ЧАСТЬ 4

Артур не успел убрать телефон. Маркус увидел строку на экране и шагнул ко мне.

— Ты купила «Харроу-Хилл»?

Его голос сорвался на последнем слове.

Я не ответила сразу.

В зале пахло растаявшим льдом, разлитым виски и горячими проводами от перегруженного оборудования. Несколько гостей отступили к стенам. Никто больше не хотел стоять рядом с Маркусом.

— Это невозможно, — сказал он. — Комплекс принадлежит «Северному рубежу». Их совет директоров не продаёт такие объекты частным лицам.

— Не частному лицу.

Я кивнула на экран, где всё ещё стояло имя фонда Вейл.

— Фонду, который теперь владеет контрольным пакетом твоей компании.

Маркус уставился на меня.

— Ты использовала мои деньги, чтобы купить тюрьму?

— Нет. Я использовала деньги, которые ты пытался украсть.

Артур открыл папку на планшете.

— Сделка была проведена через дочернюю структуру фонда. За три недели до сегодняшнего вечера. Цена составила сто восемьдесят миллионов.

— Три недели? — Джессика повернулась ко мне. — Ты знала всё три недели?

— Я знала достаточно.

— Но зачем тебе это место?

Я посмотрела на экран, где Артём всё ещё сидел в своей комнате.

— Потому что Артём провёл там шестнадцать лет. И потому что Маркус подписал контракт на поставку программного обеспечения именно для этой системы.

Маркус засмеялся, но звук вышел сухим и ломким.

— Ты хочешь посадить меня в тюрьму? Это детская месть.

— Нет. Я хочу, чтобы ты оказался там, где твои решения уже давно держали других людей.

Двери зала распахнулись. Вошли представители государственного ведомства и сотрудники финансового контроля. Они не кричали, не размахивали бумагами и не устраивали спектакля. Один из них подошёл к Маркусу и спокойно попросил пройти для дачи объяснений по делу о продаже защищённого кода и сокрытии активов.

Маркус резко отступил.

— Это заговор моей жены.

— Это подтверждено вашими подписями, — ответила женщина с папкой. — И банковскими переводами.

Он повернулся к Артуру.

— Ты предал меня.

— Нет, Маркус. Я слишком долго позволял тебе предавать всех остальных.

Джессика попыталась пройти к нему.

— Маркус, скажи им, что я ничего не знала.

Он даже не посмотрел на неё.

— Ты знала достаточно, чтобы носить платье за сорок тысяч долларов.

— Ты обещал, что квартира будет моей!

— У тебя будет время обсудить это с адвокатом.

— У меня нет адвоката!

Он снова посмотрел на меня. В его взгляде появилась не любовь и не раскаяние. Только страх потерять то, что он считал своим.

— Елена, убери жалобу, и я подпишу всё, что хочешь.

— Ты не понял.

— Я отдам тебе компанию.

— Она уже не твоя.

— Деньги.

— Их тоже нет.

— Тогда чего ты хочешь?

Я взглянула на свои часы. На платиновой крышке всё ещё читалась его любимая фраза.

— Чтобы ты перестал называть кражу успехом.

Его увели через боковой выход. Не в наручниках. Пока. Но под каждым шагом его сопровождали документы, подписи и счета, которые он считал невидимыми.

Когда двери за ним закрылись, в зале никто не заговорил.

Я думала, что почувствую облегчение. Но внутри была только усталость, такая глубокая, что хотелось снять платье, лечь на холодный мрамор и больше не вставать.

Артур подошёл ко мне.

— Вы спасли компанию.

— Я спасла то, что мы построили до него.

— А себя?

Я не ответила.

На экране снова появилось лицо Артёма. Он смотрел на меня с тревогой.

— Елена, приезжай завтра утром.

— В «Харроу-Хилл»?

— Да. Нам нужно поговорить до того, как ты подпишешь распоряжение о моём освобождении.

Я застыла.

— Ты не хочешь выйти?

Артём опустил взгляд.

— Хочу. Но я не единственный человек, которого Маркус спрятал за решёткой.

Он достал из кармана сложенный лист бумаги. Даже через экран я заметила на нём знакомую печать фонда.

— Здесь список сотрудников и инженеров, которых он объявил виновными, когда присваивал их разработки. Некоторые до сих пор отбывают срок. Ты можешь выпустить меня одного. А можешь открыть все дела.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Не то, что сделал бы Маркус. Не выбирай тех, кто принесёт тебе выгоду. Выбери тех, чьи голоса он отнял.

Связь оборвалась.

Я осталась среди погасших экранов, пустых бокалов и людей, которые ещё недавно аплодировали моему мужу.

Утром я приехала в «Харроу-Хилл». Комплекс стоял среди чёрных холмов, окружённый двойным забором и прожекторами. На проходной охранник проверил документы, затем передал мне металлический жетон владельца.

Он оказался тяжёлым и тёплым от чужой ладони.

— Для Маркуса Стерлинга подготовлена отдельная комната? — спросила я.

— Да, госпожа Вейл.

— Не отдельная. Обычная.

Охранник посмотрел на меня внимательнее.

— Он будет возмущаться.

— Пусть.

В административном корпусе меня встретила начальница комплекса Мира Сато. У неё были короткие седые волосы и шрам у брови.

— Я видела его приказы, — сказала она. — Он требовал, чтобы заключённых, связанных с вашими разработками, не допускали к пересмотру дел.

— Я хочу все папки.

Мира положила на стол толстую коробку. На крышке чёрным маркером было написано: «Архив особого контроля».

— Ваш муж считал, что если спрятать бумагу подальше, человек исчезает.

Я открыла коробку.

Внутри лежали заявления, расчёты, письма и фотографии. На первом листе стояло имя Артёма. На втором — имя инженера, которого я знала по первым годам компании. На третьем — моя собственная подпись под документом о передаче прав.

Я помнила этот вечер. Маркус принёс бумаги и сказал, что это обычная регистрация фонда. Я подписала, потому что верила мужу.

Мира увидела, как я побледнела.

— Вы тоже были одной из его жертв.

— Нет, — ответила я. — Я была его прикрытием.

В камере Артём сидел на краю койки. Когда дверь открылась, он поднялся, но не подошёл.

— Ты изменилась, — сказал он.

— Я наконец перестала играть роль, которую мне дали.

Он посмотрел на жетон в моей руке.

— Освободи меня.

— Освобожу.

— Сегодня?

— Сегодня.

Он отвёл взгляд.

— А остальных?

Я положила перед ним папку.

— Всех, чьи дела можно подтвердить. Не по списку мести. По доказательствам.

Артём долго молчал, читая первые страницы.

— Это займёт годы.

— Значит, начнём сегодня.

Он поднял глаза.

— Ты понимаешь, что потеряешь контроль над частью компании? Если раскроешь всё, многие инвесторы уйдут.

— Пусть уходят.

— И фонд тоже пострадает.

— Фонд создавался не для того, чтобы сохранять красивую цифру.

Артём улыбнулся, но в этой улыбке была боль.

— Ты всё ещё носишь его часы.

Я посмотрела на платиновый корпус.

— Нет. Я ношу напоминание о том, как легко человек превращает время в оружие.

— Сними их.

Я сняла часы и положила на металлический стол между нами.

За стеной загремела решётка. Далеко в коридоре кто-то позвал надзирателя. В этот же момент на внутреннем экране комплекса появилось имя нового заключённого: «Маркус Стерлинг».

Мира стояла у двери.

— Его ведут сюда.

Артём посмотрел на меня.

— Ты хочешь увидеть его?

Я подняла часы со стола и передала их Мире.

— Нет. Передайте их в архив вместе с его делом.

— А если он спросит, где вы?

Я вышла в коридор, где под потолком мерцала лампа, а за стеклом охраны открывались внутренние ворота.

— Скажите ему, что я занята возвращением имён.

В конце коридора щёлкнул замок камеры, и голос Маркуса впервые прозвучал не над толпой, а за толстой металлической дверью:

— Елена, ты не имеешь права!

Я остановилась у стола с папками, раскрыла первое дело и положила рядом свой старый медный ключ с числом 0417.