ЧАСТЬ 4

Через двадцать минут люди, которые семь лет охотились за мной, действительно узнали, что я жива.

Сначала погас свет на восточном периметре.

Потом замолчала связь.

Затем на телефоны трех офицеров одновременно пришли сообщения с одной и той же фотографией — моей старой фотографии из операции в горах.

Под ней было написано: «Если она доберется до ангара, база станет братской могилой».

— Уводите новобранцев в казармы, — приказал Бриггс.

— А Ривз? — спросил капитан.

— Оставить под охраной.

Ривз попытался встать.

— Вы не можете оставить меня здесь!

— Могу.

— Они убьют меня.

— Тебе стоило думать об этом до того, как ты отправил людей в тоннель.

Я посмотрела на Итана.

— Ты пойдешь со мной?

Он стоял неподвижно, будто все еще находился в строю.

— Я хочу знать правду.

— Правда может быть опасной.

— Сегодня ты сломала руки человеку перед шестьюстами солдатами. Думаю, опасное утро уже началось.

Бриггс передал мне запасной пистолет, но я не взяла его.

— Я не собираюсь стрелять, если можно обойтись без этого.

— Поэтому я и пригласил тебя обратно, — сказал он. — Ты всегда искала путь, на котором люди оставались живы.

Мы добрались до старого ангара за четыре минуты.

Ворота были приоткрыты. Внутри пахло маслом, пылью и дождевой водой, хотя дождя не было уже неделю. Под потолком качалась единственная лампа, и ее желтый свет резал темноту на неровные полосы.

Виктор Кейн стоял у дальней стены.

Он был жив.

Седой, худой, с металлической пластиной вместо левой голени. В руке он держал длинный деревянный ящик, обмотанный ремнями.

Итан резко остановился.

— Это он?

— Да.

Виктор посмотрел на меня.

— Ты все еще носишь компас.

Я коснулась булавки под воротником.

— Он помог мне вернуться.

— Я думал, тебя больше нет.

— Я тоже так думала.

Бриггс закрыл за нами ворота.

— Показывайте второй накопитель.

Виктор поставил ящик на стол. Внутри оказался старый магнитный носитель, завернутый в промасленную ткань, и тонкий бумажный журнал.

— Здесь вся цепочка приказов, — сказал он. — Не только подпись Ривза. Подлинный приказ поступил из штаба базы за два часа до операции.

— Кто подписал? — спросил Бриггс.

Виктор посмотрел на него.

— Вы.

Итан резко повернулся к полковнику.

Я тоже не двигалась.

Бриггс стал белым.

— Это невозможно.

— Подпись поддельная, но код доступа настоящий. Его использовали с вашего личного терминала.

— У меня украли ключ доступа.

— Нет, — сказала я. — Вы сами отдали его человеку, которому доверяли.

Виктор раскрыл журнал.

На последней странице стояло имя заместителя начальника штаба — генерала Томаса Вейна.

Полковник тяжело опустился на стул.

— Он умер три года назад.

— Официально, — ответил Виктор. — На самом деле Вейн руководил сетью, которая продавала маршруты и оружие. Ривз был его исполнителем. После обрушения они решили убрать всех свидетелей.

Ривз всё это время слушал через включенную связь. Его голос донесся из телефона Бриггса:

— Я не убивал никого!

Виктор включил второй накопитель.

Звук был плохим, но слова слышались отчетливо.

— Девушка не должна выйти из тоннеля, — говорил голос Вейна.

— А если выйдет? — спрашивал молодой Ривз.

— Тогда сделай так, чтобы никто не поверил ее словам.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не от страха. От усталости, накопленной за семь лет.

Ривз услышал собственный голос и замолчал.

— Нет… — прошептал он.

— Ты сказал это сам, — произнесла я.

— Я был вынужден.

— Ты мог отказаться.

— Ты ничего не знаешь!

— Я знаю, что ты оставил меня там.

— Я думал, ты погибла.

— Ты проверил тело?

Он не ответил.

Бриггс поднял телефон.

— Капитан, немедленно передайте материалы военной прокуратуре и федеральным следователям. И сообщите, что Ривз задержан по делу о нападении, фальсификации документов и соучастии в гибели личного состава.

Ривз начал кричать.

— Полковник, вы не понимаете! Если вы передадите записи, они придут за всеми нами!

— Нет, старшина, — спокойно сказал Бриггс. — Они придут за теми, кто семь лет молчал.

В этот момент снаружи раздались сирены.

Ривз замолчал.

Не от страха перед арестом.

От понимания, что впервые никто не собирается спасать его от последствий.

Через час его вывели с базы в наручниках. Его лицо было закрыто капюшоном, но я всё равно узнала выражение глаз: он больше не видел вокруг подчиненных. Только свидетелей.

На следующий день начались звонки.

Сначала звонил его адвокат.

— Мисс Хейс, старшина Ривз готов дать показания, если вы откажетесь от обвинения в нападении.

— Я не обвинитель.

— Вы можете повлиять на дело.

— Нет. На дело повлияла запись.

— Он утверждает, что вы спровоцировали конфликт.

— Тогда пусть суд услышит, как он это объяснит.

Я положила трубку.

Потом позвонила бывшая помощница генерала Вейна. Она плакала и говорила, что ничего не знала. Затем позвонил журналист, который предлагал мне деньги за интервью. Потом неизвестный человек прислал сообщение: «Скажи, что записи поддельные, и твой брат останется в безопасности».

Я показала сообщение Бриггсу.

Он немедленно отправил к Итану охрану.

— Ты можешь уехать, — сказал он.

— Я уезжала восемь лет.

— Тогда что ты будешь делать?

— Останусь и дам показания.

— Ты уверена?

Я посмотрела на металлический компас.

— Впервые за долгое время.

Через три недели Ривз впервые услышал полную запись в отдельной комнате военной прокуратуры.

Ему включили сначала момент, где он смеялся над моим разрешением. Потом — собственные слова о «правильном месте». Затем запись из горного тоннеля.

Он сидел напротив адвоката, положив гипс на стол.

— Вы слышите свой голос? — спросил следователь.

Ривз смотрел в стену.

— Да.

— Кто отдал приказ?

Он молчал.

— Вы слышите, что приказ отдал Вейн?

— Да.

— И вы согласились?

Ривз закрыл глаза.

— Да.

Это было первое честное слово, которое я услышала от него.

Адвокат попросил сделать перерыв, но Ривз не двинулся.

— Я сам это сказал, — прошептал он.

— Именно, — ответил следователь.

В тот же вечер я вернулась в комнату, которую снимала на базе.

Она была почти пустой.

На стене осталось светлое прямоугольное пятно от фотографии Итана, которую я сняла перед отъездом. На подоконнике лежала моя старая кепка. Внутри, под подкладкой, я нашла второй маленький компас — тот самый, который считала потерянным в горах.

Я села на пол и долго держала его в ладони.

Он был покрыт царапинами и не показывал север.

Но я всё равно не выбросила его.

Через два месяца Итан закончил подготовку и получил новое назначение. Перед отъездом он пришел ко мне с бумажным пакетом и поставил его на кухонный стол.

— Что это?

— Я сделал новый компас.

Внутри лежал плоский деревянный круг с маленькой металлической стрелкой. Работа была неровной, края — шероховатыми, а на обороте Итан выжег: «Возвращайся не потому, что должна. Возвращайся потому, что хочешь».

Я провела пальцами по буквам.

— Ты сердишься на меня?

Он пожал плечами.

— Иногда.

— За то, что я скрывала правду?

— За то, что решила, будто я не выдержу.

Я опустила глаза.

— Ты был ребенком.

— А теперь нет.

— Я знаю.

Он сел напротив.

— Ты спасла людей тогда?

— Не всех.

— А сегодня спасла себя?

Я не смогла сразу ответить.

Потом сказала:

— Кажется, да.

Итан улыбнулся, но глаза у него стали влажными.

— Тогда этого достаточно.

Я больше не вернулась на прежнюю службу.

Через четыре месяца переехала в небольшой городок у побережья и устроилась инструктором в центр подготовки спасателей. Там пахло кофе, резиной и мокрым деревом. Я учила молодых людей не бросаться навстречу опасности, как герои из фильмов, а сначала замечать выход.

По утрам я открывала окна.

По вечерам звонила Итану.

Иногда он не отвечал, потому что был на занятиях. Тогда я не паниковала. Просто оставляла сообщение и продолжала готовить ужин.

Это казалось маленькой жизнью.

Но именно о такой жизни я мечтала, пока лежала под камнями и слушала, как над головой уходят люди, решившие, что я мертва.

На первом снегу Итан прислал фотографию. На ней он стоял у автобуса, а на его рюкзаке висел деревянный компас.

Под фотографией было написано: «Север нашелся».

Я ответила: «Он был рядом».

В тот же вечер пришло последнее сообщение от Ривза.

Он писал из военной тюрьмы.

«Мара, я не прошу прощения. Я прошу поговорить. Я могу объяснить, почему сделал это».

Я прочитала сообщение дважды.