ЧАСТЬ 4 — Я заметила странные следы на теле влиятельного клиента, а когда попыталась уйти из его дома, охранник побледнел

ЧАСТЬ 4

Моя мать была единственным человеком, который знал, где я нахожусь в ту ночь.

И Рикардо Вильяреаль это прекрасно понимал.

Гектор приказал погасить свет, но Александр остановил его.

— Нет. Пусть войдут.

— У нас меньше людей, — сказал Гектор.

— Зато у нас есть то, ради чего они пришли.

Он посмотрел на папку с накладной, на флакон из кухни и на Ксимену, которая стояла белая, как известь.

Я сжала телефон.

Мать не отвечала уже сорок минут.

— Я позвоню ещё раз, — сказала я.

— Не надо, — ответил Гектор. — Если за ней следят, звонок покажет, что мы здесь.

— А если они уже сделали ей больно?

Александр посмотрел на меня.

— Мы вытащим её.

— Вы даже ходить нормально не можете.

— Зато я умею заключать сделки с людьми, которые пришли за моей головой.

Снизу хлопнула дверь. В холле раздались тяжёлые шаги. Через минуту в зимний сад вошёл Рикардо Вильяреаль.

Он был невысоким, безупречно одетым человеком с серебряными волосами и зонтом, хотя дождя не было. За ним стояли четверо вооружённых мужчин.

— Александр, — произнёс он. — Я приехал забрать документы и свою дочь.

— Твоя дочь сама решит, куда ей идти.

Рикардо улыбнулся.

— У тебя нет положения торговаться. Ты отравлен, твои склады горят, а твои люди либо разбежались, либо работают на меня.

— Ты забыл ещё одно.

— Что?

— Я жив.

Рикардо перевёл взгляд на меня.

— А это, должно быть, массажистка, которая решила стать героиней.

Я почувствовала, как внутри поднимается старый страх — тот самый, который заставлял меня молчать перед богатыми клиентками, когда они просили заменить меня из-за моего тела. Но теперь он был меньше, чем злость.

— Я не героиня, — сказала я. — Я просто заметила то, что вы не смогли скрыть.

— Вы заметили волосы.

— И ногти. И то, как ваш врач держал капельницу. А Марта заметила коробку. Вы недооценили слишком многих людей.

Рикардо шагнул ближе.

— Где бумаги?

Александр поднял папку.

— Здесь.

— Отдай их, и я назову адрес твоей матери.

Телефон в моей руке завибрировал.

На экране появилось сообщение с неизвестного номера: «Она жива. Нижний гараж старого рыбного рынка. Двадцать минут».

Я показала экран Гектору. Он едва заметно кивнул.

Рикардо ничего не заметил.

— Ты приехал не за бумагами, — сказала я. — Ты приехал проверить, умер ли Александр.

— Не испытывай моё терпение.

— Ты уже проиграл, если всё ещё пытаешься заставить нас поверить, что контролируешь ситуацию.

Он резко поднял руку. Один из мужчин направил оружие на меня.

Ксимена шагнула между нами.

— Папа, прекрати.

— Отойди.

— Я не подпишу бумаги.

— Ты подпишешь всё, что я положу перед тобой.

— Нет.

Рикардо ударил её по лицу. Звук разнёсся по стеклянной галерее. Ксимена пошатнулась, но не упала.

Александр медленно поднял трость.

— Ещё раз прикоснись к ней, и ты выйдешь отсюда без правой руки.

— Ты всё ещё угрожаешь мне?

— Нет. Я сообщаю цену.

Доктор Карденас неожиданно шагнул вперёд.

— Рикардо, они нашли накладные.

— Замолчи.

— И образцы. И запись поставок.

Рикардо повернулся к нему.

— Ты говорил, что всё уничтожил.

В комнате стало тихо.

Карденас понял свою ошибку слишком поздно. Рикардо схватил его за воротник.

— Ты обещал мне, что лаборатория ничего не найдёт.

— Я делал то, что вы приказали!

— Ты приказал себе самому сохранить копии, чтобы потом шантажировать меня.

— А вы собирались оставить мне хоть что-нибудь?

Именно этого признания Гектор ждал. Он достал телефон и показал экран.

— Разговор идёт на громкой связи с людьми, которые уже находятся у ворот. Рикардо, опусти оружие.

Рикардо понял, что вооружённые люди смотрят не на него, а на Гектора. Часть охраны особняка вернулась через служебный вход. Среди них были водители, садовники и повара. Те, кого он считал невидимыми.

Марта держала в руках железную кочергу.

— За моего сына ты тоже заплатишь, — сказала она.

Рикардо отступил.

— Вы думаете, что победили? Архивы сгорели.

— Не все, — ответила я.

Я достала из сумки маленький пластиковый пакет. В нём лежала моя рабочая карточка с памятью для телефона. Ещё до поездки в особняк я включила приложение, которое автоматически сохраняло фотографии и заметки в облачном хранилище. Я сфотографировала коробку, флакон, накладную и подпись Карденаса.

Я не планировала стать свидетелем.

Но отец научил меня: если видишь след, сначала зафиксируй его, а потом беги.

— Все документы уже отправлены в финансовый отдел Гарсы, — сказала я. — И копии получили люди, которые давно ждут доказательств против вашей компании.

Рикардо побледнел.

Ему нужны были не деньги Александра. Ему нужно было управлять его сетью и стать единственным человеком, к которому придут все, кто боялся Гарсу. Он хотел не просто наследство. Он хотел чужое имя.

И теперь это имя обернулось против него.

Ксимена подошла к Александру.

— Я виновата, — сказала она. — Даже если не знала про яд в первый день. Я принесла коробку. Я молчала. Я позволила отцу использовать меня.

Александр долго смотрел на неё.

— Ты спасла Валерию сегодня.

— Это не отменяет того, что я сделала.

— Не отменяет.

Она кивнула, принимая ответ.

— Я отдам тебе свою долю компании.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты впервые должна распорядиться своей жизнью сама. Откажись от всего, если хочешь. Но не отдавай это мне из страха.

Ксимена заплакала, однако не стала бросаться к нему. Она просто отошла от отца и встала рядом с Мартой.

Карденас опустился на стул. София забрала у него папку с результатами, а Гектор вызвал людей, которые должны были задержать Вильяреаля и его вооружённую охрану. Я не стала спрашивать, кто именно приедет. Мне было достаточно видеть, как Рикардо впервые оглянулся и понял: никто не собирается защищать его за деньги.

Позже мы нашли мою мать в гараже старого рыбного рынка. Она была напугана, но цела. Когда я обняла её, на её пальто пахло мятными леденцами — теми, которые она всегда носила в кармане после работы.

— Я знала, что ты полезешь спасать чужого человека, — прошептала она.

— Он не был чужим.

Я сама удивилась своим словам.

Александр тем временем проходил лечение. Таллий вывели не сразу. Его ноги ещё долго болели, волосы выпадали прядями, а ногти оставались покрытыми белыми полосами. Но он больше не позволял Карденасу выбирать ему лекарства. София составила новый план, а Марта лично проверяла каждый продукт на кухне.

Гектор нашёл моего исчезнувшего предшественника через два дня. Тот скрывался у сестры в другом городе и отказался возвращаться, пока не получил гарантии безопасности. Он рассказал, что видел, как Карденас уносил коробку для ванночек в ночь своего исчезновения. После этого цепь доказательств стала полной.

Рикардо лишился соглашений, складов и людей, которые считали его непобедимым. Карденас потерял клинику и свободу. Ксимена отказалась от брака и сама передала документы, связывавшие её отца с поддельными договорами. Она не просила у меня прощения каждый день. Вместо этого устроила Мартиных сына на работу в отдел, который проверял все старые поставки.

Это было единственное извинение, которому я поверила.

Через неделю Александр позвонил мне из больницы.

— София говорит, что вы больше не должны работать ночами в опасных домах.

— София права.

— Я хочу предложить вам работу.

— Массажисткой?

— Руководителем службы, которая будет проверять здоровье сотрудников и клиентов. Вы замечаете то, чего не замечают врачи.

Я усмехнулась.

— А если я снова замечу что-нибудь неприятное?

— Тогда вы снова скажете мне правду.

Я приехала к нему с отцомской старой записной книжкой, которую носила в сумке много лет. На первой странице отец когда-то записал формулу из своей работы: «След не кричит. Его нужно увидеть».

Александр попросил меня показать ему её.

Я открыла книжку рядом с его больничной кроватью. Он провёл пальцем по строчке, а потом посмотрел на свои руки — на пальцы, которые больше не дрожали так сильно.

— Я думал, что меня спасли деньги, — сказал он.

— Деньги спасли вам больницу и охрану.

— А вы?

Я закрыла записную книжку.

— Я просто не отвернулась.

В тот же день он подписал приказ, по которому все работники дома получили право отказывать врачу, охране или владельцу, если видели угрозу. Марту поставили во главе кухонной проверки. Гектор оставил службу, чтобы открыть охранное предприятие вместе с тем самым массажистом, который когда-то исчез.

А Ксимена пришла ко мне с небольшим футляром.

Внутри лежала серебряная ложечка для лечебных ванн. На её краю сохранилась тонкая белая корка того самого порошка.

— Я хочу, чтобы вы уничтожили её, — сказала она.

— Почему не сделали это сами?

— Потому что я слишком долго уничтожала всё сама. Теперь хочу, чтобы решение принял человек, который увидел правду первым.

Я отнесла ложечку Софии. Она запечатала её для дела, а потом мы вместе передали образец тем, кто должен был расследовать отравление. Не ради мести. Ради того, чтобы никто больше не поверил в безобидную ванночку, если человек рядом медленно исчезает.

Александр выписался спустя несколько дней. В его волосах остались редкие тёмные пряди, а на ступнях — следы болезни. Он не стал прежним. И я тоже.

В день, когда он впервые самостоятельно прошёл по коридору больницы, он остановился возле стенда с фотографиями сотрудников.

Там была и моя фотография — не как массажистки, а как руководителя новой службы.

Александр посмотрел на неё, потом на меня.

— Вы всё ещё думаете, что ваши руки созданы только для того, чтобы снимать чужую боль?

Я вспомнила волосы на ладони, холодные ворота, голос матери в телефонной трубке и серебряную ложечку с белым налётом.

— Нет, — ответила я. — Иногда они нужны, чтобы не дать убийце спрятать след.

Он улыбнулся, а я раскрыла отцовскую записную книжку именно на той странице, где чернила почти выцвели.

«След не кричит», — прочитал Александр.

— Но сегодня, Валерия, его услышали все.