После ужина мы с сыном рухнули на кухне, а когда муж вернулся, его рука дрогнула над синей тарелкой

Когда муж вернулся на кухню, я лежала на холодной плитке и притворялась мёртвой, пока его рука дрожала над синей тарелкой.

Ещё десять минут назад Андрей улыбался, раскладывая ужин по тарелкам. Он даже вытер соус с края Максимовой тарелки бумажной салфеткой и сказал:

— Ешьте, пока горячее. Я сегодня постарался.

Потом всё произошло почти одновременно. У меня онемели пальцы, перед глазами поплыл жёлтый свет лампы, а Максим успел только схватиться за край стола. Мы рухнули рядом, и я услышала, как керамическая ложка покатилась по полу.

Я не потеряла сознание. Я поняла это сразу, потому что слышала собственное сердце — тяжёлое, испуганное, слишком громкое.

Андрей позвонил кому-то из коридора.

— Готово… скоро их обоих не будет.

Я прижалась щекой к плитке и заставила себя дышать медленно. Рядом лежал Максим. Его рука была подвернута под тело, но рёбра едва заметно поднимались.

— Пока не двигайся, — прошептала я, когда шаги мужа удалились.

Максим чуть шевельнул ресницами.

Андрей вернулся и поднял моё запястье. Пальцы у него были тёплые. Почти заботливые.

— Так будет легче для всех, — сказал он сыну.

Я едва не закричала. Не из-за страха даже, а от той страшной ясности, которая вдруг прорезала затуманенную голову: человек, с которым я прожила пятнадцать лет, действительно хотел, чтобы мы не проснулись.

В гараже хлопнула дверь. Я подождала, пока его машина отъедет, и открыла глаза.

— Телефоны, — прошептал Максим.

Их не было. Андрей забрал оба.

На столе осталась синяя тарелка с несколькими кусочками мяса. Я достала пакет для заморозки, переложила туда еду и спрятала пакет за пачкой горошка. Руки тряслись так сильно, что пластик шуршал на всю кухню.

В узком шкафчике возле кладовой я нашла старый проводной телефон. Андрей давно собирался его отключить, но всё откладывал.

— Помогите, — прошептала я диспетчеру. — Мы с сыном отравились после ужина. Муж сказал, что нас больше не будет.

— Он в доме?

— Не знаю.

Максим подполз к окну и приподнял край жалюзи. Света с улицы не было. Я помогла ему подняться, но его колени подогнулись, и он вцепился в моё запястье.

Мы добрались до задней двери. Я уже повернула ключ, когда по жалюзи скользнули фары.

— На пол, — прошептала я.

Максим лёг возле стула, а я вернулась на плитку и положила его руку точно туда, где она была раньше. Снаружи хлопнула дверца машины. В замке заскрежетал ключ.

Андрей вошёл. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом взял синюю тарелку. Я услышала скрип керамики.

Он подошёл к Максиму.

— Максим?

Сын не ответил.

В переднюю дверь трижды постучали. Андрей резко повернул голову. Его пальцы сжали тарелку так сильно, что она жалобно хрустнула.

Ручка двери начала медленно опускаться…

ЧАСТЬ 2

Ручка опустилась до конца, и в прихожую вошла женщина в тёмной куртке с красным медицинским чемоданом.

— Скорая помощь, — громко сказала она. — Елена Сергеевна? Где пострадавшие?

Андрей поставил синюю тарелку на стол и улыбнулся. Но улыбка вышла кривой.

— Здесь небольшая семейная неприятность. Жена и сын выпили лишнего.

— Они лежат на кухне после ужина, — ответила женщина. — Отойдите от них.

За её плечом появился мужчина в форме. Я узнала голос: это был тот самый диспетчер, который разговаривал со мной по телефону. Андрей отступил на шаг.

— Я муж, — сказал он. — Я сам всё объясню.

— Объясните потом, — сухо ответил мужчина. — Сейчас нам нужны больные.

Медсестра присела рядом со мной. От её перчаток пахло спиртом и резиной. Она коснулась моей шеи, потом подняла веки.

— Елена, вы меня слышите?

Я медленно застонала.

— Да… кружится голова.

— Не вставайте. Максим, вы меня слышите?

Сын открыл глаза и прошептал:

— Вода…

Андрей сделал шаг к нему.

— Он иногда так реагирует на лекарства, — быстро сказал он.

Медсестра резко посмотрела на него.

— На какие именно?

— На обычные. Витамины. Я не помню.

Его ладонь легла на край стола. Под ногтем большого пальца темнела тонкая коричневая полоска. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается ледяная волна.

Медсестра попросила принести пакет для анализов. Я с трудом повернула голову к морозилке.

— Еда… там…

Андрей побледнел.

— Она бредит.

— Пусть сама покажет, — сказала медсестра.

Я подняла руку и указала на нижний ящик. Муж бросился к нему, но мужчина в форме перегородил дорогу.

— Не трогайте ничего.

Пакет с едой положили в прозрачный контейнер. Синюю тарелку тоже забрали. Андрей стоял у холодильника, сжимая пальцы, будто пытался удержать ими рассыпающуюся жизнь.

В машине скорой помощи Максим лежал рядом со мной. Над нами мерцала белая лампа, а колёса грохотали по ночной дороге.

— Мама, — прошептал он. — Ты знала?

— Что?

— Он три дня спрашивал, где лежат мои документы. И вчера сказал, что после моего восемнадцатилетия деньги от бабушки перейдут ему.

Я закрыла глаза. После смерти моей матери Максим действительно должен был получить наследство, но до совершеннолетия распоряжаться им мог только назначенный попечитель. Андрей не имел к этим деньгам доступа. Я никогда не рассказывала сыну, что неделю назад нашла в кабинете мужа копию доверенности с моей поддельной подписью.

В больнице нас разделили. В коридоре пахло йодом и мокрыми полотенцами. Я услышала, как Андрей спорит с дежурным врачом.

— Я имею право быть рядом с семьёй!

— Вы имеете право ждать в коридоре, — ответил врач.

Ко мне подошла медсестра и тихо сказала:

— В еде нашли вещество, которое не должно находиться на кухне. Но есть ещё одна странность. В вашей крови обнаружили не только сильное снотворное.

— Что ещё?

Она посмотрела на дверь.

— Следы препарата, который обычно используют в ветеринарии. Кто-то хотел, чтобы вы не просто уснули.

В этот момент из конца коридора донёсся голос Андрея:

— Кирилл, ты обещал, что всё закончится сегодня!

Он говорил по телефону, но дверь в палату оставалась приоткрытой. Я приподнялась на локте.

Андрей замер, поняв, что я слышала. Потом медленно убрал телефон от уха.

А у стены за его спиной стоял незнакомый мужчина с мокрыми плечами и смотрел прямо на него…

ЧАСТЬ 3

Мужчина у стены оказался Кириллом Воронцовым — деловым партнёром Андрея, о котором я слышала только в разговорах. Он был худым, с рассечённой бровью и красной папкой под мышкой.

— Ты сказал, что они уже мертвы, — произнёс Кирилл.

В коридоре стало так тихо, что я услышала писк аппарата в соседней палате.

Андрей шагнул к нему.

— Замолчи.

— Ты обещал, что никаких следов не останется.

Дежурный врач поднялся со стула.

— Господин, отойдите от пациента.

Но Кирилл уже не мог остановиться. Он открыл папку и вытащил несколько листов.

— Покажи ей, Андрей. Покажи, зачем ты это сделал.

Андрей бросился к папке, но я успела забрать верхний документ. Это была копия договора страхования. На мою жизнь. Получатель — Андрей. Сумма заставила меня перестать чувствовать холод в пальцах.

— Ты застраховал меня на двадцать миллионов? — спросила я.

— Елена, это не то, что ты думаешь.

Кирилл усмехнулся.

— Именно то. Его фирма должна банку двенадцать миллионов. Он заложил дом, машину и свою долю. Страховые деньги должны были закрыть долг, а после твоей смерти Максим подписал бы доверенность на наследство.

Я посмотрела на Андрея.

— А если бы я выжила?

— Ты бы не выжила, — ответил он слишком быстро.

Максим, лежавший на соседней койке, повернул голову.

— Он хотел убить нас обоих.

— Нет, — выдохнул Андрей. — Тебя я не хотел. Ты был частью схемы.

Эти слова ударили сильнее всего. Не потому, что я сомневалась в его жестокости, а потому, что Максим услышал их сам.

Кирилл положил на кровать второй документ.

— Здесь твоя подпись на доверенности. Только она поддельная. Я отнёс оригинал нотариусу, потому что понял: Андрей собирается убрать и меня после сделки.

— Ты помогал ему, — сказала я.

— Да. И теперь хочу, чтобы он не добрался до денег.

Андрей схватил Кирилла за воротник. Дежурный врач крикнул, чтобы он отпустил его. Мужчина в форме мгновенно оказался рядом и разжал пальцы Андрея.

На полу рассыпались листы. Среди них я увидела расписку, которую Андрей подписал за два дня до ужина: «После подтверждения смерти Елены передать Кириллу его долю».

Главная тайна была раскрыта. Он убивал нас ради страховки и наследства, а его сообщник пришёл не спасать нас — он пришёл забрать свою часть.

Кирилл вытер кровь с брови и сказал:

— В кладовой у него ещё один флакон. Он собирался использовать его после нашего отъезда. Скажи им, где он.

Андрей посмотрел на меня.

— Елена, пожалуйста. Ты не понимаешь, что будет, если они найдут всё.

— Я понимаю только одно: ты приготовил ужин, чтобы похоронить собственную семью.

Муж отшатнулся, будто я ударила его.

В этот момент в палату вошла женщина в медицинской форме и остановилась у моей кровати.

— Елена Сергеевна, результаты анализа Максимова образца готовы. В его крови нашли не то вещество, которое было в вашей тарелке.

Я медленно села.

— Что это значит?

Она положила передо мной новый лист.

— Ваша порция была рассчитана на смерть. А в порции сына обнаружен препарат, который только маскирует симптомы. Кто-то заранее изменил дозировку.

Я повернула голову к Андрею. Он смотрел не на врача и не на сына.

Он смотрел на Кирилла.

А Кирилл вдруг достал из кармана ключ и прошептал:

— Я успел забрать только одну вещь из вашего дома. Вторую оставил там, где Андрей уверен, что её никто не найдёт…