Я стала суррогатной матерью для брата, но после родов он увидел спину ребёнка и побледнел

Я ещё держала новорождённую дочь на руках, когда мой брат отшатнулся от неё так, будто увидел не младенца, а приговор.

В палате пахло антисептиком, тёплым молоком и железом. За окном больничного корпуса темнело, а на подоконнике дрожал бумажный пакет с крошечным розовым платьем — тем самым, которое Хлоя купила ещё на пятом месяце. На воротнике были вышиты три жёлтые звёздочки. Я помнила, как Джулиан гладил их пальцем и смеялся: «Наша девочка будет самой нарядной во всём роддоме».

Теперь он стоял у моей кровати и не смотрел на платье.

Хлоя плакала от счастья. Она прижала ладонь к щеке дочери, потом поцеловала меня в лоб.

— Мара, ты подарила нам целый мир, — прошептала она.

Я устало улыбнулась. Всё тело болело, но внутри было светло. Я представляла, как через несколько минут они увезут малышку домой, а я вернусь к своему сыну Ною и буду объяснять ему, почему тётя Мара должна ещё немного полежать.

Джулиан взял ребёнка на руки.

Сначала он улыбался. Потом улыбка исчезла.

Он перевернул девочку чуть боком, будто хотел лучше рассмотреть её спину. Его пальцы задрожали. Лицо стало восковым.

— Что случилось? — спросила я.

Он не ответил.

— Джулиан, ты меня слышишь?

Он поднял глаза на Хлою.

— Я не могу её забрать.

Хлоя застыла.

— Ты что сказал?

— Я не могу забрать её домой.

— Это наша дочь, — сказала Хлоя, и голос у неё сорвался. — Ты только что держал её и улыбался.

Джулиан резко выдохнул и вернул ребёнка мне. Девочка зашевелила пальцами, зацепив край моего больничного халата.

— Посмотри на её спину, — сказал он.

Я осторожно поправила пелёнку. Между лопатками виднелось тёмное пятно неправильной формы. Не обычная родинка, а будто отпечаток маленькой ладони, размазанный под кожей. В центре были две светлые точки.

Мой желудок сжался.

— Это родимое пятно, — сказала я. — Врач осмотрит её.

— Нет, — прошептал Джулиан. — Ты не понимаешь.

— Тогда объясни!

Хлоя шагнула к нему.

— Ты обещал, что будешь рядом. Что бы ни случилось.

— Я не знал, что это будет видно сразу.

— Что будет видно?

Джулиан провёл ладонью по волосам. На его запястье блеснул старый кожаный браслет с металлической застёжкой. Он носил его с детства и никогда не снимал, даже во сне.

— Она не может быть нашей, — выдавил он.

Хлоя закричала так, что в коридоре хлопнули двери.

Через секунду в палату ворвались две медсестры и врач. Одна из них потребовала положить ребёнка в люльку, другая заслонила меня плечом.

— Что здесь происходит? — спросила врач.

— Мой брат отказывается от дочери, — сказала я, но собственный голос прозвучал чужим.

Джулиан смотрел только на пятно.

— Позвоните доктору Вейлу, — сказал он. — Немедленно. Пусть поднимут архив за две тысячи девятый год.

Врач нахмурилась.

— Какой архив?

Джулиан шагнул к двери, но Хлоя схватила его за рукав.

— Ты никуда не уйдёшь, пока не скажешь правду.

Он посмотрел на неё, потом на меня. В его глазах был такой страх, что холод пробежал по моей спине.

— Если вы сейчас отнесёте её на обследование, — прошептал он, — они узнают, кто она на самом деле.

Врач открыла папку на краю стола и потянулась к телефону. В этот момент дверь снова распахнулась, и пожилой мужчина в тёмном пальто поднял руку, зажимая под мышкой тонкую папку…

ЧАСТЬ 2

Пожилой мужчина вошёл так уверенно, будто больница принадлежала ему. На лацкане его пальто блестела серебряная булавка в форме полумесяца.
— Доктор Вейл? — спросила врач.
— Да. Где ребёнок?
Хлоя прижалась к люльке.
— Сначала объясните, почему мой муж вызвал вас.
Джулиан стоял у стены, белый и неподвижный. Я заметила, что кожаный браслет на его запястье расстегнулся. Под ним была тонкая неровная полоса шрама.
Доктор Вейл посмотрел на пятно между лопатками девочки и тяжело вздохнул.
— Я надеялся, что до этого не дойдёт.
— До чего? — спросила я.
— Мара, не вмешивайся, — резко сказал Джулиан.
— Я родила её. Я буду вмешиваться во всё.
Вейл положил папку на стол. На обложке стояла дата: двенадцать лет назад.
— В вашей семье уже был ребёнок с таким признаком, — сказал он.
Хлоя повернулась к Джулиану.
— Какой ребёнок?
Он сжал челюсть.
— Это не имеет отношения к нам.
— Тогда почему у тебя руки трясутся? — спросила я.
За дверью послышались шаги. В палату вошла медсестра средних лет, увидела Вейла и остановилась. Она держала в руках металлический лоток с крошечной биркой для новорождённых.
— Я не должна была сюда приходить, — сказала она. — Но узнала браслет.
Джулиан резко поднял голову.
— Грэйс, уходи.
— Я молчала двенадцать лет, — ответила женщина. — Сегодня не смогу.
Вейл достал из папки старую фотографию. На ней был мальчик лет десяти с таким же тёмным пятном на спине. Рядом стоял молодой Джулиан. Он выглядел худым, испуганным и держал ладонь на том же месте, где теперь был шрам.
Хлоя взяла фотографию.
— Почему ты никогда мне её не показывал?
— Потому что это прошлое.
— Нет, — сказала Грэйс. — Это ваша ложь.
Я почувствовала, как ребёнок шевельнулся у меня на руках. Её дыхание было ровным, а моё сердце билось так сильно, что боль отдавала в горло.
Вейл объяснил, что пятно могло быть признаком наследственного заболевания. Но один внешний признак ничего не доказывал. Нужен был анализ.
— Тогда почему Джулиан отказался от дочери? — спросила я.
Грэйс посмотрела на него.
— Потому что он знает, что означает эта отметина. Его отец отказался от его старшего брата, когда увидел её. Потом мальчика записали под другой фамилией и отправили в закрытый лечебный дом.
Хлоя прикрыла рот рукой.
— У Джулиана был брат?
— Не брат, — тихо сказал Джулиан. — Сын.
В палате стало так тихо, что я услышала щелчок пластмассовой крышки на люльке.
Джулиан признался: много лет назад у него родился мальчик от женщины по имени Лена. Он испугался, когда увидел такое же пятно, и позволил своему отцу забрать ребёнка. В документах указали, что младенец умер.
— Но он не умер, — сказала Грэйс. — Я видела его в лечебном доме. А потом его перевели. Сегодня утром я нашла запись о переводе.
Джулиан схватил папку.
— Где он?
Грэйс вынула из кармана сложенный лист.
— В этом городе. И он уже знает, что у тебя родилась дочь…

ЧАСТЬ 3

— Его зовут Элиас, — сказала Грэйс. — Он работает в клинике на улице Рябиновой. И сегодня сам попросил проверить документы вашей девочки.
Джулиан выронил лист. Бумага упала на кафель, рядом с розовым платьем в пакете.
Хлоя смотрела на него так, будто видела впервые.
— Ты позволил мне думать, что мы годами не можем стать родителями, хотя у тебя уже был ребёнок?
— Я был молодым, — прошептал он.
— Ты был трусом.
Джулиан повернулся ко мне.
— Мара, пятно означает не болезнь. Оно означает риск. Мой отец говорил, что такие дети приносят несчастье. Он запирал Элиаса, запрещал мне навещать его. Я поверил.
— И поэтому решил повторить его поступок? — спросила я.
Он посмотрел на девочку.
— Я увидел его спину и снова оказался в той комнате.
— Но ты не в той комнате, — сказала я. — Ты взрослый мужчина. У тебя есть выбор.
Вейл забрал у Грэйс лист и быстро прочитал его.
— Здесь указано, что Элиас переведён в клинику после осложнений. Ему нужна родственная трансплантация.
Хлоя побледнела.
— Родственная?
— У него редкое заболевание крови, — ответил врач. — Если Джулиан действительно его отец, проверка вашей дочери может спасти ему жизнь. У девочки может оказаться подходящий показатель.
Джулиан отшатнулся.
— Нет. Вы хотите использовать её?
— Никто не будет использовать ребёнка без согласия матери, — сказала я. — Но ты хотел бросить её из-за пятна, которое носит твой собственный сын.
Он закрыл лицо ладонями.
Грэйс достала ещё один документ.
— Есть кое-что хуже. В архиве роддома записано, что Джулиан подписал отказ от Элиаса. Но рядом стоит подпись его отца. Джулиан тогда был несовершеннолетним.
— Я подписал, — глухо сказал он.
— Тебе было семнадцать. Тебя заставили.
— Я всё равно убежал.
Хлоя опустилась на стул. Её пальцы сжимали край розового платья.
— Ты не обязан был быть храбрым в семнадцать, — сказала она. — Но сегодня ты был обязан взять дочь на руки.
В этот момент телефон Вейла зазвонил. Он ответил, слушал несколько секунд и протянул аппарат Джулиану.
— Это Элиас.
Джулиан не двигался.
— Скажи ему, что я не готов, — прошептал он.
Я подняла глаза.
— Он уже готов. Он двенадцать лет ждал, пока ты перестанешь прятаться.
Джулиан взял телефон.
— Папа? — раздался слабый голос.
У Джулиана задрожали губы.
— Элиас…
— Я видел фотографию девочки, — сказал голос. — У неё такое же пятно. Она живая?
Джулиан посмотрел на ребёнка, потом на меня.
— Да.
— Тогда не делай с ней то, что сделал со мной.
Связь оборвалась.
Врач забрал девочку на обследование. Джулиан бросился следом, но у двери остановился: из коридора донёсся хриплый мужской голос.
— Не трогайте мою дочь, пока не скажете, зачем вы скрывали от меня её рождение.
Элиас стоял у стойки, опираясь на складную трость. И рядом с ним был человек, которого Джулиан меньше всего ожидал увидеть…

Вам также могут понравиться эти истории:

Я увидел дочь у школьных ворот рядом с незнакомкой, а когда из её рюкзака выпал конверт, водитель резко побледнел Я позволила мужу вынести из дома даже холодильник, но его самоуверенная улыбка исчезла после одного звонка ЧАСТЬ 4 — Моя беременная дочь вошла в палату с отпечатками сапог на спине, а когда появился её муж, он внезапно побледнел Я ворвался в спальню после крика близнецов, но увидел там новую помощницу — и её лицо заставило меня отступить ЧАСТЬ 4 — Бывший муж позвал меня на свадьбу, чтобы похвастаться беременной невестой, но после моей короткой фразы его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Я заплатила за чужой ужин на 400 долларов, а утром менеджер вручил мне оставленную вещь — и побледнел