ЧАСТЬ 4 — Я заплатила за чужой ужин на 400 долларов, а утром менеджер вручил мне оставленную вещь — и побледнел

ЧАСТЬ 4

Я не сразу поняла, что именно сказал Джетт.

В кабинете пахло старой бумагой, молотым кофе и средством для чистки стекла. За стеной кто-то уронил поднос, и звон посуды прокатился по ресторану.

— Что значит «получил наши подписи»? — спросила я.

— Он хотел проверить, что удержания настоящие, — ответил Джетт. — Я отправил ему копии ведомостей. Там есть ваши адреса, номера документов, подписи.

Марина побледнела.

— Ты передал ему всё это?

— Я должен был купить долю. Мне не хватало денег.

— Поэтому ты продал нас? — спросила она.

— Я никого не продавал.

Елена забрала у него папку и пролистала документы.

— Крамер не получит ни одной страницы, — сказала она. — Но мне нужно знать, где оригинал договора.

Джетт сжал губы.

— В безопасном месте.

— Где?

Он посмотрел на меня.

— Лера, если вы хотите получить свои деньги, вам придётся помочь.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая злость. Ту же самую фразу он произнёс вечером, когда заставил меня оплатить чужой ужин. Только теперь за ней стояли не четыреста двенадцать долларов, а судьбы нескольких человек.

— Нет, — сказала я. — Помогать вам я больше не буду. Но я хочу понять, что вы сделали.

Ирина положила передо мной футляр.

— Его оставили специально. Внутри был список удержаний. Мы предполагали, что Джетт попытается уничтожить документы, как только поймёт, что проверка закончилась.

— Тогда почему вы просто ушли, не заплатив?

Ирина посмотрела на меня.

— Потому что любой обычный клиент после ужина оставил бы карту или наличные. А тот, кто крадёт деньги, увидев пустой счёт, обязан будет решить, на кого его списать. Мы хотели увидеть не слова Джетта, а его выбор.

— И он выбрал меня.

— Да.

В этом коротком ответе было столько стыда, что я отвернулась.

Елена достала телефон.

— Сергей Крамер уже едет сюда. Он считает, что сегодня получит контроль над рестораном.

Джетт резко повернулся к ней.

— Вы вызвали его?

— Я попросила его приехать на подписание. Он думает, что сделка состоится.

— Вы хотите устроить спектакль?

— Нет. Я хочу, чтобы ты сам объяснил ему, почему твои документы не стоят бумаги, на которой напечатаны.

Через двадцать минут в ресторан вошёл мужчина в дорогом пальто. Он стряхнул с рукава капли воды, оглядел пустой зал и недовольно поморщился.

— Джетт, у меня встреча через час. Где договор?

— Сергей, всё изменилось.

— Ничего не изменилось. Ты должен мне сорок тысяч.

— Я верну.

— Чем?

Крамер увидел Елену, Ирину и стопку бумаг на столе. Его лицо стало жёстким.

— Вы решили отказаться от сделки?

— Сделка заключалась не со мной, — ответила Елена. — Но я видела ваши условия.

— Тогда вы видели и залог.

— Видела. И теперь знаю, что он получен незаконно.

Крамер усмехнулся.

— У вас есть доказательства?

Роза шагнула вперёд.

— У нас есть оригиналы. И люди, чьи подписи вы получили обманом.

Крамер посмотрел на неё так, словно только сейчас заметил её присутствие.

— Уборщица?

— Человек, который каждую ночь убирал кабинет Джетта, — ответила Роза. — И видел, как он складывал ваши бумаги в нижний ящик.

Она достала из кармана маленький латунный жетон с номером ячейки.

— Вы забыли, что ключ от сейфа лежал под коробкой с салфетками.

Джетт рванулся к ней, но Елена остановила его одним движением.

— Не надо.

Крамер перестал улыбаться.

— Вы понимаете, что если откажетесь, я потребую вернуть деньги немедленно?

— Вернёте их не мне, — сказала Елена. — Сначала людям, у которых вы их забрали.

Она поставила перед ним ведомость.

— Здесь тридцать семь удержаний. По каждому будет отдельный расчёт. А договор на покупку доли аннулируется сегодня.

— Вы не можете просто так уничтожить соглашение.

— Могу. В нём есть пункт о происхождении средств. Вы его нарушили.

Крамер перевёл взгляд на Джетта.

— Ты сказал, что это деньги от поставщиков.

Джетт открыл рот.

Слова не вышли. Не потому, что он раскаялся. Просто теперь рядом стоял человек, которому он задолжал гораздо больше, чем нам.

Крамер забрал договор и бросил его на стол.

— Я забираю всё, что есть на счёте.

— Там осталось меньше двух тысяч, — тихо сказал Джетт.

Я посмотрела на него.

— А мои четыреста двенадцать?

Елена достала банковское подтверждение.

— Уже перевела вам. И ещё тридцать семь сотрудникам. Из резервного фонда ресторана.

Я не ожидала, что расплачусь. Но слёзы сами выступили на глазах, когда я увидела сообщение о зачислении. Эти деньги не решали всех проблем. Они не возвращали бессонные ночи и не стирали ту секунду, когда я почувствовала себя виноватой за чужое преступление.

Но они возвращали мне возможность купить маме лекарства.

Джетт стоял у стола, пока Крамер собирал бумаги.

— Вы не можете вышвырнуть меня, — сказал он Елене. — Я построил это место.

— Нет, — ответила она. — Ты только научился считать чужие деньги своими.

Он повернулся ко мне.

— Лера, скажи им, что я не хотел причинить вреда. Я собирался всё вернуть.

Я посмотрела на его руки. На большом пальце была свежая царапина от металлической застёжки футляра. Он получил её утром, когда пытался не дать мне открыть документы.

— Вы хотели не вернуть деньги, — сказала я. — Вы хотели, чтобы мы молчали достаточно долго.

Джетт опустил голову.

Елена предложила ему написать объяснение и передать все ключи. Она не вызвала никого со стороны и не устроила сцену. Просто забрала у него пропуск, положила рядом с ним последнюю ведомость и сказала, что расчёты с сотрудниками теперь будут проходить только через бухгалтерию.

Ирина подошла ко мне после его ухода.

— Мне жаль, что вы оказались в центре проверки.

— Вы могли предупредить меня.

— Если бы предупредили, он выбрал бы другую жертву.

Я не знала, прощать ли её. Наверное, не простила сразу. Но понимала, зачем она это сделала.

Через час ресторан открылся. Люди вошли, зазвенели бокалы, на кухне зашипело масло. Елена собрала всех сотрудников у стойки и объявила, что больше ни один счёт не будет списываться с официанта без письменного подтверждения клиента и бухгалтера.

Марина подошла ко мне с конвертом, но я остановила её жестом.

— Это не конверт, — сказала она. — Здесь моя доля возврата.

— Тогда оставь себе.

— Я хочу угостить тебя обедом.

Мы засмеялись. Неловко, устало, но по-настоящему.

В полдень Ирина вернулась в ту самую кабинку. Она села на место, где вчера оставила счёт, и положила на стол банковскую квитанцию.

— Ты всё ещё хочешь здесь работать? — спросила она.

Я посмотрела на зал. На стойку, где лежала моя сумка. На кожаный футляр, который Елена оставила мне как подтверждение того, что я не придумала эту историю.

— Да, — сказала я. — Но не официанткой.

Елена улыбнулась.

— Я как раз хотела предложить тебе место в отделе контроля. Ты заметила несостыковку ещё до того, как увидела бумаги.

— Я просто знала, как выглядит человек, которому нечем платить.

— Иногда это лучший опыт для такой работы.

Вечером я позвонила маме и сказала, что деньги вернули. Миша вырвал телефон из её рук и закричал, что теперь у него снова будет горячий обед после занятий.

Я стояла возле кассы и слушала его смех, когда вошёл новый посетитель. Он сел за столик семь и подозвал меня.

— Девушка, счёт, пожалуйста.

Я взяла блокнот. На его обложке был нарисован маленький раскрытый веер — такой же, как на футляре, найденном за диваном.

Моя рука больше не дрожала.

Я записала заказ, положила блокнот рядом с латунным жетоном и сказала:

— Конечно. Только сначала я принесу вам настоящий счёт.