Отец отправил меня к незнакомому жениху в горное поместье, но после первой встречи его сестра побледнела

В тот вечер я узнала, что должна выйти замуж до полуночи, хотя ещё час назад даже не знала лица своего жениха.

Машина поднималась к поместью сорок минут. За окном темнели склоны, а внизу мерцало озеро, похожее на разбитое зеркало. Я держала на коленях старый жестяной контейнер с рецептами матери и большим медным скребком для крема. На его ручке были выгравированы слова: «Для идеального края». Мама подарила его мне в день открытия моей маленькой пекарни.

— Не нервничайте, мисс Беннетт, — сказал водитель, не отрывая взгляда от дороги.

— Я не нервничаю. Я просто пытаюсь не думать о том, что меня выдали замуж за человека, которого я никогда не видела.

Он промолчал.

Ворота открылись бесшумно. За ними стоял дом из светлого камня, слишком большой и слишком тихий. У входа меня встретили двое мужчин в чёрных костюмах. Я потянула чемодан, колесо зацепилось за гравий, и через секунду я уже падала лицом прямо в их каменное молчание.

— Мисс Беннетт? — спросил один.

— Это я. Простите. У меня сложные отношения с ровными поверхностями.

Он даже не улыбнулся.

Внутри пахло воском, холодным мрамором и чем-то горьким, вроде пережжённого кофе. На лестнице стояла женщина с острыми скулами.

— Вы ниже, чем я ожидала, — сказала она.

— А вы приветливее, чем я надеялась.

На её губах дрогнула едва заметная улыбка.

— Елена Морретти.

— София Беннетт.

— Я знаю.

Из коридора донёсся низкий мужской голос. Он закончил телефонный разговор на итальянском, не попрощавшись, и вошёл в холл.

Он был огромным. Высоким, широкоплечим, почти полностью закрывающим дверной проём. Его тёмный костюм сидел безупречно, но не мог скрыть главное: передо мной стоял человек, рядом с которым любой другой казался меньше.

Лука Морретти посмотрел на меня — и застыл.

Не от злости.

Он приготовился к отказу.

Я увидела, как напряглась его челюсть, как пальцы сжались возле часов. Будто он уже слышал мой испуганный вздох, уже видел, как я отступаю к двери.

И тут колесо моего чемодана снова зацепилось за ковёр.

Я рухнула вперёд, схватила первую попавшуюся ткань и повисла на ней всем весом. Это оказалась его рубашка. Две мои руки вцепились в дорогую ткань и потянули Лука на себя.

Марко у двери резко вдохнул.

Лука легко удержал меня за локоть и поставил на ноги.

— Вы не собираетесь ничего сказать? — спросил он тихо.

— О чем? О рубашке? Она выдержала. Значит, у неё хороший характер.

— Обо мне.

— Я пока изучаю обстановку.

— Обычно люди сразу хотят уехать.

— Обычно люди не падают на своих женихов в первые десять секунд знакомства.

Уголок его рта дрогнул. Это была почти улыбка, но он быстро спрятал её.

— Лука Морретти.

— София Беннетт. Я пеку свадебные торты, часто спотыкаюсь и говорю слишком много, когда боюсь.

— Вы боитесь?

— До дрожи.

Он посмотрел на меня внимательнее. В его глазах было не высокомерие, а усталое ожидание боли.

За дверью послышались шаги.

— Господин Морретти, священник спрашивает, начинать ли церемонию, — сказал Марко.

Я резко повернулась к Луке.

— Сегодня?

— Ваш отец подписал соглашение, — ответил он.

— Мой отец подписал слишком много вещей, о которых я узнаю последней.

Лука отвёл взгляд.

И тогда Елена приблизилась ко мне. От неё пахло лавандой, но пальцы дрожали.

— Не соглашайтесь, пока не услышите одну вещь, — прошептала она. — Мой брат не знает, что этот брак на самом деле изменит. И если вы скажете «да», назад дороги уже не будет…

ЧАСТЬ 2

Я не успела спросить, что именно она имела в виду. Из соседнего зала донёсся звон бокалов, и Марко снова появился в дверях.

— Господин Морретти, гости ждут.

— Пусть ждут, — ответил Лука.

Елена сжала моё запястье.

— В библиотеку. Сейчас.

Мы прошли по длинному коридору. На стенах висели портреты мужчин с одинаково тяжёлыми взглядами. В библиотеке горел один зелёный светильник, а на столе лежали свадебные документы, перевязанные бордовой лентой.

— Что происходит? — спросила я.

Елена закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

— Ты должна знать, почему он согласился на этот брак.

— Потому что мой отец должен вашей семье деньги?

— Это только половина правды.

— А вторая?

Она посмотрела на бумаги.

— Все женщины до тебя отказались от него.

— Из-за его роста?

— Из-за того, что им внушили страх. Одной сказали, что он опасен. Другой — что он не может иметь детей. Третьей показали фотографии его мёртвых врагов. А потом каждая получила деньги и исчезла.

Я почувствовала холод под рёбрами.

— Кто им платил?

Елена подошла к столу, но не коснулась документов.

— Мой дядя Витторио. Он управляет делами семьи, пока Лука считается… неготовым.

— Не готовым к чему?

— К власти.

За дверью раздались шаги. Мы замолчали.

— Ты уверена? — прошептала я.

— Я видела переводы. И слышала разговоры. Витторио хочет, чтобы Лука поверил: никто не сможет принять его таким, какой он есть. Тогда Лука подпишет всё, что ему предложат.

— А я здесь зачем?

Елена опустила глаза.

— Твой отец проиграл деньги. Но долг был подделан. Витторио нужен был человек, которого можно привязать к Лука через брак.

У меня пересохло во рту.

— Значит, я приманка?

— Я пытаюсь не дать тебе стать жертвой.

Дверь открылась. На пороге стоял Лука.

— О чём вы говорите?

Елена побледнела.

— Ни о чём.

— Я слышал последнее слово.

Я встала между ними.

— Твоя сестра считает, что этот брак устроен не ради долга моего отца.

Лука посмотрел на Елену.

— Это правда?

— Я не могу доказать всё прямо сейчас.

— Тогда зачем ты пугаешь её?

— Потому что ты снова собираешься позволить им решить за тебя!

В его лице что-то изменилось. Он закрыл дверь и медленно подошёл к столу.

— Кто такие «они»?

Елена достала из кармана маленький ключ.

— Витторио хранит копии переводов в нижнем архиве. Я нашла один лист. Остальное заперто там.

— Ты пробиралась в архив? — спросил Лука.

— Да.

— И молчала?

— Я боялась, что ты не поверишь.

Он коротко рассмеялся, но в этом звуке не было веселья.

— Все боятся мне говорить правду.

Мне стало больно от этих слов, хотя я знала его всего несколько минут.

— Я не уйду, — сказала я.

Лука резко повернулся ко мне.

— Почему?

— Потому что пока никто не объяснил, за что именно мой отец продал мою жизнь.

В этот момент в коридоре раздался тяжёлый шаг. Потом второй.

Елена спрятала ключ в ладони.

— Он идёт, — прошептала она.

Дверь распахнулась. Вошёл высокий седой мужчина с серебряной тростью. Его взгляд скользнул по мне, по Елене, по бумагам.

— Какая трогательная семейная сцена, — сказал Витторио. — Но у невесты осталось всего семь минут, чтобы поставить подпись.

— А если я не подпишу? — спросила я.

Он улыбнулся.

— Тогда ваш отец узнает, что долг нужно взыскать не с вас, а с маленькой пекарни, которую он заложил вместе с вашим домом.

У меня задрожали пальцы. Внутри жестяного контейнера тихо звякнул медный скребок.

Витторио заметил звук и протянул руку к моей сумке.

— Позвольте посмотреть, что вы привезли…

ЧАСТЬ 3

— Не прикасайтесь к её вещам, — сказал Лука.

Его голос прозвучал так низко, что даже Витторио остановился.

В комнате стало тесно. Я чувствовала, как под пальцами холодеет ручка медного скребка, спрятанного в жестяном контейнере. Мама всегда говорила: если край торта неровный, не дави сильнее — сначала выясни, где перекосилась форма.

— Ты защищаешь её до свадьбы? — усмехнулся Витторио. — Очень трогательно.

Елена шагнула к шкафу и достала тонкую папку.

— Нет. Он защищает себя.

Витторио резко повернулся.

— Откуда это у тебя?

— Из архива.

Лука вырвал папку у неё из рук. Внутри лежали банковские выписки, пять копий соглашений и список имён.

Он прочитал первую строку.

— Карла Рицци. Перевод после отказа.

Вторая.

— Мария Фонтана. Перевод после отказа.

Он поднял глаза.

— Все пять получили деньги.

Витторио постучал тростью по полу.

— Женщины уходили, потому что боялись тебя. Это не преступление.

— А одинаковые переводы за два часа до каждой встречи? — спросила Елена.

— Совпадение.

— А поддельная расписка отца Софии тоже совпадение? — спросила я.

Витторио замолчал.

Я открыла жестяной контейнер. Под рецептами лежала сложенная записка, которую отец оставил мне за неделю до исчезновения. Я перечитывала её сотни раз, но раньше не понимала последних слов: «Если Морретти потребуют свадьбу, ищи форму, а не начинку».

Я перевернула медный скребок. На его основании была маленькая винтовая крышка. Я никогда не знала, что она откручивается.

Внутри лежал крошечный накопитель с записью.

— Что это? — спросил Лука.

— Отец прислал мне его вместе с рецептами. Я думала, там семейные фотографии.

Елена нашла в шкафу старый проигрыватель. Лука вставил накопитель.

Сначала послышался треск. Потом голос моего отца.

— Если София это слышит, значит, Витторио заставил её приехать. Долг не существует. Он подделал мою подпись, чтобы получить контроль над пекарней и вынудить Луку жениться на женщине, которая будет зависеть от семьи.

У меня подкашились ноги.

Лука схватился за край стола.

— Продолжай, — прошептал он.

Голос отца дрогнул.

— Пять женщин были наняты. Их задача — отвергнуть Луку, чтобы он поверил в собственную неполноценность. Когда он подпишет передачу дел, Витторио станет единственным хозяином. У меня есть оригиналы документов. Я спрятал их там, где София хранит то, что нельзя испортить водой.

Запись оборвалась.

Витторио побледнел.

— Подделка.

— Ты сказал, что женщины боялись меня, — медленно произнёс Лука. — Но ты платил им.

— Я спасал семью.

— Ты ломал меня, чтобы получить власть, — сказал Лука.

Он впервые выглядел не огромным, а потерянным.

В дверь ворвался Марко.

— Господин, полиция у нижних ворот. Они получили распоряжение на обыск.

Витторио улыбнулся, но улыбка вышла кривой.

— Полиция? Значит, кто-то позвонил заранее.

Телефон Луки завибрировал на столе. На экране высветился неизвестный номер. Он ответил.

— Лука Морретти? — спросил незнакомый голос. — Ваш отец жив. И он только что передал нам оригиналы, которые Витторио считал уничтоженными…