В канун Рождества я пришла к родителям с дочерью и синяком, но после одной просьбы отца побледнел

В канун Рождества я вошла в родительский дом с трёхлетней Лили на руках, распухшей скулой и одним чемоданом, а отец первым делом спросил, где мой муж.

Снег бился в окна, пахло корицей и горелыми дровами. Когда-то этот дом означал для меня безопасность. В тот вечер я всё ещё надеялась, что мама обнимет меня, а папа скажет, что Ричард больше никогда не приблизится к нам.

Но отец посмотрел не на моё лицо, а на чемодан.

— Где Ричард?

— Я ушла от него.

Мама застыла у кухонной стойки. Через секунду её взгляд скользнул по синяку и отвернулся к противню с булочками.

— Он знает, куда ты приехала? — спросила она.

— Мне всё равно, что он знает.

Лили сонно всхлипнула у меня на плече. Я прижала её крепче и почувствовала, как под пальцами шуршит край её одеяла с маленькими жёлтыми звёздами. Именно этим одеялом она накрылась, когда увидела, как мраморная чаша ударила меня в лицо.

Ричард не целился, говорил он потом. Просто сорвался. Как всегда.

Он требовал доступ к деньгам моей дизайнерской фирмы. Я отказала, потому что эти деньги были отложены на зарплаты и лечение Лили. Тогда он швырнул чашу на стойку, а она отскочила прямо мне в скулу.

— Ты могла вызвать помощь, — сказал отец.

— Я сначала вывела дочь из дома.

— Значит, ты собираешься разрушить семью из-за одного происшествия?

Я посмотрела на него.

— На моём лице это выглядит не как происшествие.

В гостиной тикали часы в форме снеговика. Каждое движение стрелки почему-то казалось громче слов.

Мама поставила на стол чашку и тихо сказала:

— Клэр, ты должна понимать последствия.

— Я понимаю, что больше не могу жить с человеком, которого боюсь.

Отец резко отодвинул стул.

— Боишься? У тебя пентхаус, машина, частный садик для Лили. Ричард дал тебе всё.

— Он не дал мне право терпеть побои.

Тогда мама закрыла глаза и произнесла то, чего я не ожидала услышать от неё:

— Он каждый месяц переводит нам три тысячи долларов.

Я решила, что ослышалась.

— Что?

— Два года, — добавил отец. — Семьдесят две тысячи. Это семейная помощь.

На лестнице скрипнула ступенька. Появился мой младший брат Тревор в кашемировом свитере, с хрустальным бокалом в руке.

— Ричард обеспечил всем нормальную жизнь, — сказал он. — Мне он дал должность вице-президента и машину. Ты просто не имеешь права всё это отнять.

— Мой брак — не твоя карьера.

— Не драматизируй, Клэр.

Мама вдруг достала из сумочки пудру и протянула её мне.

— Замажь синяк и позвони мужу. Умная женщина сохраняет спокойствие в семье.

Я смотрела на маленькое зеркальце в её ладони и чувствовала, как внутри меня гаснет последняя надежда.

— Вы хотите, чтобы я вернулась к нему ради ваших переводов?

Отец ударил ладонью по столу.

— Если выйдешь сейчас, не жди, что мы станем разгребать последствия!

Лили открыла глаза. Я увидела, что она смотрит не на меня, а на всех троих.

Я застегнула её куртку, подняла чемодан и направилась к двери.

— Клэр, остановись! — крикнула мама.

Я обернулась.

— Вы уже выбрали, кого защищать.

Через десять минут я сидела в машине у придорожного кафе. Лили спала с ладонью на жёлтых звёздах, обогреватель гудел, а моя щека пульсировала.

В бардачке лежала визитная карточка, которую я хранила два года. На обороте адвокат Диана Стерлинг написала: «Если могущественный человек загонит вас в угол, звоните напрямую».

Я набрала номер. После третьего гудка Диана ответила:

— Клэр? Что случилось?

Я посмотрела на спящую дочь и сказала:

— Мне нужно, чтобы вы проверили одну вещь в моей компании.

Диана помолчала.

— Тогда не кладите трубку. Откройте папку, которую я просила вас никогда не передавать Ричарду, и найдите страницу с красной печатью. Она лежит там, где вы оставили её в последний раз…

ЧАСТЬ 2

Я вытащила папку из нижнего отделения багажника. Она была тонкой, в тёмно-зелёной обложке, с вмятиной на уголке после переезда. Лили продолжала спать, а я включила в салоне маленькую лампу.

— Страница с красной печатью, — повторила я. — Вы о ней говорите?

— Да. И, Клэр, не называйте Ричарду моё имя. Пока.

— Почему вы не сказали, что там?

— Потому что два года назад вы просили меня подготовить защиту от человека, который получит доступ к вашим счетам через брак. Вы сказали, что это на всякий случай.

Я перелистнула документы. Между договорами лежал лист с моей подписью и красной печатью фирмы. В нём значилось, что контрольный пакет компании нельзя передать супругу без моего личного присутствия и подтверждения независимого бухгалтера.

— Я не помню, чтобы подписывала это.

— Вы подписали. После того как Ричард впервые потребовал доверенность.

В кафе напротив зажёгся рождественский фонарь, и его свет полосой лёг на лобовое стекло. Я вспомнила ту ночь: Ричард стоял у моего стола, улыбался и говорил, что просто хочет помочь с управлением. Тогда я подписала несколько бумаг, а Диана забрала оригиналы.

— Значит, он не мог получить компанию?

— Не мог. Но мог попытаться сделать вид, что получил.

В этот момент телефон завибрировал. На экране высветилось имя Ричарда.

Я не ответила.

Через секунду пришло сообщение: «Ты забрала Лили без разрешения. Вернись домой до полуночи, иначе пожалеешь».

Я показала сообщение Диане.

— Не удаляйте, — сказала она. — И не отвечайте.

— Он знает, что я у родителей.

— Это не самое опасное.

— Что тогда?

Диана вздохнула.

— Сегодня вечером в реестре вашей компании появилась новая доверенность. Кто-то утверждает, что вы передали Ричарду право распоряжаться счетами.

Меня обдало холодом, хотя обогреватель работал на полной мощности.

— Но я ничего не передавала.

— Я знаю. Поэтому завтра утром мы проверим оригинал.

— Завтра? Он может вывести деньги сейчас.

— Счета защищены. Но если документ подписан вашим именем, банки заморозят всё до выяснения.

Лили зашевелилась на заднем сиденье. Я обернулась и увидела на её щеке след от одеяла.

— Мне нужно место, где он нас не найдёт.

— В здании вашей студии есть служебная квартира над мастерской. Ключ у управляющей, Марты. Езжайте туда.

Я завела двигатель. Снег стал гуще, дорога исчезала под белыми вихрями.

В половине первого ночи мы подъехали к студии. Марта ждала у бокового входа, с металлической связкой ключей на ладони.

— Я думала, вы отменили поездку, — сказала она.

— Какую поездку?

Марта посмотрела на Диану, которая приехала следом.

— На утро. Ричард сказал, что вы улетаете и передаёте ему управление.

У меня перехватило дыхание.

— Я никуда не собиралась.

Марта достала из кармана сложенный лист.

— Он оставил это для меня. Сказал, что вы подписали распоряжение.

Я развернула бумагу. Внизу стояла подпись, похожая на мою, но последняя буква в фамилии была выведена слишком резко.

Диана взяла лист двумя пальцами и поднесла к свету.

— Это копия, — сказала она. — И тот, кто её сделал, не знает одной важной детали.

— Какой?

Адвокат посмотрела на лестницу, ведущую в пустую мастерскую.

— Клэр, кто ещё имел доступ к вашему сейфу до того, как вы сменили код?

Я почувствовала, как под рёбрами поднимается тревога.

И тогда из темноты наверху донёсся звук падающего металлического ящика…

ЧАСТЬ 3

Я подняла голову. На втором этаже хлопнула дверь мастерской, хотя Марта точно запирала её перед нашим приездом.

— Здесь кто-то есть, — прошептала я.

Диана остановила меня рукой.

— Не поднимайтесь первой.

Марта достала из ящика фонарь и позвонила охраннику здания. Через несколько минут мы вошли в мастерскую вместе. На полу валялся металлический ящик с образцами тканей, а возле моего рабочего стола стоял Тревор.

На его рукаве блестела серебряная пыль от резака.

— Ты следил за нами? — спросила я.

— Я приехал поговорить.

— В полночь? В закрытую студию?

Он посмотрел на Диану и сжал челюсть.

— Ричард сказал, что ты сошла с ума и собираешься уничтожить компанию.

— Ты взламывал мой сейф?

— Я не взламывал.

Марта шагнула к столу.

— Я видела, как он открывал его днём.

Тревор резко обернулся.

— Ты обещала молчать!

В комнате стало так тихо, что я услышала, как в вентиляции гудит лёд.

Диана поставила на стол лист с поддельной доверенностью.

— Тревор, вы сами только что объяснили, откуда она взялась.

Он побледнел.

— Я не подделывал подпись.

— Но вы передали Ричарду доступ к сейфу, — сказала Марта. — В прошлую пятницу. Он фотографировал документы, пока вы держали дверь.

Я смотрела на брата и не могла совместить этого человека с мальчиком, который когда-то прятался за моей спиной во время грозы.

— Зачем? — спросила я.

Тревор провёл ладонью по лицу.

— Он сказал, что уволит меня, если я не помогу.

— Уволит? Ты был его сообщником.

— Я думал, он просто заберёт часть денег. Я не знал, что он хочет отнять компанию.

Диана раскрыла папку и положила рядом настоящий документ с красной печатью.

— Ричард пытался зарегистрировать себя единственным управляющим. Но ваша подпись на копии сделана после даты нотариального заверения. Кроме того, независимый бухгалтер уже подтвердил, что вы в тот день находились в другом городе.

Я вспомнила, как Ричард улыбался, когда я отказалась дать ему доступ к счетам.

— Он хотел получить фирму через поддельную доверенность.

— И через вашу семью, — ответила Диана. — Переводы вашим родителям были не благотворительностью. Ричард проводил их как расходы, связанные с компанией, чтобы скрыть личное финансирование от совета владельцев.

У меня задрожали пальцы.

— Он покупал их лояльность.

— Да.

Телефон Марты зазвонил. Она взглянула на экран и включила громкую связь.

— Это бухгалтер Ричарда, — сказала она.

Женский голос торопливо произнёс:

— Мне нужно передать Клэр документы. Он приказал уничтожить журнал платежей, но я успела сделать копию. Там есть ещё один получатель.

— Кто? — спросила я.

В трубке повисла пауза.

— Фонд имени вашей дочери. Ричард оформил на него крупный перевод, а потом собирался объявить, что деньги украли вы. Если это всплывёт, он выставит вас виновной и заберёт опеку над Лили.

Лили спала этажом ниже, и от этой мысли у меня заледенели ладони.

— Где вы? — спросила я.

— У вашего дома. Но Ричард уже понял, что я говорила с вами. Он едет сюда.

За окнами мастерской вспыхнули фары. Тяжёлая машина остановилась у бокового входа.

Телефон снова зазвонил. На этот раз звонил Ричард.

— Клэр, — сказал он, когда я ответила. — Через десять минут ты подпишешь бумаги, иначе утром все узнают, что ты украла деньги, предназначенные для собственной дочери.

Я посмотрела на поддельную доверенность, на испуганного Тревора и на красную печать настоящего документа.

Диана наклонилась к моему уху:

— Есть человек, который может разрушить его версию одним признанием. Но если он войдёт сейчас, назад дороги не будет…