Я вошла в дом мужа вместо погашенного долга, но увидела кровь на его рукаве — и его лицо внезапно изменилось

Через час после свадьбы я услышала из-за запертой двери голос собственного отца, хотя все уверяли меня, что он исчез три месяца назад.

Я остановилась посреди коридора, прижав ладонь к холодной мраморной стене. Из-за двери донёсся хриплый шёпот:

— Елена… не подходи к окну…

У меня подкосились ноги.

Отец произнёс моё имя так, как произносил его в детстве, когда я боялась грозы. С той же мягкой паузой между слогами. С той же привычкой немного тянуть последнюю гласную.

Я уже собиралась дёрнуть ручку, когда сзади раздался стук трости.

— Вам показалось, синьора Маркетти, — сказал Викторио, остановившись в десяти шагах.

На его пальцах блестели серебряные перстни, а под ногтями темнела пыль, будто он только что спускался в подвал.

— Я слышала голос.

— В этом доме много голосов.

— Среди них был голос моего отца.

Викторио медленно улыбнулся.

— Ваш отец умер для этой семьи в тот день, когда перестал платить.

Я почувствовала, как внутри поднимается ледяная волна.

— Не смейте говорить о нём так.

— А вы не смейте открывать двери, которые вам не принадлежат.

Он взялся за ручку, но дверь изнутри вдруг тихо скрипнула. Викторио резко повернул голову. На мгновение его спокойное лицо стало пустым, испуганным. Потом он толкнул дверь плечом и вошёл.

Я увидела только узкую комнату без окон, железную кровать и белую чашку на полу. На стене качалась лампочка. В дальнем углу что-то шевельнулось.

— Папа?

Викторио захлопнул дверь прямо передо мной.

Изнутри донёсся глухой удар.

Я бросилась к ручке, но она уже не поворачивалась.

— Вы с ума сошли? — закричала я. — Откройте!

— Идите в свою комнату.

— Что вы с ним сделали?

— Я сказал, идите.

В его голосе исчезла вежливость.

Я отступила, потому что услышала за дверью ещё один звук. Не стон. Не удар. Короткий металлический щелчок, будто кто-то снимал наручники.

В этот момент из кабинета выехал Дамиан.

Он двигался бесшумно, почти без помощи рук, и его кресло остановилось рядом с нами. Белая рубашка была застёгнута до горла. Только левый рукав снова оставался закатанным, а на манжете правого виднелось бурое пятно.

— Почему моя жена кричит в коридоре? — спросил он.

Викторио опустил глаза.

— Она услышала шум.

— Я услышала голос отца.

Дамиан посмотрел на запертую дверь. Его лицо не изменилось, но пальцы на подлокотнике сжались так сильно, что побелели костяшки.

— Здесь нет вашего отца.

— Тогда откройте дверь.

— Не сейчас.

— Вы купили мою жизнь, а теперь запрещаете мне даже проверять, кто сидит за стеной?

Его взгляд стал тяжелее.

— Я не покупал вас, Елена.

— Вы заплатили за мой долг. Разница только в формулировке.

На пол упала маленькая латунная заколка. Я заметила её возле колеса кресла и машинально подняла. На заколке была выгравирована буква «М» — такая же, какую отец носил на цепочке много лет.

Дамиан увидел предмет в моей ладони.

— Откуда у вас это?

— Она лежала здесь.

Он подъехал ближе. От него пахло древесным дымом и лекарством. Не дорогим одеколоном, а резким больничным спиртом.

— Отдайте.

— Сначала скажите, почему вещь моего отца находится возле запертой комнаты.

Викторио сделал шаг ко мне, но Дамиан остановил его одним движением руки.

— Оставь нас.

— Дамиан…

— Я сказал, оставь.

Викторио ушёл, прикрыв дверь. Мы остались одни под гулом старых часов.

— Ваш отец не тот человек, за которого вы его принимаете, — сказал Дамиан.

— А вы тот, за кого себя выдаёте?

На его лице впервые появилась усталость.

— Я не выдаю себя ни за кого.

— Тогда почему вы не встаёте?

Тишина стала такой плотной, что я услышала, как в камине лопнула полено.

Дамиан медленно опустил глаза на свои ноги.

— Потому что в этом доме за попытку встать платят кровью.

У меня перехватило дыхание.

Он положил ладонь на левый подлокотник, и из-под манжеты показалась тонкая красная полоса, будто кожу недавно стягивали металлическим браслетом.

— Сегодня ночью, — прошептал он, — не запирайте дверь своей спальни. И если услышите три удара в стену, не отвечайте.

— Кто ударит?

Он посмотрел на заколку в моей руке.

— Тот, кого вы считаете мёртвым.

В ту же секунду в конце коридора погас свет, а из-за запертой двери раздались три медленных удара. Я шагнула к стене, Дамиан резко потянулся ко мне, и его пальцы почти коснулись моей руки, когда за дверью повернулся ключ…

ЧАСТЬ 2

Ключ повернулся, но дверь не открылась.

Дамиан схватил меня за запястье и потянул к нише между двумя колоннами. Его рука оказалась неожиданно сильной. Я ударилась плечом о камень и едва не вскрикнула.

— Тише, — прошептал он.

— Вы сказали, что здесь нет моего отца!

— Я сказал, что не могу сейчас открыть дверь.

— Вы лжёте.

— Да.

Это признание прозвучало так спокойно, что я на мгновение забыла о страхе.

Из-за двери послышались шаги. Кто-то прошёл по комнате, задел железную кровать, затем остановился у самой стены.

— Елена, — произнёс голос отца. — Если ты меня слышишь, не верь Дамиану.

Дамиан закрыл мне рот ладонью.

Я впилась зубами в его пальцы, но он не отдёрнул руку. В его глазах не было злости. Только отчаяние.

— Если он узнает, что вы слышали этот голос, — прошептал Дамиан, — вы не доживёте до рассвета.

— Кто «он»?

— Мой брат.

В коридоре щёлкнул выключатель. Свет вернулся. Викторио стоял у лестницы, а рядом с ним — высокий мужчина в тёмном пальто. Он был похож на Дамиана настолько, что я сначала решила, будто вижу отражение в зеркале.

Только у него не было кресла.

Он шёл свободно, уверенно, слегка покачивая в руке тонкую кожаную перчатку.

— Елена, — сказал он. — Наконец-то мы познакомились.

Дамиан развернул кресло, заслонив меня собой.

— Маттео, ты рано.

— А ты слишком долго прячешь жену от семьи.

Маттео улыбнулся. На его подбородке была свежая царапина. Когда он проходил мимо, я почувствовала запах табака и мятных леденцов.

— Надеюсь, брат не напугал тебя, — сказал он мне.

— Он предупредил, что в доме опасно.

— Умный мужчина. Жаль, что беспомощный.

Улыбка Дамиана исчезла.

— Уходи.

— Я пришёл проверить, как проходит первая ночь брака.

— Твоя забота не требуется.

Маттео наклонился к нему и тихо произнёс:

— Не забывай, кто держит ключи от твоих ног.

Мне показалось, что я ослышалась. Дамиан побледнел, а Маттео повернулся ко мне.

— Завтра вам покажут сад. В подвал спускаться нельзя. В кабинет брата тоже. И особенно не пытайтесь жалеть его.

— Почему?

— Жалость заставляет людей делать глупости.

Он ушёл, оставив после себя запах мяты.

Только когда его шаги стихли, Дамиан позволил себе выдохнуть.

— Он сказал, что держит ключи от ваших ног.

— Маттео любит говорить загадками.

— А вы любите скрывать правду.

Он посмотрел на меня.

— Если хотите дожить до утра, делайте то, что я говорю.

В два часа ночи я проснулась от трёх ударов в стену.

Дверь спальни была заперта изнутри, но под ней виднелась тонкая полоска света. Я надела туфли, спрятала латунную заколку в карман халата и вышла через тайный проход, обнаруженный за тяжёлым зеркалом.

Он вёл в кабинет Дамиана.

Внутри горела настольная лампа с зелёным стеклом. На столе лежали медицинские ампулы, старый магнитофон и фотография двух мальчиков. На обороте было написано: «Дамиан и Маттео. Последний день свободы».

Я услышала шум за дверью и спряталась за занавеской.

Вошёл Дамиан. Он закрыл дверь, оглянулся и медленно поднялся с кресла.

Я перестала дышать.

Он стоял, держась за стол обеими руками. Ноги дрожали, но не были мёртвыми. На левой лодыжке краснел глубокий след от цепи.

— Вы ходите, — выдохнула я.

Он вздрогнул.

— Вы должны были спать.

— А вы должны были быть прикованы?

Дамиан опустился на край кресла.

— Маттео вводит мне препарат, который заставляет мышцы переставать слушаться. Когда действие проходит, он надевает цепь. Поэтому я и хожу только ночью.

— Зачем?

— Чтобы все верили, что я сломлен.

Он включил магнитофон. Из динамика послышался голос Маттео:

— Подпиши передачу полномочий, и твоя жена останется жива.

Следом раздался голос Дамиана, глухой от боли:

— Где мой брат?

— Твой брат умер три месяца назад. Никто не станет искать человека, который уже не существует.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

Запись оборвалась.

— Кто был за дверью? — спросила я.

Дамиан долго молчал.

Потом достал из стола фотографию моего отца. На ней отец стоял рядом с Маттео у чёрного автомобиля.

— Ваш отец не умер, Елена. Он узнал, что Маттео подменил меня на переговорах и присвоил деньги семьи. Поэтому Маттео запер его. А вас привёз сюда, чтобы заставить меня подписать последние бумаги.

— Почему отец сказал, чтобы я вам не верила?

— Потому что он не знает, что произошло после того, как его схватили.

Дамиан открыл нижний ящик и достал тонкую папку, перевязанную красной лентой.

— Здесь доказательство того, что Маттео украл всё. Но открыть её можно только в присутствии нотариуса. Завтра он приведёт своего человека.

— И что будет?

— Он заставит меня передать ему имя, деньги и власть.

— А если вы откажетесь?

Дамиан посмотрел на след цепи.

— Тогда он убьёт вашего отца первым.

В коридоре раздался звонок телефона.

На экране высветился номер, сохранённый у Дамиана без имени. Он ответил, и из трубки донёсся сдавленный голос:

— Не открывай папку. В ней нет того, что ты думаешь. Маттео уже знает, что Елена всё слышала…

ЧАСТЬ 3

— Кто это? — спросила я.

Дамиан не ответил. Он медленно положил телефон на стол, будто тот стал слишком тяжёлым.

— Ваш отец.

Я шагнула к аппарату.

— Дайте мне поговорить с ним.

— Он отключился.

— Перезвоните!

— Нельзя.

В дверь постучали.

Раз.

Два.

Три.

Дамиан мгновенно убрал папку под рубашку и снова сел в кресло. Я спряталась за письменным столом, сжимая латунную заколку так, что края впились в ладонь.

Вошёл нотариус в очках с золотой цепочкой. Следом появился Маттео. Он держал в руке небольшой металлический футляр.

— Утро начинается с хороших новостей, — сказал Маттео. — Сегодня мой брат наконец перестанет сопротивляться.

— Я ничего не подпишу, — ответил Дамиан.

— Подпишешь.

Маттео положил футляр на стол. Внутри лежала ампула с прозрачной жидкостью.

— Один укол, и ты снова станешь удобным. Как в день аварии.

Я увидела, как Дамиан стиснул зубы.

— Аварии не было, — сказала я, выходя из-за стола.

Маттео резко повернулся.

Нотариус вскрикнул. Дамиан попытался подняться, но Маттео схватил его за плечо и прижал к креслу.

— Ты всё слышала? — спросил он.

— Достаточно.

— Тогда ты понимаешь, что твой отец умрёт, если ты продолжишь играть в героиню.

— Где он?

Маттео усмехнулся.

— За стеной.

Дамиан закрыл глаза.

— Елена, не верь ему.

— Пусть отец сам скажет.

Маттео кивнул нотариусу. Тот включил магнитофон.

Из динамика прозвучал голос моего отца:

— Елена, если ты это слышишь, я виноват. Я подписал бумаги, потому что Маттео угрожал Дамиану. Он не похищал меня. Он пытался вытащить меня из дома, но я отказался уходить без документов.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Запись продолжалась:

— Маттео не настоящий наследник. Он мой сын, но не сын Антонио Крофта. Дамиан — единственный законный наследник. Твой отец узнал это в ночь, когда нашёл старое свидетельство о рождении. Маттео запер меня, а Дамиана посадил в кресло и объявил больным, чтобы отнять власть.

Маттео побледнел.

— Выключи это.

Нотариус не двигался.

На записи отец говорил дальше:

— Кровь на рукаве Дамиана появилась, когда он пытался освободить меня. Маттео ударил его ножом и снова приковал к креслу. Если Елена рядом с ним, значит, её тоже втянули в эту клетку. Не спасайте меня ценой своей свободы.

Запись закончилась щелчком.

В комнате стало тихо.

Я посмотрела на Дамиана. Он сидел неподвижно, а по его щеке скользнула единственная слеза.

— Почему вы не сказали мне сразу? — спросила я.

— Потому что вы бы попытались спасти отца одна. И Маттео убил бы вас обоих.

— А теперь?

— Теперь у нас есть свидетель.

Нотариус снял очки.

— У меня есть копия свидетельства о рождении, — сказал он. — Я передал её человеку, который ждёт снаружи.

Маттео бросился к двери, но в коридоре уже послышались тяжёлые шаги.

Он остановился, глядя на меня.

— Ты думаешь, победила?

— Нет.

Я достала из кармана латунную заколку.

— Я просто перестала верить вам.

Маттео улыбнулся, и эта улыбка была страшнее угрозы.

— Тогда спроси у своего мужа, кто открыл мне дверь в дом.

Дамиан резко повернул голову.

— Что ты хочешь сказать?

Маттео посмотрел на него и прошептал:

— Тот, кто сейчас стоит за твоей спиной.

Я обернулась.

В открытом дверном проёме стоял Викторио. В руке он держал пистолет, направленный не на Маттео, а на Дамиана. И на его запястье была такая же красная полоса, как у человека, который недавно носил наручники…