Я пришла на свадьбу одноклассницы, а на фотографии жениха увидела свои часы — и её улыбка резко исчезла

В тот момент, когда Жизель подняла телефон над головами гостей, я поняла: на её свадебных фотографиях рядом с ней стоял мой муж.

На экране он улыбался у белой арки, обнимая её за талию. На нём был тёмный костюм, серебряные запонки и часы с зелёным циферблатом. Я узнала их раньше, чем успела вдохнуть.

Я сама застегнула эти часы на запястье Кристиана три года назад, в нашу первую брачную ночь. На задней крышке была тонкая царапина в форме полумесяца — след от металлической пряжки моего чемодана. Такой вещи не могло быть ни у кого другого.

— Узнаёшь жениха? — спросила Жизель, растягивая слова.

Во внутреннем дворе старого поместья зазвенели бокалы. Наши бывшие одноклассники, собравшиеся под гирляндами, повернули головы ко мне. Кто-то уже достал телефон. Кто-то тихо хихикнул.

Я заставила себя не смотреть на собственное лицо в чёрном экране служебного автомобиля. На мне были брюки, простая рубашка и плащ без знаков отличия. После ночного выезда я не успела даже сменить дорожную обувь.

— Конечно, узнаю, — сказала я. — Это мой муж.

Улыбка Жизель стала шире.

— Как неудобно. Ты всё ещё называешь его своим?

В кармане завибрировал мой телефон. Сообщение от Кристиана пришло в семь утра, за полчаса до того, как я выехала из управления: «Есть работа сегодня, любимая? Не видел тебя несколько недель. Скучаю, жена».

Я перечитала эти слова, пока перед глазами не поплыли буквы. Потом показала экран Жизель.

— Он писал мне сегодня.

Она даже не взглянула на сообщение.

— Мужчины иногда пишут то, что удобно в данный момент.

— Где он?

— В часовне. Готовится к церемонии.

У меня похолодели пальцы. В агентстве нас учили не доверять первому впечатлению, проверять выходы, лица, номера машин. Но ничто не готовит человека к тому, что его собственный муж женится в нескольких десятках метров от него.

Я прошла через сад. Между кипарисами пахло розмарином и горячим камнем. У боковой стены часовни стоял белый фургон с открытой дверью. На сиденье лежала папка из плотной бордовой бумаги, а сверху — список гостей.

Я остановилась.

В верхней строке было напечатано: «Кристиан Дюпон и Элена Моро».

Ниже стояла дата сегодняшнего дня.

— Не трогай, — раздался за спиной голос Жизель.

Я обернулась.

— Почему там моё имя?

Она поправила жемчужную серьгу и впервые перестала играть перед зрителями.

— Потому что ты должна была прийти раньше.

— Раньше чего?

Из часовни донёсся звон колокола. Дверь распахнулась, и к нам вышел мужчина в сером костюме. Лицо я не знала, но в руках он держал второй комплект документов.

Он посмотрел на меня, потом на Жизель.

— Госпожа Моро? — спросил он. — Нам нужно поговорить до начала церемонии.

Жизель резко схватила меня за локоть.

— Только не здесь.

— Отпусти.

Она стиснула пальцы сильнее, а мужчина уже раскрывал бордовую папку. Я увидела край листа, подпись и знакомый изгиб буквы «К»…

ЧАСТЬ 2

Мужчина успел вытащить лист, но Жизель вырвала папку у него из рук и прижала к груди.

— Ты обещал, что она не узнает до церемонии, — прошипела она.

— Я обещал, что она будет уведомлена надлежащим образом, — ответил он. — Это разные вещи.

Я почувствовала, как под кожей запульсировала кровь.

— Кто вы?

— Мартен Леруа, нотариус поместья. А вы, судя по документам, Элена Моро, супруга Кристиана Дюпона.

— Судя по документам? Я его жена.

— Именно поэтому ваше присутствие здесь создаёт проблему.

За спиной послышались шаги. Жизель отпустила мой локоть и тут же снова надела улыбку, словно могла прикрыть ею всё происходящее.

— Элена просто расстроена, — сказала она гостям. — Мы учились вместе, и ей тяжело видеть, как другие добиваются счастья.

— Мне тяжело видеть, как мой муж женится на тебе.

В саду стало тихо. Даже музыка у фонтана оборвалась на середине мелодии.

Жизель наклонилась ко мне.

— Ты исчезала на недели. Он был один. Я была рядом.

— Он не был один. Он был со мной.

— Тогда почему он никогда не рассказывал о тебе?

Вопрос ударил сильнее, чем я хотела признать. Кристиан действительно избегал фотографий, гостей и общих знакомых. Он говорил, что уважает мою работу и не хочет случайно раскрыть детали моей службы. Я считала это заботой.

В кармане снова завибрировал телефон.

«Ты уже в Сент-Огастине? Не приезжай к поместью. Мне нужно срочно поговорить. Это не то, что ты думаешь».

Я посмотрела на время отправки. Сообщение пришло минуту назад.

Он знал, что я здесь.

— Позвони ему, — сказала Жизель. — Давай. Пусть объяснит всё при свидетелях.

— С удовольствием.

Кристиан ответил после первого гудка.

— Элена, где ты?

— На твоей свадьбе.

В трубке послышался резкий вдох. Потом скрип стула.

— Ты не должна была приезжать.

— А ты не должен был жениться.

— Выслушай меня. Жизель втянула тебя в опасную историю.

Жизель побледнела, но тут же выхватила телефон из моей руки.

— Не смей перекладывать вину на меня! Ты сам подписал всё, что нужно.

— Жизель, убери телефон от неё.

— Она должна узнать, почему ты исчезал из дома. Пусть узнает, кому ты отдавал свои деньги.

Я забрала телефон.

— Какие деньги?

На другом конце провода повисла пауза.

— Элена, найди Мартена. Он объяснит.

Связь оборвалась.

Нотариус смотрел на меня с усталостью человека, который слишком долго носил чужую тайну.

— Сколько у вас времени? — спросила я.

— До начала церемонии двадцать три минуты.

— И что произойдёт потом?

Мартен взглянул на Жизель.

— Если господин Дюпон появится у алтаря, ему придётся ответить не только за сегодняшний брак.

Жизель бросилась к нему.

— Ты не можешь остановить церемонию! Контракт уже подписан.

— Не всеми сторонами.

— Он подписал!

— Он подписал предварительное заявление. Но есть ещё один документ.

Мартен достал из внутреннего кармана сложенный лист. Бумага была кремовой, с печатью внизу.

Я увидела дату — три года назад.

Моя дата свадьбы с Кристианом.

— Почему этот документ у вас? — спросила я.

Нотариус посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что сегодня утром я обнаружил, что ваша подпись на нём не совпадает с подписью в государственном реестре.

Жизель резко повернула голову.

— Мартен, замолчи.

Но он уже протянул лист мне.

— Госпожа Моро, вы когда-нибудь подписывали заявление о передаче супружеского имущества другому человеку?…

ЧАСТЬ 3

— Нет, — ответила я. — Никогда.

Пальцы Мартена разжались, и лист лёг на каменный бортик фонтана. На нём стояла моя фамилия, но подпись была чужой: слишком круглая, слишком уверенная, с длинной чертой под последней буквой.

Я достала из сумки служебную карточку, где моя подпись была поставлена тем же утром. Разница была очевидной.

— Кто подписал это за меня?

Мартен опустил взгляд.

— Кристиан.

Жизель отшатнулась.

— Ты говорил, что она сама всё оформила!

— Я передал ему документы. Он вернул их с подписью, заверенной вашим семейным консультантом.

— У меня нет семейного консультанта.

— Теперь я это знаю.

Он вынул ещё два листа. На первом были перечислены счета, на второй — сведения о переводах. С каждого общего счёта Кристиана уходили деньги на предприятие Жизель, зарегистрированное за четыре месяца до нашей свадьбы.

Я почувствовала, как в груди образовалась пустота.

— Сколько?

— Сто восемьдесят тысяч долларов, — сказал Мартен. — И ещё дом в Палм-Косте. Его пытались передать госпоже Рено после сегодняшней церемонии.

Жизель схватила лист.

— Это была наша договорённость!

Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить.

Вокруг нас зашептались гости. Фотограф медленно опустил камеру. Моя бывшая соседка по парте прикрыла рот ладонью.

— Какая договорённость? — спросила я.

Жизель посмотрела на меня, и в её лице впервые проступил не триумф, а страх.

— Он обещал оставить тебя, — сказала она. — Обещал, что после свадьбы ты не станешь требовать ничего.

— Поэтому ты пригласила меня?

— Я не приглашала! Он сказал, что ты не приедешь.

Мартен резко поднял голову.

— Госпожа Рено, именно вы отправили ей приглашение с чужого номера.

Жизель замолчала.

Я вспомнила то сообщение: «Приходи одна. Увидишь, кому досталось настоящее счастье». Тогда мне показалось, что это просто насмешка.

К воротам поместья подъехала машина. Кристиан вышел из неё без пиджака, с расстёгнутым воротом рубашки. Он увидел бумаги на фонтане и остановился.

— Элена, — произнёс он.

— Не подходи.

Он остановился в нескольких шагах.

— Я могу объяснить.

— Ты уже объяснил. Тремя годами лжи.

— Я не хотел причинить тебе вред.

— Ты подделал мою подпись.

— Я не подделывал её сам.

— Но принёс документ нотариусу.

— Потому что меня заставили.

Жизель резко рассмеялась.

— Никто тебя не заставлял. Ты сам пришёл ко мне после того, как понял, что Элена получает всё по наследственному соглашению агентства.

Я медленно повернулась к Кристиану.

Он побледнел.

В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветился номер директора управления.

— Элена, — сказал директор, когда я ответила, — мы нашли человека, который подготовил документы на твоё имя. Он просит встречи и утверждает, что Кристиан был не заказчиком, а посредником.

Я посмотрела на мужа. Жизель тоже услышала последние слова.

— Где он? — спросила я.

— В старом ангаре у пристани. И ещё одно: он передал нам имя того, кто стоял за всей схемой.

В трубке щёлкнул замок двери.

— Элена, это имя связано с твоим делом десятилетней давности. Человек утверждает, что твой отец не погиб случайно…

Связь оборвалась, а Кристиан вдруг прошептал:

— Не езжай туда одна. Они ждали именно тебя…