Я увидела, как мой жених обнимал другую женщину в аэропорту, а после одного звонка его отец перестал улыбаться

В тот момент, когда мой жених прижал к себе другую женщину в аэропорту, я поняла: пять лет ждала не возвращения любимого, а собственной ошибки.

Я приехала в международный аэропорт Мехико задолго до посадки его самолёта. В руках у меня был букет подсолнухов, перевязанный узкой терракотовой лентой. Хулиан всегда говорил, что эти цветы похожи на меня: слишком яркие, слишком упрямые и постоянно тянутся к свету. Я даже надела кремовую блузку, которую он однажды назвал красивой.

Пять лет назад он уехал военным врачом в международную миссию.

— Подожди меня, Рена, — прошептал он тогда, прижимая мой лоб к своему. — Вернусь — и мы наконец начнём настоящую жизнь.

Я поверила.

За эти пять лет я стала для его семьи кем угодно, только не невестой. Я возила донья Эльвира по врачам, разговаривала с банками, спасала строительную компанию Феррер от банкротства и ночами переписывала договоры, пока остальные спали.

— Женщина не должна так много знать о деньгах, — любила повторять Эльвира, перебирая жемчужные серьги перед зеркалом. — Мужчинам неприятно чувствовать себя рядом с тобой бесполезными.

Я улыбалась.

А потом звонила в банк и находила решение, которое спасало им ещё один месяц.

Они не знали, что все эти решения проходили через инвестиционный фонд Алкасар. Не знали, что я не случайная девушка из небогатой семьи, а единственная внучка Октавио Алкасара — человека, чьё имя стояло за половиной крупных сделок в Мехико.

Я скрывала это ради Хулиана.

В 14:12 двери зоны прилёта открылись. Среди пассажиров появился он — худой, загорелый, с усталым лицом и зелёным дорожным чемоданом. У меня перехватило дыхание.

Хулиан увидел меня.

И замер.

Я сделала шаг ему навстречу, но в ту же секунду из толпы выскочила женщина в кремовом платье.

— Хулиан!

Валерия Кастанеда бросилась ему на шею. Та самая Валерия, чьи фотографии я годами видела в его старых альбомах. Та самая «почти сестра», о которой он всегда говорил с особой улыбкой.

Она плакала у него на плече.

— Ты вернулся… Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

Я ждала, что он отстранится.

Но его рука легла ей на талию.

Он погладил её по спине — медленно, нежно, так, как никогда не касался меня после тяжёлого рабочего дня.

Подсолнух выпал из букета и ударился стеблем о кафель.

Хулиан наконец посмотрел на меня.

— Рена, я всё объясню.

— Не сейчас, — сказала я.

— Пожалуйста, выслушай меня.

— Пять лет я только и делала, что слушала обещания.

Валерия не отпустила его.

Я подошла к урне, выбросила весь букет и достала телефон. На экране был номер господина Ортеги — управляющего семейным фондом.

— Господин Ортега, — произнесла я, не сводя глаз с Хулиана, — отзовите сегодня все гарантии по проекту «Санта-Лусия».

Хулиан побледнел.

— Что ты делаешь?

— И приостановьте финансирование эстакады в Поланко. Ни один фонд, связанный с Алкасарами, больше не покрывает ни одного песо компании Феррер.

На другом конце провода наступила короткая пауза.

— Рената, это лишит их ликвидности за двое суток.

— Тогда пусть впервые узнают, сколько стоила женщина, которую они принимали за служанку.

Я отключилась.

Хулиан шагнул ко мне.

— Ты не можешь разрушить мою семью из-за одного объятия!

— Если это было одно объятие, тебе нечего бояться.

Он остановился.

А я впервые за пять лет почувствовала не боль, а странную тишину внутри.

В тот же вечер чёрная машина отвезла меня в резиденцию Алкасаров в Боскес-де-лас-Ломас. Я не была там с тех пор, как выбрала Хулиана вопреки деду.

Октавио Алкасар ждал меня под старой латунной лампой. На столе рядом с ним лежала маленькая деревянная коробка с выцветшей гравировкой солнца.

— Значит, ты всё-таки вспомнила, кто ты, — сказал он.

Я поставила перед ним коробочку с обручальным кольцом, которое Хулиан подарил мне перед отъездом.

— Я вернулась не девочкой, которая ждала его.

— А кем?

Я подняла глаза.

— Алкасаром.

Октавио едва заметно кивнул и подвинул ко мне чёрную папку.

— Тогда открой. Но после этого назад дороги не будет…

ЧАСТЬ 2

Я протянула руку к чёрной папке, но не успела коснуться застёжки: в гостиную ворвался управляющий семейным фондом Ортега.

— Рената, первые уведомления уже отправлены, — сказал он, тяжело дыша. — Банк заморозил кредит по «Санта-Лусии».

Октавио посмотрел на меня.

— Ты уверена, что хочешь начать сегодня?

— Я начала пять лет назад. Сегодня просто перестала прикрывать их собой.

В 8:17 утра у Эрнесто Феррера зазвонил телефон. Через девятнадцать минут позвонили из другого банка и потребовали дополнительные гарантии. К девяти утра два инвестора отменили встречи. К десяти компания должна была выплатить подрядчикам сумму, которой на счетах уже не было.

В кабинете Ферреров пахло кофе и горячей бумагой. Эрнесто швырнул телефон на стол.

— Это всё из-за Ренаты!

— Она сошла с ума из-за того, что Хулиан обнял старую подругу, — прошипела Эльвира.

— Женщина не может заморозить шестьсот миллионов песо из-за ревности! — Эрнесто ударил ладонью по столу. — Что ты от меня скрываешь?

Хулиан стоял у окна, сжимая ремень дорожной сумки.

— Я ничего не скрываю.

— Тогда почему она имела доступ к гарантиям?

Хулиан не ответил.

Он никогда не спрашивал, откуда Рената знала банковских директоров, почему юристы слушали её внимательнее, чем его отца, и кто оплачивал лечение Эльвиры. Ему было удобно считать, что она просто хорошо организована.

В это время я стояла на сорок втором этаже башни напротив офисов Ферреров. На стеклянной двери за моей спиной уже висела новая табличка: «Алкасар Капитал Мехико».

Мариана Сото, наш финансовый директор, положила передо мной отчёт.

— Мы приобрели четыре целых восемь десятых процента акций Ферреров. Ещё две десятых — и сделка станет публичной.

— Покупайте.

— Это вызовет панику.

Я посмотрела на серое утреннее небо за окном.

— Паника уже началась. Мы просто включим свет.

После обеда я приехала в дом Ферреров. Эльвира открыла дверь с натянутой улыбкой.

— Доченька, наконец-то. Всё это ужасное недоразумение можно решить по-семейному.

Я положила на стол приглашение.

— Я пришла не говорить о Хулиане.

— Тогда зачем?

— Пригласить вас на презентацию «Алкасар Капитал».

Она прочитала адрес и медленно подняла глаза.

— Башня напротив наших офисов?

— Та самая.

— Ты её купила?

— Не я. Компания, которую я создала до знакомства с вашим сыном.

Эрнесто вышел из кабинета. Лицо у него было красным.

— Рената, мы можем договориться.

— Пять лет я была вашей семьёй, когда вам нужны были деньги, врачи и адвокаты.

— Ты помогала нам добровольно.

— А вы унижали меня добровольно.

Эльвира сжала губы.

— Мы не знали, кто ты.

— В этом и проблема. Вы решили, что с человеком можно плохо обращаться, если считаете его никем.

Я оставила перед Эрнесто папку с банковскими переводами.

— Здесь выплаты фирме «Мар-Асуль», которой не существует. Завтра утром мы поговорим о том, кто подписывал эти документы.

— Ты угрожаешь нам прокуратурой? — спросил он.

— Нет. Я предупреждаю вас о последствиях.

Когда я вышла, с верхнего этажа за мной наблюдала Валерия. Через час она позвонила.

— Рена, ты неправильно поняла сцену в аэропорту.

— Я слушаю.

— Я обняла Хулиана только потому, что мы выросли вместе. Он любит меня как сестру.

Я открыла другую папку.

— Как сестра, он оплатил тебе квартиру в Кондесе?

На линии стало тихо.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Тогда поговорим о переводах с военного счёта, поездках в Канкун с Рамиро Видалем и девяти миллионах песо, которые твой отец проиграл в казино.

Её голос стал ледяным.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы ты поняла, почему появилась именно в день возвращения Хулиана.

— Ты никогда не понимала мужчин. Ты всё решаешь, всем управляешь, за всё платишь. Рядом с тобой мужчина чувствует себя никем.

— А рядом с тобой он чувствует себя героем?

— Рядом со мной он нужен.

— Как жаль, что твоя беспомощность хранится в банковских выписках.

Я отключила телефон.

Вечером в новом здании собрались банкиры, журналисты и инвесторы. На сцене должны были объявить о покупке крупного пакета акций Ферреров.

Но за минуту до начала Октавио позвонил мне.

— Рена, в папке есть не только финансовые отчёты.

— Что ещё?

— Доказательство того, что Хулиан знал о махинациях своего отца ещё до отъезда.

Я замерла.

— Дедушка, ты уверен?

— Посмотри на последнюю страницу. Там стоит его подпись.

В этот момент двери зала распахнулись. На пороге стоял Хулиан, а рядом с ним — его адвокат.

— Если ты сейчас объявишь эту сделку, — сказал Хулиан, — я расскажу всем, как ты получила контроль над фондом.

Октавио медленно поднялся.

— Пусть рассказывает.

Я открыла папку и перевернула последнюю страницу. Под пальцами хрустнула бумага, а Хулиан сделал шаг ко мне…

❤️ Спасибо, что дочитали до этого места! Продолжение уже ждёт вас в первом комментарии. 👇
Если комментарий не виден, нажмите «Показать все комментарии» и выберите полный список.
Поставьте лайк и напишите «Да», если хотите узнать, чем всё закончится.

ЧАСТЬ 3

Хулиан остановился в нескольких шагах от меня. Его адвокат, высокий мужчина с серебряной булавкой на галстуке, держал под мышкой тонкий портфель.

— Ты не имеешь права использовать семейные документы против моей компании, — сказал Хулиан.

— Я имею право защищать то, что сама спасала пять лет.

— Ты хочешь уничтожить мою фамилию.

— Нет. Я хочу, чтобы она впервые выдержала правду.

В зале стало тихо. За стеклянными стенами башни мерцали огни вечернего Мехико. Мариана закрыла двери, а Октавио встал рядом со мной.

— Открой последнюю страницу, Рена, — сказал он.

Я развернула документ. Это была копия внутреннего отчёта, составленного за восемь месяцев до отъезда Хулиана. В нём указывались фиктивные подрядчики, переводы на счёт фирмы «Мар-Асуль» и личные расходы Валерии, оплаченные из денег компании.

Внизу стояла подпись Хулиана.

Под ней — дата.

Хулиан побледнел.

— Это подделка.

Мариана положила на стол заключение эксперта.

— Бумага проверена. Подпись совпадает. Чернила нанесены в тот же день, что и остальные записи.

— Я не помню этот отчёт, — сказал Хулиан.

— Зато помнишь письмо, которое отправил отцу? — спросила я.

Октавио включил запись на телефоне.

Из динамика прозвучал голос Хулиана — молодой, раздражённый, уверенный:

— Если банк узнает о переводах, нас закроют. Я подписал отчёт, но отец обещал всё вернуть до конца квартала. Не втягивайте Ренату. Она слишком много знает и может разрушить всю схему.

В зале кто-то резко вдохнул.

Эрнесто, стоявший у двери, схватился за спинку стула.

— Где ты это взял? — спросил он.

— В архиве компании, — ответил Октавио. — Вы думали, что уничтожили копии. Но один экземпляр хранился у нотариуса.

Эльвира смотрела на сына так, словно впервые его увидела.

— Хулиан… ты знал?

Он повернулся к ней.

— Я хотел всё исправить.

— Пять лет назад? — спросила я. — Или сегодня, когда понял, что я больше не буду платить?

— Рена, я боялся.

— Ты боялся за компанию или за себя?

Он опустил глаза.

Валерия, стоявшая позади него, нервно сжимала маленькую сумочку.

— Ты не можешь использовать мои личные расходы, — сказала она. — Это были подарки.

— Подарки не списывают на фонд помощи военным семьям, — ответила я.

Адвокат Хулиана раскрыл портфель, но не достал документы.

— Мы можем обсудить мировое соглашение, — сказал он.

— Обсуждать больше нечего. У нас есть отчёты, аудиозапись и выписки.

Я положила перед ним копию заявления в финансовую прокуратуру.

Эрнесто резко выпрямился.

— Ты подала заявление?

— Сегодня утром.

Эльвира опустилась на стул. На её пальце треснул жемчужный браслет.

Хулиан смотрел на меня с ужасом.

— Ты всё это время могла сделать это?

— Могла.

— Почему не сделала?

Я почувствовала, как внутри поднимается старая боль, но теперь она была маленькой и далёкой.

— Потому что любила тебя. А ты использовал мою любовь как отсрочку.

В этот момент телефон Октавио зазвонил. Он выслушал собеседника и передал аппарат мне.

— Это нотариус.

— Рената Алкасар? — спросил незнакомый голос. — Я должен сообщить, что сегодня в архив поступил ещё один документ. Его пытались забрать два часа назад.

— Кто пытался?

На другом конце повисла пауза.

— Человек, предъявивший удостоверение военного врача. Он назвал себя Хулианом Феррером.

Я посмотрела на Хулиана.

Он отшатнулся.

— Я никуда не ходил.

— Тогда кто-то использует твоё имя, — сказала я.

Октавио забрал телефон.

— Что было в документе?

Нотариус ответил тихо:

— Завещание вашего брата, господина Октавио. И пункт, который связывает фонд с одним человеком, о котором вы ещё не знаете…