ЧАСТЬ 4

— Что он оставил в залог? — спросила я.

В коридоре нотариальной конторы стало так тихо, что я услышала, как в настенных часах перескочила минутная стрелка.

Мужчина назвался Аркадием Борисовичем. Он не кричал. От этого его голос звучал ещё страшнее.

— Детскую медицинскую карту и договор на оплату процедур, — сказал он. — Ваш сын уверял, что имеет право распоряжаться всем, что связано с квартирой и ребёнком.

— Это невозможно.

— Для меня тоже. Но он принёс копии и расписку. Утром я должен был передать оставшуюся сумму.

Семён резко поднялся.

— Я верну всё.

— Чем? — спросила Алёна.

Он повернулся к ней.

— Я найду.

— Ты уже говорил это, — ответила она. — Три месяца говорил.

Алёна сняла с пальца тонкое кольцо и положила его на подоконник.

— Я не знала, что подписи поддельные. Но про долги знала. И про то, что он собирается оставить жену с ребёнком на улице, тоже. Я думала, если квартира будет нашей, он станет другим.

— Станет? — переспросила я.

Она не ответила.

Павел, риелтор, стоял у стены и смотрел на документы. Потом достал телефон.

— Я отменю объявление, — сказал он. — И верну покупателю свою комиссию.

— Вы не обязаны, — заметила я.

— Обязан. Я видел доверенность и не проверил, откуда она взялась.

Аркадий Борисович приехал через сорок минут. В руках у него была чёрная папка, а на лице — усталость человека, который всю жизнь привык покупать решения за деньги и впервые получил вместо решения чужую беду.

Он разложил на столе бумаги.

— Мне нужна сумма задатка до завтра. Иначе я обращусь туда, куда положено.

Виктор встал.

— Вы вправе требовать свои деньги. Но медицинские документы вы обязаны вернуть сейчас.

— Они не у меня. Семён передал их своему знакомому.

Семён побледнел.

— Кому?

Аркадий посмотрел на него.

— Водителю, который должен был отвезти документы в клинику. Я позвонил ему, когда понял, что история нечистая. Он оставил пакет в частной аптеке возле вокзала.

Я схватила пальто.

— Мы едем.

— Я тоже, — сказал Семён.

— Нет.

Он отступил, будто я ударила его.

— Мама, Даша моя дочь.

— Тогда впервые думай о ней раньше, чем о себе.

Женя встретила нас у аптеки в 13:18. Она приехала на такси, оставив Дашу у соседки. В руках у неё дрожал список лекарств, написанный врачом.

— Где пакет? — спросила она.

Фармацевт достала его из металлического ящика. Внутри были карта Даши, договор с клиникой и маленькая пластиковая карточка с расписанием процедур.

Женя прижала пакет к груди.

— Как он мог?

Я не нашла ответа.

Семён приехал через десять минут. Он стоял под вывеской аптеки, мокрый, с пустыми руками.

— Алёна уехала, — сказал он.

Виктор посмотрел на него.

— Она забрала машину?

— Нет. Ключи оставила на столе. Сказала, что не будет жить на чужом обмане.

Семён протянул мне связку ключей.

— Мама, я продам машину. Погашу задаток. Потом устроюсь на вторую работу. Только не отдавай меня…

— Я не собираюсь отдавать тебя кому-либо, — перебила я. — Но я больше не буду прикрывать твои подписи.

Он кивнул, не споря.

На следующий день мы встретились с Аркадием Борисовичем у нотариуса. Я ожидала угроз, но он принёс новую бумагу.

— Я отказываюсь от сделки, — сказал он. — Задаток возвращу частями. Не потому, что мне вас жалко. Просто квартира не должна становиться оплатой чужого страха.

— А долг Семёна? — спросил Виктор.

— Его долг останется его долгом. Но я подпишу график на шесть месяцев. Без процентов. При одном условии.

Семён поднял голову.

— Каком?

— Вы сами оплатите лечение девочки. Не мать, не жена, не случайный человек. Вы.

Семён согласился.

Он продал машину и устроился по вечерам грузчиком на склад. Первую выплату принёс Жене в бумажном конверте из аптеки, потому что другой упаковки под рукой не оказалось.

— Я не прошу возвращаться ко мне, — сказал он. — Только дай видеть Дашу, если она сама захочет.

Женя долго смотрела на него.

— Она будет решать не сегодня. Сегодня ты оплатишь её процедуру и не опоздаешь.

— Не опоздаю.

Он пришёл за час до назначенного времени.

Даша сидела в коридоре клиники, болтая ногами и раскладывая на коленях карточки с животными. Когда Семён вошёл, она спрятала лису под ладонь.

— Папа, ты опять заберёшь меня к себе?

Он присел перед ней.

— Нет, если ты не хочешь.

— А если захочу?

— Тогда я буду ждать.

Женя отвернулась к окну. Я увидела, как она быстро вытерла щёку рукавом.

Через неделю нотариус позвонила мне и сказала, что дело с поддельными документами можно передать дальше. Я отказалась от немедленного заявления, но не уничтожила бумаги.

— Почему? — спросил Виктор.

— Потому что прощение не должно превращать ложь в пустяк.

Семён узнал об этом вечером. Он пришёл один, без цветов и обещаний. Положил на стол новую расписку — уже настоящую, собственноручно написанную.

— Здесь всё, что я должен Жене, Даше и вам, — сказал он. — Я буду возвращать.

— А если не будешь?

— Тогда ты отдашь документы.

— Я отдам их не из злости.

— Знаю.

Он посмотрел на красную папку, лежавшую рядом с чайником.

— Мам, ты ведь правда думала, что я такой?

Я закрыла папку.

— Нет. Я думала, что ты лучше своих поступков. Это оказалось опасной мыслью.