Я спасла чужую официантку от шоколадного фонтана, а утром вся семья Беллафорте смотрела на меня так, будто я совершила преступление

Я проснулась на кожаном диване, обнаружила на себе белую рубашку самого опасного человека Чикаго и увидела в дверях всю его семью.

Одна моя нога свисала на пол. Рубашка едва прикрывала бедра. Волосы спутались, во рту пересохло, а у двери стояли четыре человека, которые смотрели на меня так, будто я до завтрака успела ограбить банк.

Нико Беллафорте вошел следом, держа два стакана кофе.

Он посмотрел на мать, на меня, на свою рубашку и сказал:

— Выглядит хуже, чем есть.

Три секунды никто не двигался.

Елена Беллафорте медленно перевела взгляд с моих волос на край рубашки.

Потом улыбнулась.

Не вежливо. С восторгом.

— Нико.

— Мама.

— Ты привел женщину домой.

— Нет.

Я резко села и едва не уронила кофе, который он протягивал мне.

— Технически привел, — сказала я, — но эта фраза звучит гораздо хуже правды.

Темноволосая женщина рядом с Еленой прикрыла рот ладонью. На ее пальце блеснул тяжелый перстень с гербом Беллафорте.

— Почему ты даешь мне кофе? — спросила я.

— Ты проснулась.

— Твоя семья думает, что мы спали вместе.

— Ты все равно пьешь кофе по утрам.

Я уставилась на него.

— Это пугающе логично.

Елена повернулась к остальным.

— Никто не задает ей вопросов, пока она не найдет брюки.

Затем посмотрела на меня мягче:

— Завтрак через двадцать минут. Можешь воспользоваться личным лифтом, запереть моего сына снаружи или остаться здесь. Как будет удобнее.

Я поняла: эта женщина опаснее всех слухов о ее сыне.

А еще шесть часов назад я даже не была знакома с Нико.

Все началось с шоколадного фонтана.

Вечером в отеле «Белроуз» я руководила благотворительным приемом. Было без десяти одиннадцать, гости уже разъезжались, а я спорила с машиной, которая глухо булькала у десертного стола.

— Не смей, — предупредила я фонтан.

— Ты часто угрожаешь еде? — спросил мужчина за моей спиной.

Я обернулась.

Высокий, широкоплечий, в темном костюме. Никаких украшений, охраны или показного блеска. Именно поэтому он пугал сильнее остальных.

— Фонтан начал первым.

Он взглянул на аппарат.

— Он неподвижен.

— Так он и завоевывает доверие.

Уголок его рта дрогнул.

Он представился Нико, но фамилию не назвал. Его водитель задерживался, и я отвела его в служебную комнату, где налила кофе, способный снять краску с металлической двери.

Он сделал глоток и поморщился.

— Это ужасно.

— Я просила не жаловаться.

— Ты подала это мне.

— Я обещала кофе, а не хороший кофе.

И тут в бальном зале раздался металлический треск.

Я замерла.

— Что это?

— Шоколадный фонтан победил, — ответила я и бросилась к двери.

Трубка сорвалась с крепления и хлынула прямо на девятнадцатилетнюю официантку Лили. Она застыла. Я схватила ее за руку и отдернула в сторону, но сама не успела.

Горячий шоколад залил блузку, брюки, волосы и один туфель. Нико выдернул шнур из стены.

В зале стало тихо.

С меня капало на мрамор.

— Ни слова, — предупредила я.

— Я ничего не сказал.

— Твое лицо все сказало.

Он все-таки рассмеялся.

А через час я обнаружила в подсобке не только чистую одежду, но и папку с чужой подписью, которой там быть не должно. В тот момент Нико уже стоял за моей спиной и протягивал руку к папке…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы почти коснулись кожаной обложки, когда в коридоре хлопнула дверь.

Я мгновенно прижала папку к груди.

— Сначала объясни, почему это лежит среди счетов на салфетки.

Нико посмотрел на папку, потом на меня. На его манжете темнело пятно шоколада, а под воротником виднелась тонкая белая полоска шрама.

— Потому что ты не должна была ее находить.

— Отличное начало объяснения.

— Мара, отдай ее.

— Нет.

Он сделал шаг. Я отступила к металлическому шкафу, и тот звякнул пустыми бутылками.

— Ты вообще понимаешь, чья это папка?

— Понимаю, что внутри лежат счета сегодняшнего приема. И понимаю, что сумма пожертвований в итоговом отчете не совпадает с той, которую объявили со сцены.

Его лицо изменилось.

Не испуг. Расчет.

— Ты читала документы?

— Я умею читать, особенно когда из-за чужой ошибки могут не заплатить моим людям.

— Это не ошибка.

Снаружи послышались шаги. Нико резко выключил свет и потянул меня за локоть в узкий проход между шкафами.

— Что ты делаешь?

— Если нас увидят вместе с этой папкой, тебе станет гораздо опаснее, чем утром без брюк.

— Мой вечер уже трудно испортить сильнее.

Через щель я увидела директора фонда, господина Рида, и начальника охраны. Рид держал телефон у уха.

— Папка должна исчезнуть до приезда семьи, — сказал он. — Ищите в служебной зоне.

Мое сердце забилось так громко, что я боялась: его услышат в коридоре.

Нико наклонился к моему уху.

— Теперь понимаешь?

— Понимаю, что ты очень плохо выбираешь места для тайных разговоров.

Его дыхание коснулось моей щеки. На секунду я забыла про Рида, про документы и про то, что стою в шоколаде по колено.

Потом шаги удалились.

Нико вывел меня через запасную лестницу в свой пентхаус над отелем. Это оказался не роскошный дворец, а строгая квартира с кирпичными стенами, старым проигрывателем и огромной картой Чикаго над письменным столом.

— Садись, — сказал он.

— Я предпочитаю стоять, пока меня не похитили окончательно.

— Я не похищаю людей.

— Слухи говорят обратное.

— Слухи еще говорят, что я владею половиной города.

— А это неправда?

— Я владею только той частью, за которую плачу налоги.

Я открыла папку. Внутри лежали копии переводов на счета трех небольших фирм, связанных между собой одним адресом. На каждой странице стояла подпись Рида. Но последний лист был подписан не им.

Подпись принадлежала Нико.

Я подняла глаза.

— Ты участвовал?

— Нет.

— Тогда почему твоя подпись здесь?

— Потому что кто-то очень хочет, чтобы ты так подумала.

Он забрал лист, поднес к настольной лампе и показал мне едва заметную разницу в чернилах.

— Подделка.

— Откуда ты знаешь?

— Я ставлю такую подпись с шестнадцати лет. Видишь завиток? Я никогда не заканчиваю его вверх.

В этот момент зазвонил его телефон. Нико взглянул на экран и не ответил.

Через секунду пришло сообщение.

Он прочитал его, и вся теплота исчезла из его взгляда.

— Кто это? — спросила я.

— Лили.

— Официантка?

Нико протянул мне телефон. На экране было короткое сообщение: «Я знаю, кто подписал настоящий перевод. Но если расскажу, он убьет мою мать. Мне нужна Мара. Только Мара».

Я перечитала строку.

— Почему она боится именно тебя?

— Потому что моя семья уже однажды не успела защитить ее от этого человека.

— А где она сейчас?

Нико посмотрел на часы.

— В старой прачечной под отелем. И если мы не придем туда до полуночи, она исчезнет…

❤️ Спасибо, что дочитали эту часть. Продолжение уже ждёт вас в первом комментарии. 👇 Если комментарий не появился сразу, нажмите «Показать все комментарии». Хотите узнать, что случится дальше, поставьте лайк и напишите в комментариях «Да».

ЧАСТЬ 3

В старой прачечной пахло горячим металлом, порошком и страхом.

Было без пяти полночь. Лампы под потолком мигали, а за стеной гудели трубы. Лили сидела на перевернутой корзине для белья и крепко сжимала красный пластиковый жетон с номером камеры хранения.

Увидев меня, она вскочила.

— Вы пришли одна?

— Нет, — ответила я. — Но он останется у двери.

Нико молча встал между нами и коридором.

Лили посмотрела на него с недоверием.

— Я не верю Беллафорте.

— Правильно, — сказал Нико. — Не верь. Расскажи Маре.

Она протянула жетон мне.

— В ячейке лежит оригинал.

— Оригинал чего?

— Платежного поручения фонда. Я убирала кабинет господина Рида, когда он разговаривал с бухгалтером. Он сказал, что деньги не украли. Их перевели туда, куда велел ваш дядя.

Нико резко повернул голову.

— Мой дядя умер два года назад.

— Он оставил распоряжение, — прошептала Лили. — А Рид его исполнял.

Мы открыли ячейку в подвальном коридоре. Внутри лежала тонкая папка, завернутая в кухонное полотенце, и фотография пожилого мужчины с резкими глазами. На обороте было написано: «Для Елены, если Нико начнет искать виновного не там».

Нико побледнел.

— Это почерк моего дяди.

В папке находилось одно платежное поручение и письмо. На документе стояла настоящая подпись Нико, но дата была на три месяца раньше того дня, когда он официально получил управление фондом.

Я прочитала вслух:

— «Деньги направить на восстановление клиники Святого Иосифа. Не сообщать прессе до окончания работ».

Лили выдохнула.

— Значит, деньги не украли?

— Часть не украли, — ответил Нико. — Но кто-то вывел еще двести тысяч через подставные фирмы.

Он перевернул последний лист. Под ним был список переводов с подписью Рида и отметкой бухгалтера.

На краю стояло имя, которое я знала слишком хорошо.

Мара Вейл.

Рядом значилась сумма, будто я получила деньги за фиктивные поставки.

Я почувствовала холод под ребрами.

— Это невозможно. Я никогда не работала на фонд как поставщик.

— Знаю, — сказал Нико.

— Откуда?

— Потому что в тот день ты была в больнице с отцом. Я сам видел тебя там.

Лили вдруг закрыла лицо руками.

— Рид заставил меня поставить подпись под накладной. Он сказал, что если я откажусь, мать потеряет работу.

Из коридора донесся медленный хлопок.

Господин Рид вышел из темноты, держа в руке металлический лом.

— Какая трогательная семейная встреча, — произнес он. — Нико, ты всегда был слишком похож на отца. Любишь спасать людей, даже когда они уже куплены.

— Ты подделал мою подпись, — сказал Нико.

— Нет. Я использовал чистый бланк, который ты подписал, когда доверял мне.

— А деньги клиники?

Рид усмехнулся.

— Ты сам приказал их перевести. Просто не помнишь, что твой дядя поставил условие: фонд останется у меня, если ты попробуешь его убрать.

Он сделал шаг ко мне.

— А Мара станет идеальной виновницей. Девушка без связей, без семьи и с доступом к счетам.

Я подняла платежное поручение.

— Только ты не учел одну вещь. На обратной стороне документа стоит отметка банковского клерка. Она сделана в день, когда банк был закрыт из-за пожара.

Улыбка Рида исчезла.

И тут телефон Нико снова зазвонил. На экране высветился номер Елены.

Он ответил.

Мать сказала всего несколько слов, но Нико выпрямился.

— Мара, — произнес он, — Елена нашла у себя в кабинете второе письмо. И в нем сказано, что деньги клиники были только частью сделки. Настоящая цель Рида — забрать у моей семьи сам отель. А для этого он уже объявил меня мертвым в одном документе…