ЧАСТЬ 4

— Соедините меня с ним, — сказала я.

Андрей включил громкую связь. В кабинете пахло бумагой, пылью и крепким кофе из соседней комнаты.

— Елена? — спросил старческий голос. — Меня зовут Сергей Павлович. Я работал с вашим отцом.

— Что за страница?

— Не страница. Приложение к соглашению. Виктор спрятал его у меня, потому что не доверял архивариусу.

Людмила вцепилась в ручку сумки.

— Не смейте поднимать старые дела, — сказала она.

Сергей Павлович услышал её.

— Людмила, я ждал тридцать лет. Думаете, мне приятно снова произносить ваше имя?

Марк провёл ладонью по лицу.

— Что там написано?

— Что дом нельзя продавать, сдавать или передавать в залог до тех пор, пока Назар и Лиля не получат самостоятельное жильё по своему выбору. И ещё одно условие: если их мать решит прекратить брак, фонд обязан оплатить детям образование и переезд.

Я посмотрела на Андрея.

— Отец предусмотрел и это?

— Виктор Сергеевич был осторожнее, чем вы думали, — ответил нотариус.

Марк вскочил.

— Значит, она заранее собиралась уйти от меня?

Я медленно повернулась к нему.

— Нет. Я собиралась, чтобы у детей было место, где никто не сможет их выгнать.

— Ты всё это время скрывала от меня документы.

— Я не знала, что они существуют.

Людмила резко подалась вперёд.

— Марк, не слушай их! Они хотят оставить тебя ни с чем.

Он посмотрел на неё, потом на Оксану.

— А что именно я должен был получить?

Оксана заплакала.

— Мама сказала, что после аренды мы погасим долги. Потом Марк оформит кредит под дом, а ты уедешь с детьми к сестре.

У меня перехватило дыхание.

— Кредит уже оформляли?

Андрей открыл папку и достал выписку.

— Заявка подана три дня назад. Сумма — шесть миллионов. Цель указана как ремонт объекта.

Я почувствовала, как подо мной качнулся стул.

— Марк, ты собирался заложить дом?

— Я хотел закрыть долги Оксаны и оплатить лечение матери.

— Ты собирался сделать это моим именем.

— Я думал, что потом всё верну.

— Как ты вернёшь детям их комнаты, если банк заберёт дом?

Он опустил голову.

Назар стоял у стены, сжимая латунный брелок. Лиля держала его за рукав.

— Ты говорил, что мы семья, — сказала она.

Марк посмотрел на неё.

— Я люблю вас.

— Тогда почему продавал нашу комнату?

Он шагнул к дочери, но остановился, не дойдя двух метров.

— Я ошибся.

— Ты не ошибся, — тихо ответил Назар. — Ты всё посчитал.

Эти слова разрушили остаток его оправданий.

В дверь постучали. Вошли двое сотрудников службы регистрации и женщина из банка. Андрей заранее отправил им уведомление о спорной доверенности и приложил соглашение Виктора.

— Заявка на кредит приостановлена, — сказала банковская сотрудница. — Деньги не перечислялись. Но нам нужно получить письменное объяснение от Марка Сергеевича.

— Я всё подпишу, — сказал Марк.

— Сначала вы вернёте полученную предоплату, — ответил Андрей. — Затем аннулируете все объявления и передадите доступ к счетам фонда детям.

Людмила вскочила.

— У вас нет права распоряжаться моей семьёй!

— А у вас нет права распоряжаться домом чужих детей, — сказала я.

В тот же день Оксана вернула деньги постояльцам. Она делала переводы в коридоре нотариальной конторы, сидя на низком подоконнике, пока её телефон не перестал принимать новые сообщения.

Людмила отказалась подписывать признание добровольно. Тогда Андрей показал ей вторую часть архива: таблицы с переводами, копии расписок и письмо Виктора, где он объяснял, почему не стал разрушать семью Марка публичным скандалом.

Людмила прочитала письмо стоя. Её пальцы дрожали.

— Он всю жизнь считал меня воровкой.

— Вы сами дали ему основания, — ответила я.

— Я брала деньги, потому что Марк был слабым ребёнком. Его отец бросил нас. Мне пришлось растить его одной.

— Вы брали деньги и после того, как Марк вырос.

Она не ответила.

Но Марк ответил за неё:

— И меня ты тоже растила так, чтобы я всегда был тебе должен.

Людмила посмотрела на сына.

— Я делала всё ради тебя.

— Нет. Ты делала так, чтобы я никогда не смог уйти.

Он снял обручальное кольцо и положил его на стол передо мной. Я не протянула руку.

— Развод будет, — сказала я. — И дети останутся со мной. Но я не стану добиваться, чтобы тебя лишили общения с ними, если ты сам перестанешь втягивать их в свои долги и объяснишь им правду.

Марк кивнул.

— Я подпишу всё.

— Не мне обещай. Им.

Он опустился на корточки перед Назаром и Лилей. Назар не отступил, но и не приблизился.

— Я предал вас, — сказал Марк. — Не потому, что вы мне чужие. А потому, что я позволил страху перед матерью стать важнее вас.

Лиля вытерла щёку рукавом.

— Ты больше не будешь входить в нашу комнату без стука?

— Не буду.

— И не будешь говорить, что это всё ради семьи?

— Не буду.

Назар снял с ключей латунный брелок и положил его на ладонь Марка.

— Верни, когда докажешь.

Марк сжал домик в пальцах, но не забрал его.

— Я не заслужил.

— Поэтому пока подержи и не потеряй.

Через два дня все трое Оксаниных детей уехали к отцу. Людмила поселилась у сестры и получила официальное уведомление о запрете распоряжаться домом. Оксана подписала обязательство вернуть остаток денег и отказалась от любых требований к имуществу.

Я подала на развод не из мести. Просто больше не хотела называть браком жизнь, в которой моих детей можно было обменять на кредит.

Последний разговор с Марком состоялся в кабинете, где всё началось. На столе лежала зелёная папка, а рядом — новый договор фонда. В нём были записаны имена Назара и Лили и условия, которые никто больше не мог толковать по-своему.

— Ты оставляешь дом детям? — спросил Марк.

— Я возвращаю им то, что отец отдал им с самого начала.

— А ты?

Я коснулась обложки папки.

— Я остаюсь их матерью. Этого достаточно.

Марк достал из кармана латунный брелок.

— Назар сказал вернуть, когда я докажу.

— Тогда начни с первого платежа по долгу Оксаны и с честного разговора без оправданий.

Он положил брелок на стол.

— Он не мой.

— Нет, — сказала я. — Никогда не был.

Вечером Назар прикрепил его обратно к своим ключам. Лиля занесла в комнату новую коробку с книгами, а потом остановилась у двери кабинета.