и поправила золотую цепочку на шее.

— Работать я не собираюсь. Найду другого Экторa. Только теперь буду умнее.

— Что значит «умнее»?

Она наклонилась ко мне и прошептала:

— Быстро рожу ему ребёнка. Тогда он не сможет просто так меня выбросить.

Я рассказала об этом Диего. Он отвернулся к окну.

— Ты неправильно поняла.

— Я слышала каждое слово.

— Карла сейчас не в себе.

В тот вечер, когда Тереса объявила о беременности, Диего сидел в кресле и изучал шнурок на своей толстовке. Он не смотрел ни на меня, ни на сестру.

Свекровь поставила на стол папку с рекламой недвижимости.

— Я нашла решение, — сказала она. — Продай маленький дом в Чапале, который оставила тебе бабушка. На эти деньги купим Карле квартиру.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Вы хотите, чтобы я продала свою собственность?

— Не будь жадной, — ответила Тереса. — Ты же не позволишь беременной женщине жить в одной комнате с коробками?

— Почему она не использует деньги после развода?

Карла резко побледнела, а Диего поднял голову.

Тереса улыбнулась слишком быстро.

— Какие ещё деньги?

Я посмотрела на шесть чемоданов, на дорогие туфли у дивана и на мужа, который внезапно спрятал руки в карманы.

В этот момент у меня впервые появилась мысль: возможно, в этой истории лгала не только Карла.

Я достала телефон.

— Тогда я позвоню Эктору.

Улыбка Тересы исчезла.

— Не смей.

— Почему?

Карла бросилась ко мне, но я уже нашла старый номер в списке контактов. После первого гудка в гостиной стало так тихо, что я услышала, как капля воды упала в раковину.

Эктор ответил на четвёртом гудке.

— Мариана? Что случилось?

Я посмотрела на Карлу. Она стояла напротив меня, белая, как стена.

— Мне нужно узнать, действительно ли моя золовка беременна и почему вы выгнали её из дома.

На другом конце провода повисла пауза. Потом Эктор коротко рассмеялся.

— Она снова беременна?

Карла рванулась к телефону, но я отступила к столу.

— Что значит «снова»?

— Если вы правда хотите знать, приезжайте завтра утром в мой офис. Я покажу вам соглашение, которое Карла скрывает от всей вашей семьи. Но сначала проверьте, что она не успела сделать с домом в Чапале…

Связь оборвалась. А Тереса уже тянулась к моей сумке, где лежали ключи от машины…

ЧАСТЬ 2

Ключи звякнули о кафель, когда я перехватила сумку.

— Что вы делаете? — спросила я.

Тереса замерла, но руку не убрала.

— Я хотела посмотреть, не потеряла ли ты их. Ты вечно всё усложняешь.

Карла стояла у дивана, прижимая ладонь к животу. Жест выглядел убедительно, если не замечать, что под тонкой блузкой не было даже намёка на округлость.

— Эктор сказал, что вы пытались что-то сделать с домом, — произнесла я.

Диего резко встал.

— Хватит допрашивать мою семью.

— Тогда объясни, почему твоя мать знает о моём доме больше, чем я.

Он открыл рот, но Тереса перебила его:

— Эктор хочет вернуть Карлу и распускает грязные слухи. Ты поверишь мужчине, который разрушил её жизнь?

— Я поверю документам.

Клара? Карла схватила со стола коробку и швырнула её в стену. Крышка треснула, по полу разлетелись ломтики дорогого пирога.

— Я не обязана никому ничего доказывать!

— Беременность доказывают не криком.

Мой голос дрогнул, но я не позволила себе отступить. Внутри меня поднималась не злость, а тяжёлое чувство, похожее на страх перед собственной слепотой.

В 22:40 Диего заперся со мной в спальне. Свет от уличного фонаря лежал на его лице полосами.

— Не езди к Эктору, — сказал он.

— Почему?

— Потому что это унизительно.

— Для кого? Для меня, которая должна продать дом, или для Карлы, которую могут поймать на лжи?

Он долго молчал.

— Эктор ненавидит её.

— А ты почему боишься его слов?

Диего отвернулся.

На следующее утро я приехала к Эктору в его офис на улице Лопес-Котилья. В приёмной пахло кофе и кожей, а на стене висели фотографии отелей, которыми он владел. Сам Эктор встретил меня без охраны, в тёмной рубашке и с папкой под мышкой.

— Я не хотел втягивать вас, — сказал он.

— Вы уже втянули меня, когда позволили Карле жить за ваш счёт.

Он положил на стол толстую папку.

— Карла не была брошена на улицу. Мы развелись по соглашению. Она получила деньги, машину и право пользоваться моей квартирой ещё полгода.

— Но она сказала, что вы выгнали её.

— Она уехала сама. Три недели назад.

Эктор раскрыл соглашение. На каждой странице стояли подписи, даты и печать нотариуса. Я увидела сумму, от которой у меня пересохло во рту.

— Она получила столько?

— И ещё ежемесячные выплаты. Но есть условие: никаких новых требований ко мне, никаких заявлений о беременности, никаких попыток использовать ребёнка, которого не существует.

Я подняла глаза.

— Ребёнка не существует?

Эктор устало провёл пальцами по переносице.

— В день нашего развода Карла заявила, что ждёт ребёнка. Я оплатил обследование. Анализы показали, что она не беременна. Через месяц она снова сказала то же самое. Поэтому я и спросил: «Она снова беременна?»

Мне стало трудно дышать.

— Она могла забеременеть после развода.

— Могла. Но позавчера она приходила ко мне и требовала ещё денег. Я попросил медицинскую справку. Она ушла, хлопнув дверью.

Эктор достал из папки ещё один лист.

— Вот что важнее. В соглашении указано, что она не имеет права распоряжаться вашей собственностью и не может требовать от семьи мужа купить ей жильё. Но вчера нотариус сообщил мне, что кто-то пытался подать предварительный договор на продажу дома в Чапале.

Я почувствовала, как под ногтями похолодела кожа.

— Кто подписал договор?

Он повернул лист ко мне. Внизу стояла фамилия, похожая на мою, но буквы были слишком ровными, слишком чужими.

— Я не знаю, — ответил Эктор. — Но знаю, кто принёс копию. Мужчина назвался вашим представителем.

В тот же момент мой телефон зазвонил. На экране высветился номер управляющей компании в Чапале.

— Мариана? — спросил незнакомый женский голос. — Покупатель уже приехал осматривать дом. Он говорит, что у него есть доверенность с вашей подписью. Нам остановить его?

Я посмотрела на Экторa.

— Немедленно.

— Уже поздно, — ответила женщина. — Он вставляет ключ в замок…

Связь оборвалась, а на моём экране появилось новое сообщение от Диего: «Нам нужно поговорить до твоего возвращения. Карла всё узнала…»

ЧАСТЬ 3

Я перечитала сообщение трижды.

— Что именно Карла узнала? — спросила я, хотя Диего меня не слышал.

Эктор уже набирал номер управляющей компании.

— Если в дом вошёл посторонний, я сам туда поеду.

— Нет. Сначала я вернусь домой.

В 11:15 я остановилась у нашей квартиры. Дверь была не заперта. Изнутри доносились голоса.

— Ты обещал, что она подпишет! — кричала Карла.

— Я не мог заставить её, — ответил Диего.

— Ты должен был сказать, что дом уже продан!

Я вошла.

Тереса стояла возле стола, сжимая папку с рекламой недвижимости. Карла держала в руках мой паспорт. Диего находился между ними и выглядел так, словно за одну ночь постарел на десять лет.

— Положи паспорт, — сказала я.

Карла вздрогнула.

— Ты всё неправильно поняла.

— Тогда объясни. Желательно так, чтобы в объяснении не было ни поддельной подписи, ни выдуманной беременности.

Тереса ударила ладонью по столу.

— Как ты смеешь обвинять мою дочь?

— Эктор показал мне соглашение. Карла получила деньги после развода. Она не беременна. И кто-то пытался продать мой дом.

Диего закрыл глаза.

Этого движения хватило.

— Ты знал, — прошептала я.

— Не всё.

— Но достаточно.

Карла бросила паспорт на стол.

— Я действительно беременна!

Она сказала это так резко, что Тереса отступила.

— Тогда почему не покажешь справку? — спросила я.

— Потому что я не обязана…

— Обязана, если из-за этого ты требуешь мой дом.

В дверь постучали. На пороге стояла доктор Ракель Мендоса, та самая женщина, чьё имя я видела на визитной карточке в сумке Карлы. В руках она держала тонкую папку с красной наклейкой.

— Мариана? Я пришла не к вам, — сказала она. — Но больше не могу молчать.

Карла побледнела.

Доктор положила папку на стол.

— Карла была у меня на осмотре дважды. Беременности нет. Я отказалась выдавать ей справку, потому что она просила поставить срок, который не соответствовал обследованию.

Тереса схватилась за горло.

— Вы лжёте.

— Я врач, а не участник вашей семейной сделки.

Диего посмотрел на сестру.

— Ты сказала, что у тебя есть заключение.

— Я собиралась его получить!

— После того как мы продадим дом? — спросила я.

Тогда Диего достал из кармана смятый лист.

— Вот копия договора, — сказал он. — Карла принесла её две недели назад. Она сказала, что покупатель уже найден и нам нужно только уговорить Мариану.

Я развернула лист. Внизу стояла моя поддельная подпись, а рядом — подпись Диего как свидетеля.

— Ты подписал это?

— Я думал, ты согласишься. Тереса сказала, что деньги нужны на лечение Карлы.

— Какое лечение?

Он опустил голову.

— Никакое. Я должен банку. Я взял кредит на ремонт ресторана своего друга и поручился за него. Он исчез. Если не вернуть деньги в пятницу, квартиру могут описать.

Карла резко повернулась к нему.

— Ты обещал, что продашь дом и всё решишь!

— Это был не твой дом.

— Ты мой брат!

— А она моя жена.

Эта фраза прозвучала не как защита, а как позднее признание вины. Я смотрела на троих людей, которые месяцами обсуждали мою собственность, пока я мыла за ними посуду.

Эктор вошёл через несколько минут. Он молча положил на стол нотариальное соглашение и лист с отказом от сделки.

— Поддельная подпись — это не семейная ссора, — сказал он. — И покупатель дома уже знает, что его втянули в обман.

Карла отступила к стене.

Но прежде чем я успела вызвать нотариуса, у моего телефона зазвонил неизвестный номер. Я ответила.

— Мариана? — спросил мужчина. — Я тот самый покупатель. Мне только что передали ещё один документ. На нём написано, что дом в Чапале уже принадлежит не вам, а вашему мужу. Если это правда, ваш муж должен немедленно приехать ко мне…

Диего поднял глаза. И по его лицу я поняла: он знал, о каком документе идёт речь…