Я отказалась садиться на водный мотоцикл на девятом месяце, но после его улыбки весь причал замер

Я очнулась от удара солёной воды и сразу поняла: мои руки привязаны к рулю, а живот прижат ремнём к ревущей машине.

Волны бросали водный мотоцикл из стороны в сторону. Каждая кочка отзывалась тупой болью внизу живота. Я попыталась вдохнуть, но брызги хлестнули в лицо, и перед глазами поплыл белый туман.

Ещё утром я сидела на террасе курорта в Кабо, положив ладони на огромный живот. Девятый месяц. Беременность считалась опасной, и даже лестницу врач советовал проходить медленно. Джулиан это знал лучше всех.

— Если ты действительно мне доверяешь, садись, — сказал он тогда, улыбаясь перед инвесторами. — Хватит изображать хрустальную беременную женщину.

Виктория Хейс стояла рядом и поглаживала его локоть так привычно, будто давно имела на это право.

— Всего один короткий круг, — протянула она. — Или ты боишься?

Я прикрыла живот.

— Я не сяду. У меня может начаться родовая деятельность в любую минуту.

На лицах гостей мелькнуло смущение. Джулиан тут же стал заботливым мужем.

— Конечно, дорогая. Я просто пошутил.

Он поцеловал меня в лоб и протянул две капсулы с бутылкой воды.

— Твои витамины.

Я выпила их, потому что это был мой муж. Последним ясным воспоминанием остался горький привкус на языке.

Теперь впереди натянулся буксировочный трос. Он уходил к другому водному мотоциклу, которым управляла Виктория. Она обернулась через плечо и рассмеялась.

— Джулиан! — закричала я.

На далёком причале он стоял с бокалом в руке. В другой руке были бинокли. Он смотрел прямо на меня.

— Останови её! — крикнула я.

Он опустил бинокль, но не двинулся.

Виктория повернула ручку газа. Трос резко натянулся, и моя машина боком взлетела на гребень волны. Живот ударился о корпус. Из горла вырвался хрип.

— Держись крепче, милая! — крикнула Виктория. — Ты же сама хотела приключений!

— Я беременна! Помогите!

Она снова рассмеялась.

Тёплая жидкость потекла по ногам. Я посмотрела вниз и увидела кровь, разбавленную морской пеной.

В этот миг я перестала звать Джулиана. Под страхом вдруг всплыло лицо отца и его старые часы с матовым стальным корпусом. Он заставил меня надевать их в каждую поездку, хотя я считала это нелепой привычкой.

Под боковой крышкой пряталась маленькая кнопка тревоги.

Я нащупала её дрожащим пальцем. Нажала. Ничего не произошло. Виктория ускорилась, и новая волна едва не выбросила меня за борт.

Я нажала сильнее. Часы завибрировали.

В крошечном динамике раздался голос:

— Женевьева?

— Папа… — выдохнула я. — Они пытаются убить нас.

На линии повисла короткая пауза.

— Не закрывай глаза, — сказал отец. — Слушай мой голос.

Связь оборвалась. Виктория резко обернулась.

— Что ты сделала?

Я не ответила.

Над берегом появился вертолёт. Потом второй. Их гул поглотил крики и шум моторов. Из бухты вышли спасательные катера, перекрывая путь.

На причале Джулиан уронил бокал. Стекло разбилось у его ботинок.

Только тогда он понял, что игра изменилась.

Но Виктория ещё держала трос, а её палец лежал на газе. И когда катер подошёл к моей машине, офицер поднял руку и крикнул ей остановиться, она вдруг потянулась к креплению троса…

ЧАСТЬ 2

…и вместо того, чтобы заглушить двигатель, Виктория дёрнула нож, закреплённый у сиденья.
Я увидела блеск металла и поняла: она собиралась перерезать трос вместе со мной. Если моя машина перевернётся, никто не докажет, что это было намеренно.
— Положи нож! — донёсся голос с катера.
— Она сама сорвалась! — крикнула Виктория. — Я пыталась её спасти!
Джулиан уже бежал по причалу.
— Женевьева! Я не знал, что она сделает!
Его лицо было испуганным, но взгляд всё время возвращался к разбитому бокалу. Я вспомнила его спокойную руку, протянувшую мне капсулы, и почувствовала, как внутри поднимается холодная ясность.
Спасатель прыгнул на мою машину, перерезал ремень и прикрыл мой живот собственным телом, когда очередная волна ударила в борт.
— Мадам, смотрите на меня. Как вас зовут?
— Женевьева Стерлинг. Девятый месяц. Кровотечение.
— Держитесь. Вертолёт уже вызывает врачей.
Викторию обезоружили у соседнего борта. Она билась и кричала:
— Это всё придумал Джулиан! Он сказал, что лекарство просто усыпит её на час!
— Замолчи! — рявкнул он.
— Ты обещал, что после этого получишь компанию!
На причале стало так тихо, что я услышала, как под ногами офицера хрустит стекло. Джулиан понял, что его собственная сообщница только что разрушила подготовленную ложь.
Он бросился ко мне, но между нами встал спасатель.
— Отойдите.
— Я её муж.
— Сейчас вы человек, которому запрещено приближаться к пострадавшей.
Меня подняли на носилки. Вертолёт отца завис над бухтой, и на палубу катера спустились люди в форме. Один из них прикоснулся к моим часам.
— Сигнал принят из закрытого канала адмирала Стерлинга, — сказал он. — Вы в безопасности.
Я хотела спросить о ребёнке, но боль перерезала дыхание. Женщина-врач прижала ладонь к моему запястью.
— Смотрите на меня. Схватки есть?
— Каждые две минуты.
— Тогда мы летим немедленно.
Перед тем как носилки понесли к вертолёту, я увидела, как Джулиан схватил Викторию за плечо.
— Ты должна молчать.
Она вырвалась и плюнула ему под ноги.
— Я молчала шесть месяцев. А ты всё равно собирался оставить меня ни с чем.
Эти слова ударили сильнее боли. Значит, между ними была не случайная связь. Они что-то делили. И причиной была не только моя смерть.
В госпитале на острове меня приняли в операционной. Пока врачи боролись за ребёнка, отец стоял у изголовья и держал мои часы.
— Я услышал сигнал через семь секунд, — сказал он. — Но кто-то заранее пытался заглушить его.
— Кто?
Он посмотрел на дверь, за которой спорили охранники и представители курорта.
— Человек, у которого был доступ к твоему маршруту и медицинским данным.
Через стекло я увидела Джулиана. Он приехал следом, мокрый, бледный и уже окружённый людьми отца.
— Женевьева, — прошептал он, — ты должна выслушать меня.
Я отвернулась.
Отец наклонился ко мне.
— Дочь, есть ещё кое-что. В твоём сейфе нашли письмо, которое Джулиан подписал три дня назад. Но подпись в нём предназначалась не тебе…

ЧАСТЬ 3

…а нотариусу, который должен был оформить передачу всех акций после твоей смерти.
Отец положил на стол прозрачный пакет. Внутри лежал лист с печатью, а рядом — копия банковского поручения.
— Он собирался объявить тебя недееспособной, — продолжил отец. — А Виктория должна была стать временной управляющей компанией.
У меня пересохло во рту.
— Но почему она сказала, что он хотел получить компанию?
— Потому что она не знала главного.
В палату вошла Виктория. Двое охранников держали её за локти, но отец жестом приказал отпустить. На её запястье остался красный след от наручников.
— Я не собиралась убивать тебя, — сказала она. — Джулиан обещал, что ты уснёшь, а потом мы устроим несчастный случай. Он говорил, что ребёнок не выживет и ты никогда не сможешь возразить.
— Ты сама управляла буксировщиком.
— Да. Потому что он сказал: если откажусь, он отдаст записи о моих переводах и посадит меня.
Джулиан ударил ладонью по стеклянной перегородке.
— Она врёт!
— Тогда объясни свою подпись, — сказал отец.
Он развернул документ. Подпись Джулиана стояла под пунктом о передаче прав на компанию. Ниже была его собственноручная пометка: «После подтверждения смерти супруги».
Лицо Джулиана стало пустым.
— Это подделка.
— Нет, — ответила я. — Ты всегда выводил последнюю букву фамилии длиннее. Даже когда подписывал мои открытки.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде впервые не осталось привычной уверенности.
— Женевьева, я хотел только избавиться от долгов.
— Каких долгов?
Отец достал банковскую выписку.
— Он вывел деньги из компании, чтобы покрыть долги Виктории. А затем использовал средства, которые десять лет вкладывала ты.
Я сжала простыню.
— Мои деньги?
— Твои. Через закрытый инвестиционный фонд твоей матери. Джулиан не знал, кому обязан всем.
Виктория побледнела.
— Ты говорил, что деньги пришли от иностранных инвесторов.
— Замолчи, — прошипел Джулиан.
И этим выдал себя окончательно.
В этот момент из операционной донёсся детский крик. Врач выбежала в коридор, снимая маску.
— Девочка родилась. Слабая, но дышит.
Я заплакала так резко, что боль отступила.
Джулиан прижал ладонь к стеклу.
— Это моя дочь.
— Ты сам решил, что она не должна родиться, — сказала я.
Он опустил руку.
Телефон отца зазвонил. Он ответил, выслушал несколько секунд и посмотрел на меня.
— В аэропорту задержали человека, который пытался улететь с твоим настоящим медицинским заключением.
— Кто это?
Отец побледнел.
— Твой лечащий врач.
Я вспомнила его странное требование не сообщать семье о кровотечении и поняла: Джулиан действовал не один.
Но отец не договорил. Врач на другом конце линии назвал фамилию, и тогда отец медленно произнёс:
— Это не просто сообщник. Он утверждает, что именно твоя мать поручила скрыть твоё происхождение…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Я вошла в клетку к собаке, которую собирались усыпить, но когда она коснулась моей руки, лейтенант побледнел ЧАСТЬ 4 — Я тридцать раз звонила мужу, пока его мать умирала, а он отдыхал с любовницей — но после похорон его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — За несколько часов до родов я услышала цену своей смерти — и мой муж вдруг перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — Я попросила мужа защитить меня в собственном доме, но после его ответа моя мать вдруг побледнела Я пришла расторгнуть брак, но у дверей суда муж вдруг заслонил меня собой — и его телохранители побледнели Я нашла невестку и внуков под ливнем у собственного дома, а когда сын усмехнулся, его улыбка исчезла