ЧАСТЬ 4 — Муж спрятал меня на корпоративном вечере, но после одного взгляда на мой старый кулон его начальник побледнел

ЧАСТЬ 4

Я выхватила телефон из руки Ричарда, но в трубке уже звучал голос незнакомого мужчины.

— Документ нашли в подвале лечебницы, — говорил он. — Подпись принадлежит Ричарду Кенсингтону. Если это правда, он знал, что Марианна жива.

Ричард медленно сел на стул.

— Я ничего не подписывал, — сказал он.

— Подпись заверена нотариусом, — ответил мужчина. — И на ней стоит дата через три дня после пожара.

В архиве стало тесно от чужого дыхания.

Я посмотрела на Ричарда. Ещё минуту назад он казался человеком, который тридцать лет искал потерянную дочь. Теперь передо мной сидел возможный участник той же тайны.

Юлиан поднял голову.

— Вот видите? Я не единственный, кто скрывал правду.

— Замолчи, — резко сказала Элеонор.

— Нет. Пусть она знает всё.

Ричард сжал телефон так, что побелели костяшки.

— Я действительно подписывал документы в те дни, — произнёс он. — Но не этот. После пожара Виктор принёс мне бумаги, утверждая, что они нужны для страховой компании. Я подписал пачку, не читая. Марианна была в больнице, а я сутками пил и пытался найти вас обеих.

— Вы не искали достаточно долго, — сказала я.

Он вздрогнул.

— Ты права.

Этого я не ожидала. Мне хотелось обвинения, оправдания, красивой фразы, которая объяснила бы тридцать лет. Но он не стал защищаться.

Элеонор открыла найденную папку и достала последний лист.

— Подпись настоящая, — сказала она. — Но чернила другие. Нотариальный штамп поставили позже.

Марта поднялась.

— Я знаю, кто это сделал. Виктор не мог подделать подпись Ричарда без помощника. В лечебницу приезжал управляющий компании, Артур Белл. Он приносил деньги и забирал документы.

Ричард резко повернулся к охраннику.

— Найдите Белла.

— Он в зале, — ответил тот. — Он всё время стоял рядом с Юлианом.

Мы вернулись в банкетный зал. Музыка уже стихла. Гости жались к стенам, а Артур Белл стоял возле сцены с бокалом воды. Ему было за семьдесят, но спина оставалась прямой.

— Это ошибка, — сказал он.

Марта посмотрела на него.

— Вы привезли Марианну в лечебницу.

— Я исполнял приказ.

— Чей?

Артур перевёл взгляд на Юлиана.

— Его отца.

Юлиан отступил.

— Ты лжёшь.

— Виктор умер, а ты получил его кабинет. Ты первым пришёл ко мне с письмом и сказал, что нашёл дочь Ричарда. Ты хотел использовать её имя, чтобы получить контроль над наследством.

У меня похолодели ладони.

— Почему ты помог ему?

Артур опустил глаза.

— Потому что Виктор знал о моём хищении. Я украл деньги из фонда лечения. Он заставил меня выбирать между тюрьмой и послушанием.

Ричард подошёл к Юлиану.

— Ты женился на Елене, чтобы признать её недееспособной и забрать её долю.

— Я любил её, — прошептал Юлиан.

Я посмотрела на него.

— Ты любил женщину, которую прятал у кухни?

Он открыл рот, но ответ за него дал Артур:

— Он собирался объявить её зависимой от успокоительных. Для этого уже был готов отчёт врача.

Юлиан резко ударил кулаком по столу. Бокал подпрыгнул и разбился, стекло впилось ему в ладонь.

— Я не хотел, чтобы всё зашло так далеко!

— Но зашло, — сказала я.

Ричард не вызвал никого. Он попросил секретаря принести устав корпорации и документы совета директоров. При всех объявил, что Юлиан лишается должности и права представлять компанию. Артур должен был вернуть украденные деньги, а Марту Ричард обязался защитить от любых преследований за её свидетельство.

— А ты? — спросил он меня.

Я сняла кулон и положила обе половины на ладонь.

— Я не стану вашей наследницей только потому, что вы нашли меня.

Ричард кивнул, хотя лицо его дрогнуло.

— Чего же ты хочешь?

— Чтобы фонд носил имя Розы. И чтобы деньги пошли детям, которых взрослые когда-то решили считать потерянными.

Элеонор взяла меня за руку.

— Марианна была бы горда.

— Меня зовут Елена, — ответила я. — Имя Роза дала мне не меньше, чем жизнь.

Ричард впервые улыбнулся без попытки спрятать боль.

— Тогда фонд будет называться именами обеих.

Юлиан стоял у сцены, прижимая окровавленную ладонь к салфетке. Он потерял должность, деньги и право распоряжаться моей судьбой. Но хуже всего для него было другое: совет директоров увидел, что именно он подписал соглашение о моём унижении ещё до того, как вошёл в зал.

Я не вернулась к нему.

Не потому, что хотела наказать его. Просто после той ночи я уже знала цену человеку, который просит тебя исчезнуть, чтобы самому казаться значительнее.

Через неделю мы с Элеонор приехали в маленькую клинику у Форт-Уэрта. На стене там висел старый журнал, который Марта передала Ричарду. На его последней странице было написано: «Девочка жива. Её зовут Елена. Не отдавать тем, кто спрашивает о кулоне».

Роза оставила эту запись за несколько часов до того, как увезла меня.

Я провела пальцем по чернилам и почувствовала, как серебряное солнце касается ключицы.

Ричард стоял рядом, не решаясь приблизиться.

— Можно? — спросил он.

Я протянула ему кулон.

Он соединил две половины, и солнце замкнулось в круг. Внутри, под потемневшим серебром, обнаружилась ещё одна надпись, которой раньше никто не видел: «Вернись к свету, когда сама решишь».

Я прочитала её вслух.

Ричард заплакал.

А я впервые не стала отводить взгляд.

— Папа, — сказала я, и это слово оказалось тяжелее любого наследства.

Он прижал соединённый кулон к ладони.

— Я здесь, Елена.

За окном клиники зазвонил старый телефон, но никто не пошёл отвечать. На столе лежал журнал Розы, а между его страницами серебряное солнце наконец стало целым.