Я заметила странные следы на теле влиятельного клиента, а когда попыталась уйти из его дома, охранник побледнел

Доктор вошёл с капельницей именно в тот момент, когда в моих пальцах остались целые пряди волос самого опасного человека в Монтеррее.

До этой ночи я считала, что худшее в моей работе — улыбки богатых женщин, которые просили начальницу заменить меня на «более изящную массажистку». Меня звали Валерия, мне было тридцать четыре, и я давно научилась не замечать, как чужие глаза задерживаются на моём теле дольше, чем нужно. Зато мои руки чувствовали то, что скрывали слова: зажатую мышцу, старую травму, напряжение, которое человек носил под кожей.

В десять вечера начальница вызвала меня в служебную комнату.

— Поедешь к Гарсе, — сказала она, протягивая мне адрес. — Немедленно.

— К Александро Гарсе?

Она отвела взгляд.

— Его прежний массажист исчез десять дней назад. Не задавай вопросов. Просто сделай работу и вернись.

У ворот меня встретил Héctor, начальник охраны, с плоским шрамом у подбородка и взглядом, от которого пальцы сами сжались в кулаки. В машине пахло кожей и холодным металлом. Мы поднимались по серпантину к особняку, а внизу мерцал город, похожий на рассыпанное стекло.

Александр Гарса ждал в главной спальне. Газеты называли его хозяином половины штата, человеком, которого боялись даже те, кто никогда не произносил его имени вслух. Но передо мной стоял не чудовищный богач, а измученный мужчина в расстёгнутой льняной рубашке. Под глазами у него лежали тёмные тени.

— Я чувствую, будто хожу по раскалённым углям, — сказал он. — Врач говорит, что это нервы.

— А вы ему верите?

Он посмотрел прямо на меня.

— Я слишком долго живу среди людей, которые говорят то, что выгодно им.

Я разогрела масло с запахом розмарина и попросила его лечь. Под пальцами мышцы были каменными. Когда я слегка надавила на икры, он резко втянул воздух и вцепился в простыню. Я убрала руку — и увидела на ладони несколько тёмных волос.

Не выпавших. Словно выдернутых из кожи.

— Вам больно? — спросила я.

— Нет. Почему?

Я коснулась его виска. Ещё одна прядь осталась на моих пальцах. У основания волосы были странно утолщены. Тогда я посмотрела на ступни и заметила поперечные белые полосы на ногтях.

Мой отец работал судебным техником в университетской больнице. В детстве он рассказывал мне о ядах вместо сказок.

«Если горят ступни, выпадают волосы и человек почти ничего не чувствует, милая, ищи таллий», — повторял он.

Я ещё держала пряди в руке, когда дверь распахнулась. Вошёл доктор Карденас с прозрачным пакетом для капельницы. На его лице была улыбка, но пальцы слишком крепко сжимали трубку.

Он увидел мои руки.

Улыбка не исчезла. Она просто стала пустой.

— Пора поставить лекарство, господин Гарса, — сказал он.

Я поняла, что должна уйти немедленно. Сжала волосы в маленьком полотенце, пробормотала, что забыла сумку, и выбежала в коридор. Мраморный пол скользил под ногами. За спиной хлопнула дверь.

У ворот я оказалась через минуту. Железные створки начали закрываться. Фары внедорожников ударили мне в лицо, собаки сорвались с цепей, а из темноты вышел Гектор.

— Вернитесь в дом, Валерия, — сказал он.

— Мне нужно домой.

— После того, что вы видели, домой уже не возвращаются.

Его рука легла на моё запястье. В этот миг доктор Карденас крикнул что-то из-за ворот, а Гектор резко повернул голову. Я почувствовала, как полотенце с доказательством выскользнуло из моей сумки, и кто-то поднял его с земли……

ЧАСТЬ 2

Кто-то поднял полотенце раньше меня. Это был Гектор. Он развернул ткань, увидел прилипшие к маслу волосы и не удивился. Только сжал челюсть, будто получил подтверждение давно известной догадки.

— Отдайте, — сказала я.

— Вам оно больше не понадобится.

— Если вы собираетесь меня убить, сделайте это быстро.

Он посмотрел на меня почти устало.

— Если бы собирался, вы бы не стояли на ногах.

Он потащил меня обратно в дом. В кабинете с тёмными книжными шкафами меня посадили на стул, а через несколько минут вошёл Александр. Он ступал осторожно, словно под подошвами лежали осколки. Следом появился доктор Карденас, всё ещё с той самой капельницей.

— Два месяца назад мы поймали человека, который собирал мои волосы, — сказал Александр. — Он работал на конкурентов. Теперь я нахожу вас с ними в руках. Объясните, почему мне не приказать Гектору отвезти вас туда, откуда никто не возвращается.

— Потому что вы умираете.

Доктор усмехнулся.

— Господин Гарса, она напугана. Выпадение волос бывает от стресса, а жжение в ступнях — обычная невралгия.

— Тогда подключите капельницу, — сказала я. — И через неделю ему станет гораздо хуже.

Пальцы доктора дрогнули на прозрачной трубке.

Я встала и подошла к Александру.

— Можно?

Он молча кивнул. Я потянула маленькую прядь у виска. Она отделилась без боли. При свете настольной лампы были видны утолщённые корни.

— Таллий не пахнет и не имеет вкуса. Он вызывает жжение, слабость, белые полосы на ногтях и выпадение волос. Ваш отец рассказывал мне об этом. Он умер, но я помню каждое слово.

— Вы не врач, — процедил Карденас.

— Зато я не пытаюсь поставить вам капельницу в комнате, где лежит человек с признаками отравления.

Александр взял пакет из рук врача и посмотрел сквозь прозрачный пластик.

— Уходите.

— Вы совершаете ошибку.

— Ошибку совершил тот, кто решил, что я не замечу, как меня убивают.

Карденас вышел, но перед дверью бросил на меня короткий взгляд. В нём не было испуга. Только обещание.

Гектор спрятал капельницу в металлический шкаф, и мы уехали в университетскую больницу на старом автомобиле садовника. В приёмном отделении пахло хлоркой и горячим кофе. Меня встретила доктор София Моралес — старая подруга моего отца.

К утру анализы подтвердили худшее. У Александра в крови был смертельный уровень таллия. Ему немедленно ввели противоядие и начали очищение организма.

— Ещё несколько дней, — сказала София, снимая перчатки, — и сердце могло остановиться.

Гектор принёс пакет с капельницей. Лаборатория проверила жидкость дважды.

В ней были только витамины.

Александр смотрел на меня, пока за окном больницы гудели первые автобусы.

— Значит, вы ошиблись насчёт доктора?

— Нет. Но он не вводил вам яд этой ночью.

— Тогда как?

Ответа у меня не было.

Мы вернулись в особняк под утро. Семья уже собралась в столовой. Невеста Александра, Ксимена, высокая женщина в белом костюме, оглядела меня с ног до головы.

— Это и есть спасительница? — спросила она. — Теперь в доме нанимают людей по размеру, а не по образованию?

— Ещё одно слово, — сказал Александр, — и ты выйдешь отсюда без охраны.

Он положил ладонь мне на талию, защищая меня от её взгляда. От его прикосновения я почувствовала не смущение, а странную, почти болезненную уверенность: он действительно решил мне поверить.

Ночью я вышла на балкон. Снизу, у зимнего сада, плакала Ксимена. Её голос пробивался сквозь приоткрытое окно.

— Папа, он жив. Нет, Карденас не успел. Она всё поняла.

Я замерла, вцепившись в холодные перила.

— Я не хотела, чтобы дошло до этого, — сказала Ксимена. — Ты обещал, что после свадьбы всё закончится.

В трубке что-то ответили. Она прижала ладонь ко рту.

— Нет. Не трогай Валерию. Пожалуйста.

Я отступила, но под каблуком хрустнула сухая ветка. Ксимена подняла голову и увидела меня.

Её лицо стало белым.

Она прошептала:

— Беги. Если отец узнает, что ты слышала, до утра никто из нас не доживёт……

ЧАСТЬ 3

— Что именно вы сделали? — спросила я.

Ксимена стояла у окна зимнего сада, прижимая телефон к груди. На стекле дрожало отражение её лица, а между нами пахло влажной землёй и апельсиновыми листьями.

— Я ничего не делала.

— Тогда почему вы просили отца не трогать меня?

Она закрыла глаза.

— Потому что он уже приказал это сделать.

— Кто ваш отец?

— Рикардо Вильяреаль. Партнёр Александра. Человек, который должен был войти в его компанию после свадьбы.

Она говорила быстро, сбиваясь, будто пыталась выплеснуть признание, пока не передумала.

— Мой отец вложил деньги в новые порты и склады. Александр собирался разорвать соглашение. Если бы он умер до свадьбы, по брачному договору управление перешло бы ко мне, а я должна была подписать всё, что принесёт отец.

— Вы помогали ему?

Ксимена посмотрела на свои руки.

— Я принесла соль для ванн. Отец сказал, что это лечебная смесь для его ног. Я не знала, что там яд. Потом поняла. Слишком поздно.

В этот момент за спиной раздался голос:

— Как трогательно. Две женщины решили обсудить мои дела без меня.

Александр стоял в дверях, опираясь на трость. Рядом были Гектор и доктор София. Я не услышала, как они вошли.

— Александр… — начала Ксимена.

— Не произноси моё имя так, будто оно ещё что-то значит для тебя.

Доктор София положила на стол тонкую папку.

— Мы проверили всё, к чему он прикасался в последние месяцы. Вода чистая. Лекарства чистые. Но в деревянной коробке для ножных ванн нашли остатки таллия.

Гектор поставил рядом небольшой стеклянный флакон.

— Его обнаружили в подсобке кухни.

Ксимена пошатнулась.

— Я не знала, что коробку оставили там.

— А кто знал? — спросил Александр.

Дверь распахнулась. В комнату вошла Марта, кухарка, проработавшая в доме двадцать два года. Она держала в руках потрёпанную тетрадь с пятнами муки.

— Я знала, — сказала она. — И молчала, потому что мне было страшно.

Гектор нахмурился.

— Говори.

Марта раскрыла тетрадь на странице с датами.

— Мисс Ксимена привезла коробку три месяца назад. Но порошок в неё сыпал не она. Это делал доктор Карденас. Я видела его ночью у кухни. Он сказал, что это распоряжение господина Рикардо.

Доктор София вытащила из папки копию накладной. Внизу стояла подпись Карденаса, а рядом — отметка о доставке от имени компании Вильяреаля.

Александр взял лист. Его пальцы задрожали.

— Вы были частью этого.

Ксимена повернулась к врачу.

— Вы сказали, что отец просто хочет напугать его!

— Я сказал то, что должен был сказать, — ответил Карденас.

— Вы убивали его!

— Я сохранял свою жизнь. Твой отец обещал уничтожить мою клинику, если я откажусь.

Марта заплакала.

— Я хотела рассказать раньше. Но мой сын работает на складах Вильяреаля. Мне сказали, что он исчезнет.

Главная тайна оказалась страшнее, чем я думала: яд давали Александру не из капельницы, а в лечебных ванночках для ног, которые он принимал каждую ночь. Карденас создавал ложные симптомы, а Рикардо готовил документы, чтобы забрать компанию после смерти.

Но тут телефон Гектора зазвонил.

Он ответил, выслушал несколько секунд и резко поднял глаза.

— Господин Гарса, склад в порту горит. И вместе с ним исчез архив ваших контрактов.

Александр сжал накладную.

— Рикардо начал действовать.

— Есть ещё кое-что, — сказала София. — В лабораторию пришёл второй образец. В нём обнаружен не только таллий.

Она достала маленькую пробирку.

— Это вещество подавляет память и вызывает спутанность сознания. Если бы Александр подписал бумаги завтра, никто не доказал бы, что он понимал происходящее.

Ксимена закрыла лицо руками.

Снаружи раздался грохот. Охрана закричала у главных ворот.

Гектор подбежал к окну и увидел чёрные машины.

— Вильяреаль приехал лично. И с ним люди, которые забрали мою мать из квартиры……