ЧАСТЬ 4 — В канун Рождества я пришла к родителям с дочерью и синяком, но после одной просьбы отца побледнел

ЧАСТЬ 4

— Кто это? — прошептала я.

Диана не ответила сразу. Она смотрела не на фары за окном, а на Тревора.

— Твой брат.

Тревор резко поднял голову.

— Нет.

— Ты был рядом, когда Ричард фотографировал сейф. Ты видел, как он просил бухгалтера провести деньги через фонд Лили. Ты можешь сказать это вслух.

— Он уничтожит меня.

— Он уже собирается сделать тебя крайним, — сказала Диана. — Просто пока ты этого не понял.

Снизу раздались удары в боковую дверь.

Лили заплакала во сне.

Я сбежала по лестнице и подхватила её. Девочка вцепилась в мою шею, не просыпаясь до конца.

— Мама, мы опять уедем?

— Нет, милая. Сейчас мы останемся здесь.

Это было неправдой, но мне нужно было, чтобы она услышала спокойный голос.

Ричард вошёл через несколько секунд. За ним шёл мужчина в дорогом пальто — его бухгалтер Оливер Кейн. Я знала его по редким семейным ужинам. Он всегда сидел рядом с Ричардом и почти не разговаривал.

— Отдай ребёнка, — сказал Ричард.

Я прижала Лили к себе.

— Ты не имеешь права входить сюда.

— Это моя дочь.

— И моя. А ты только что угрожал мне отнять её.

Ричард бросил взгляд на Диану.

— Ты позвонила ей? После всего, что я для тебя сделал?

— Ты не сделал для меня ничего, чего не оплатил чужими деньгами.

Его лицо дёрнулось.

— Твои родители понимают, кто разрушает их жизнь.

— Они сами выбрали свои чеки.

В этот момент с лестницы спустился Тревор. Он держал в руке ключ от сейфа. Маленький металлический брелок звякнул о его пальцы.

— Ричард, я больше не буду молчать.

Ричард медленно повернулся.

— Подумай, что говоришь.

— Я уже подумал.

Оливер побледнел.

— Тревор, не надо.

— Надо. Ты приказал мне открыть сейф. Ты сказал, что Клэр подпишет всё, когда поймёт, что родители зависят от тебя. Ты велел бухгалтерии перевести деньги через фонд Лили, чтобы потом обвинить её в хищении.

Ричард шагнул к нему.

— Ты лжёшь.

— Тогда почему ты сегодня звонил мне и велел забрать журнал платежей? Почему сказал, что если Клэр не подпишет бумаги, ты передашь его родителям?

Оливер снял очки. Пальцы у него дрожали.

— Потому что это правда. Я принёс копии журнала.

Он достал из портфеля толстую пачку документов и положил её на стол рядом с красной печатью.

Ричард посмотрел на бумаги, потом на меня.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Без моих денег твоя компания рухнет.

— Моя компания существовала до тебя.

— Я создал тебе имя.

— Нет. Ты пытался купить его.

Снаружи остановилась машина. В студию вошла Диана, которую я раньше видела только в кабинете, а теперь она выглядела как человек, пришедший закрыть счёт.

Она разложила перед Ричардом три документа: настоящую доверенность, копию поддельной и выписку по переводам.

— Здесь всё, что нужно совету владельцев, чтобы немедленно снять вас с должности управляющего партнёра, — сказала она. — И здесь доказательство, что вы использовали деньги компании для личного давления на родственников Клэр.

Ричард усмехнулся.

— Вы думаете, совет поверит вам?

— Совет уже получил копии, — ответила Диана. — Включая письмо вашего бухгалтера и показания Тревора.

Тревор закрыл глаза.

Ричард повернулся к нему.

— Ты предал меня ради неё?

— Нет. Я предал ложь, в которую сам поверил.

Эта фраза ударила сильнее любой угрозы.

Ричард сделал шаг к нему, но Марта встала между ними. В руке она держала тяжёлый железный фонарь.

— Ещё шаг — и разговор закончится без ваших условий.

Он оглядел комнату. Здесь больше никто не ждал от него разрешения.

Телефон Дианы зазвонил. Она ответила, выслушала собеседника и передала аппарат мне.

— Это ваша мать.

Я не хотела брать трубку. Но Лили всё ещё держала меня за шею, и я подумала, что мать должна услышать мой голос не через Ричарда.

— Клэр, — сказала мама. Она плакала. — Он приехал к нам час назад. Сказал, что если ты не подпишешь бумаги, мы останемся без денег. Папа открыл ему сейф в кабинете. Там лежали письма и переводы.

Я закрыла глаза.

— Вы подписали что-нибудь?

— Нет. Но мы поняли, что он всё это время держал нас за горло. Папа хочет поговорить с тобой.

В трубке послышался его тяжёлый голос:

— Дочь, я был неправ. Не проси меня о прощении сейчас. Просто скажи, что нам делать.

Я посмотрела на Ричарда. Он слушал и впервые не мог решить, кого перебить первым.

— Продайте дом, — сказала я. — Верните всё, что сможете. Не мне. Детскому приюту, который вы называли бесполезным, когда я хотела помочь ему. А потом найдите работу, которую оплачивают не за молчание.

Мама тихо всхлипнула.

— Мы сделаем.

Отец добавил:

— Я сам отвезу документы Диане.

Ричард рассмеялся коротко и зло.

— Вы все забыли, что без меня вы никто.

Я опустила Лили на стул, поправила её одеяло со звёздами и подошла к столу.

— Нет. Мы просто наконец увидели, кем ты был без наших уступок.

Наутро совет владельцев лишил Ричарда полномочий. Он потерял доступ к счетам, должность и возможность распоряжаться моей фирмой. Деньги, проведённые через фонд Лили, вернули на благотворительный счёт под независимым управлением. Оливер сохранил работу только потому, что передал документы и согласился отвечать за свои решения.

Тревор ушёл из компании сам. Он вернул машину и корпоративную карту, а потом несколько недель работал в мастерской Марты, учась вести настоящие заказы, а не носить должность на визитке. Я не обещала ему прежнюю близость. Но однажды он принёс мне папку с исправленными счетами и сказал:

— Я не прошу, чтобы ты забыла. Я хочу, чтобы тебе больше не приходилось сомневаться, где моя сторона.

Я ответила:

— Тогда показывай это каждый день.

Родители продали дом. Мама передала мне старую форму для коричных булочек, единственную вещь, которую я попросила оставить. Отец не спорил. Он только подписал расписку о возврате денег и положил ручку точно на ту линию, где должна была стоять его фамилия.

Ричард пытался связаться со мной через сообщения, но Диана отвечала вместо меня. Его последние письма были не о любви и не о раскаянии. Он требовал вернуть ему долю, которую никогда не покупал. Когда понял, что потерял компанию, он забрал из офиса только одну вещь — фотографию с церемонии открытия, где все улыбались рядом с моим логотипом.

Через неделю я пришла в мастерскую с Лили. На стене висела новая табличка: «Студия Клэр Морган. Управление защищено двумя подписями».

Лили поставила на стол своё одеяло и достала из кармана пластмассовую корону.

— Мама, это для тебя.

Я надела корону поверх растрёпанных волос.

Тревор, который раскладывал образцы ткани, посмотрел на меня и улыбнулся без прежней уверенности, зато честно.

— Тебе идёт.

— Знаю, — сказала я.

В этот момент принтер выплюнул первый договор нового проекта. Внизу стояли две строки для подписей: моя и Марты. Я взяла ручку, а Лили положила рядом своё одеяло с жёлтыми звёздами.

Я подписала договор и передала ручку Марте.

Она поставила вторую подпись.

А потом Лили подняла пластмассовую корону и сказала:

— Теперь можно делать платье, которое никто не сможет отнять.