Бывший муж позвал меня на свадьбу, чтобы похвастаться беременной невестой, но после моей короткой фразы его улыбка исчезла

Бывший муж позвонил мне в палату через час после родов и пригласил на свою свадьбу, чтобы похвастаться беременной невестой.

Телефон зазвонил в шесть сорок две утра, когда за окном чикагский рассвет только начинал проступать между высотками. Я лежала под тонким больничным одеялом, чувствуя, как каждая мышца напоминает о прошедшей ночи. На прозрачной люльке рядом со мной висела маленькая бирка, и на ней было написано: «Девочка Картер».

На экране высветилось имя, которое я восемь месяцев старалась не видеть.

Адриан Брукс.

Я провела пальцем по экрану и ответила.

— Мия, ты уже проснулась?

Он даже не поздоровался. В его голосе звучала та самая самоуверенность, от которой когда-то у меня сжимался желудок.

— Я была занята, — сказала я.

— Тогда тебе будет полезно отвлечься. Я женюсь в субботу.

Я посмотрела на спящую дочь. Её крошечные пальцы сжались возле щеки, и от этого движения у меня перехватило дыхание.

— Поздравляю.

— Не спеши. Я ещё не закончил. Целеста беременна.

В палате тихо капал раствор. Я слышала каждый удар капли.

— Вот как.

— Да. Видишь, иногда дело не в обстоятельствах, а в человеке. Целеста смогла дать мне то, чего ты не смогла.

Восемь месяцев назад он произнёс почти те же слова в кабинете нотариуса, подписывая развод. Тогда на мне была кремовая блузка с маленькой жемчужной застёжкой на воротнике. Я помнила, как та застёжка впилась в кожу, пока Адриан рассказывал, что устал от «вечного ожидания чуда».

До него я потеряла двух детей. После второй потери врачи сказали, что шансы остаются, но понадобится время. Адриан времени не хотел.

Его мать называла меня пустой оболочкой. Целеста, его помощница, прислала мне после развода букет белых лилий с запиской: «Некоторых женщин выбирают».

Я сожгла записку в раковине.

— Ты приглашаешь меня на свадьбу, чтобы я посмотрела на счастливую семью? — спросила я.

— Не драматизируй. Мне просто кажется, что тебе полезно увидеть, как выглядит нормальная жизнь.

— А если я не приду?

Он рассмеялся.

— Придёшь. Ты всегда хотела быть частью моей жизни.

Я посмотрела на бирку на люльке. «Картер». Моя фамилия. Не его.

Через три дня после того, как развод стал окончательным, я узнала, что беременна. Я никому не сказала. Не потому, что боялась его. Я боялась, что Адриан потребует ребёнка только ради того, чтобы доказать свою власть.

— Хорошо, — произнесла я.

На другом конце повисла пауза.

— Ты придёшь?

— Конечно.

— Только не устраивай сцен. Целеста не любит истеричных женщин.

Я провела пальцем по краю бирки, прикреплённой к люльке.

— Я никогда не устраиваю сцен.

— Тогда что ты собираешься делать?

Я посмотрела на лицо своей дочери и ответила почти шёпотом:

— Принести доказательство.

Смех оборвался.

— Какое ещё доказательство?

— Пришли адрес.

Он отключился, а через минуту мне пришло сообщение. Свадьба должна была состояться в загородном клубе «Беллмонт», который спонсировала компания «Брукс и партнёры».

У меня на тумбочке лежала кожаная папка цвета тёмного мёда. В ней были банковские выписки, переписка и подписанные заявления. После развода я обнаружила, что с наследственного счёта моей бабушки исчезли деньги. Переводы проходили через счета фирмы, где работала Целеста, а затем возвращались в компанию Адриана под видом оплаты свадебных услуг.

Но самым важным был последний лист.

Сертифицированное заключение генетической экспертизы, оформленное через суд.

Адриан Брукс был не только моим бывшим мужем.

Он был отцом девочки, которая спала в двух шагах от него.

В дверь постучала медсестра Лора, держа в руках свежую пелёнку.

— Мия, вы уверены, что собираетесь ехать после родов?

— Нет, — ответила я. — Но я уверена, что должна.

Она нахмурилась.

— Это опасные люди?

Я закрыла папку и прижала ладонь к её обложке.

— Они просто ещё не поняли, что всё закончилось.

В этот момент телефон снова завибрировал. Адриан прислал уточнение: церемония начнётся в четыре часа, а перед ней состоится закрытая встреча с инвесторами.

Я перечитала сообщение и заметила название фирмы, оплачивающей праздник. Оно совпадало с названием компании, через которую исчезли мои деньги.

Лора поставила пелёнку на край люльки.

— Что вы увидели?

Я открыла папку и потянулась к последнему документу, но в ту же секунду в коридоре послышались быстрые шаги, а ручка двери начала опускаться…

ЧАСТЬ 2

Дверь распахнулась, и в палату вошёл мужчина в тёмном костюме с планшетом под мышкой. Он был слишком хорошо одет для больничного коридора и слишком напряжён для обычного посетителя.

— Мия Картер? — спросил он.

Лора встала между ним и моей кроватью.

— Вы кто?

— Оуэн Рид. Я представляю совет директоров «Брукс и партнёры». Мне нужно поговорить с мисс Картер наедине.

— Она только что родила, — резко ответила Лора. — Разговор будет коротким.

Оуэн посмотрел на люльку, затем на кожаную папку у меня на коленях.

— Адриан знает, что вы здесь?

— Теперь вы можете не притворяться, — сказала я. — Вы приехали из-за денег.

Его пальцы сильнее сжали планшет.

— Вы не понимаете, во что вмешиваетесь.

— Тогда объясните.

Он сделал шаг к кровати. На его лацкане блеснула серебряная булавка в форме весов.

— Завтра утром совет утвердит передачу контрольного пакета акций компании новому владельцу. Если вы поднимете старые счета, сделка сорвётся. Пострадают сотни сотрудников.

— А моя бабушка тоже была сотрудницей?

— Ваши средства были возвращены.

Я достала первую выписку.

— Вернули не всё. И не мне. Деньги прошли через три счета, а затем оказались в фонде, который оплатил свадьбу Адриана.

Лора тихо выдохнула. Оуэн перевёл взгляд на папку.

— Вы собираетесь прийти туда с этими документами?

— Меня пригласили.

— Адриан не знает, что вы выяснили.

— Адриан считает, что я до сих пор плачу из-за него.

Оуэн наклонился ближе.

— Целеста знает.

Внутри меня всё похолодело.

— Что именно?

Он не ответил. В коридоре за его спиной зазвонил телефон. Оуэн посмотрел на экран, но не взял трубку.

— Вам лучше не ехать, — сказал он. — Ваша дочь ещё не выписана. Подумайте, что случится, если Адриан потребует отцовские права.

Я положила ладонь на край люльки.

— Он не получит ребёнка только потому, что однажды не удосужился спросить, жива ли я.

— Вы уверены, что хотите превращать это в публичный скандал?

— Я хочу вернуть деньги и имя, которое они пытались уничтожить.

Оуэн едва заметно качнул головой.

— Иногда цена правды выше, чем кажется.

— Я уже заплатила её. Дважды.

Он ушёл, оставив после себя запах мокрой шерсти и тревогу, от которой невозможно было избавиться. Через несколько минут Лора принесла мне чай в бумажном стакане. На крышке остался след от её большого пальца.

— Вы его знали? — спросила она.

— Нет.

— Но он знал вас.

— Да.

Я позвонила Норе Вейл, своему адвокату по наследству. Она ответила из машины, и на фоне гудел городской поток.

— Мия, я получила уведомление. Совет действительно собирается передать акции завтра.

— Значит, мы едем сегодня.

— Ты только родила.

— А они только что попытались купить моё молчание.

Нора помолчала.

— У меня есть новости хуже. Среди документов по переводу денег стоит подпись, похожая на твою.

Я почувствовала, как бумажный стакан прогнулся под пальцами.

— Поддельная?

— Скорее всего. Но если они предъявят её первыми, ты окажешься не потерпевшей, а человеком, который якобы разрешил списание.

— Кто заверял подпись?

— Нотариус из загородного клуба. Тот же, который будет присутствовать на свадьбе.

Я посмотрела на спящую девочку. На её крошечной ладони белела тонкая полоска медицинского пластыря.

— Тогда мы придём туда с двумя папками.

— Мия, главная опасность не в подделке.

— В чём?

Нора понизила голос.

— Я нашла человека, который видел, как оформляли переводы. Он готов говорить, но только если ты лично встретишься с ним на свадьбе.

— Почему именно там?

— Потому что он работает в «Беллмонте» и утверждает, что Целеста оставила у него одну вещь. Вещь, которая связывает её с твоим счётом.

В палату вошёл врач, проверил показатели дочери и попросил меня отдохнуть. Я кивнула, хотя уже понимала: сон этой ночью мне не понадобится.

Перед уходом Нора сказала:

— И ещё. Человек боится не Целесты.

— Кого же?

— Адриана. Он сказал, что однажды видел его возле служебного сейфа с окровавленной рукой.

Связь прервалась.

Я долго смотрела на тёмный экран телефона. Потом открыла сообщение Адриана, где он прислал адрес и добавил: «Не опаздывай, Мия. Я хочу увидеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что проиграла».

Я ответила одним словом: «Буду».

Но когда утром Нора прислала фотографию свидетеля, у меня перехватило дыхание: это был человек, которого я знала семь лет, и он считался погибшим в пожаре на складе Адриана…

ЧАСТЬ 3

На фотографии был Томас Грей, бывший управляющий загородным клубом «Беллмонт». Я сама видела его имя в газетной заметке о пожаре год назад. В статье говорилось, что он погиб, пытаясь вывести из здания работников.

— Этого не может быть, — прошептала я.

Нора говорила по громкой связи, пока я собирала вещи в палате. Рядом шуршала упаковка детских носков, а моя дочь тихо посапывала в люльке.

— Он выжил, — ответила Нора. — Но исчез. Сегодня утром сам связался со мной.

— Почему он скрывался?

— Потому что Адриан приказал поджечь склад после того, как Томас отказался уничтожить бухгалтерские журналы.

Я застегнула папку. На коже осталась вмятина от ногтя.

— А что связывает его с моими деньгами?

— Он видел, как Целеста приносила в служебную комнату твоё наследственное соглашение. Но говорить он будет только при людях.

В четыре без десяти мы подъехали к «Беллмонту». Я держала дочь в переносной люльке, а Нора несла папки. В главном зале горели сотни свечей, на белых скатертях стояли бокалы, а над сценой висела эмблема компании Адриана.

Целеста встретила нас у лестницы. На ней было платье цвета тёмной вишни, а на шее висела тонкая цепочка с подвеской в форме ключа.

— Ты всё-таки пришла, — сказала она.

— Меня пригласили.

Она взглянула на ребёнка.

— Ты привела младенца на свадьбу?

— Она имеет больше прав быть здесь, чем многие гости.

Улыбка Целесты стала натянутой.

— Адриан не знает, что ты родила.

— Скоро узнает.

К нам подошёл Адриан в идеально сидящем костюме. На его рукаве блестела серебряная запонка с гербом компании.

— Мия, я просил не устраивать представление.

— А я думала, ты любишь зрителей.

Он посмотрел на ребёнка, но лицо его осталось неподвижным.

— Чей это ребёнок?

— Твой.

Вокруг нас зазвенели бокалы, и несколько гостей обернулись. Целеста побледнела.

— Ты лжёшь, — сказал Адриан.

— Тогда тебе будет легко это проверить.

Нора положила на стол конверт.

— Сертифицированное заключение генетической экспертизы. Образец Адриана был взят по судебному распоряжению ещё до завершения развода. Совпадение — девяносто девять целых девяносто девять сотых процента.

Адриан схватил документ. Его руки задрожали так сильно, что лист зашуршал.

— Ты знала о беременности и молчала?

— Я узнала после того, как ты назвал меня бесполезной и ушёл к ней.

— Это мой ребёнок!

— Биологически — да. Но семь месяцев ты не спрашивал, жива ли я.

Целеста резко повернулась к нему.

— Ты говорил, что она не может иметь детей.

— Я верил врачам.

— Нет, — ответила я. — Ты верил только тому, что помогало тебе меня унижать.

В этот момент из боковой двери вышел Томас. Он был худым, с заметным ожогом у виска и тростью из светлого дерева. В зале стало так тихо, что я услышала, как в люльке щёлкнула пластиковая застёжка.

Адриан отступил.

— Ты умер.

— Это было удобно, — сказал Томас. — Пока все так думали.

Целеста схватилась за край стола.

— Он ничего не докажет.

Томас достал из внутреннего кармана старый металлический ключ с выцарапанным номером семь.

— Я открывал им сейф в служебной комнате. Там лежали копии переводов и распоряжение на подделку подписи Мии. Я передал оригиналы Норе.

Нора подняла второй документ.

— Вот список операций. Целеста переводила деньги с наследственного счёта на счета фирмы, а Адриан утверждал каждую операцию кодом директора.

— Я не знал о подделке, — выпалил Адриан.

Целеста повернулась к нему.

— Ты сказал, что она никогда не вернётся за этими деньгами.

Он резко схватил её за запястье.

— Замолчи.

— Ты сам попросил меня провести платежи через фонд свадьбы! Ты сказал, что после сделки всё будет нашим!

Гости начали отходить от них. Кто-то уронил бокал, и хрусталь рассыпался по мраморному полу.

Адриан отпустил её, будто обжёгся.

Томас продолжил:

— Пожар начался после того, как я отказался отдать журнал. Адриан пришёл в склад лично. На руке у него была кровь, потому что он разбил стекло сейфа.

— Это ложь, — прошипел Адриан.

— Тогда объясни, почему на твоём счёте появилась страховка через два дня после пожара.

Адриан оглянулся на гостей, на Целесту, на ребёнка в люльке. Всё, чем он гордился, рассыпалось вокруг него быстрее, чем осколки бокала.

Я думала, что после признания станет легче. Но тут телефон Норы зазвонил.

Она посмотрела на экран и изменилась в лице.

— Мия, это клиника. Результаты обследования твоей дочери готовы. Они нашли у неё врождённое заболевание, и лечение нужно начать немедленно…

Я прижала ладонь к люльке.

Адриан услышал каждое слово. Его взгляд переместился с ребёнка на меня, и я поняла: теперь он собирался использовать болезнь дочери как последнее оружие…