Я вернулся после аварии в инвалидном кресле, а невеста решила унизить меня перед всеми — но один человек побледнел

В тот вечер моя невеста подняла бокал за моё скорейшее выздоровление, а потом наклонилась к моему креслу и рассмеялась мне прямо в лицо.

— Посмотрите на него, — сказала Ванесса, поправляя серебряную цепочку на шее. — Ещё недавно он считал себя хозяином мира.

В бальном зале повисла вязкая пауза. Под хрустальными люстрами блестели бокалы, на белых скатертях дрожали отблески свечей, а мои родственники старательно рассматривали свои тарелки.

— А теперь? — спросил я.

Ванесса поставила ладонь на ручку моего кресла.

— А теперь он обуза. Бесполезная, дорогая и очень неудобная.

Кто-то коротко хихикнул. Потом засмеялись уже громче. Даниэль, мой лучший друг и главный советник, даже не попытался скрыть улыбку.

Я чувствовал холод мрамора под колёсами и тяжесть тонкого шерстяного покрывала на ногах. Под ним мои мышцы были напряжены до боли. Врачи говорили, что после аварии я не смогу ходить. На самом деле авария повредила мне плечо и несколько рёбер, но ноги остались целы.

Об этом знали только мой врач, адвокат и я.

Мне нужно было понять, кто из близких предал меня. Поэтому я вернулся домой в кресле, позволив всем поверить в мою беспомощность.

— Ванесса, — произнёс я спокойно, — мы всё ещё помолвлены?

Она рассмеялась ещё громче.

— Пока да. Я собиралась выйти замуж за владельца компании, а не за человека, которого придётся возить на собрания совета директоров.

— Ты можешь просто отменить свадьбу.

— И отказаться от всего? — Она наклонилась ближе. От её духов пахло горькими цветами. — Нет, дорогой. Я дождусь, пока ты подпишешь доверенность.

В этот момент я понял: она не просто разлюбила меня. Она ждала, когда я стану достаточно слабым, чтобы забрать всё.

Но никто в зале не сказал ни слова.

Никто, кроме Клары.

Молодая горничная вышла из-за колонны, опустилась передо мной на колени и аккуратно подтянула покрывало, сползшее с моих ног. Её пальцы дрожали, но голос оставался твёрдым.

— Господин Адриан, вы всё ещё заслуживаете доброго отношения.

Ванесса медленно повернула голову.

— Как трогательно. Служанка пожалела своего хозяина.

Клара побледнела, но не отвела взгляд.

Я посмотрел на её руку, лежавшую на краю покрывала. Это был единственный честный жест в зале, построенном на лжи.

И тогда я улыбнулся.

— Ты права, Ванесса, — сказал я. — Обуза не смогла бы управлять империей.

Я положил ладони на подлокотники.

Даниэль перестал улыбаться.

— Адриан, не надо, — тихо произнёс он.

Я медленно снял покрывало и позволил ему упасть на мрамор. В зале стало так тихо, что я услышал, как в старинных часах отсчиталась одна секунда.

Затем я упёрся ногами в пол и поднялся.

Колени дрожали от долгого притворства. Плечо пронзила боль, но я не остановился.

Ванесса отступила на шаг.

— Ты…

Я выпрямился, держась за спинку кресла, и посмотрел на человека, сидевшего во главе стола.

— Отец, — сказал я. — Теперь ты можешь рассказать всем, почему авария произошла именно в тот день, когда я отказался подписывать документы на передачу компании.

Лицо моего отца стало серым. Адвокат рядом с ним медленно поднял кожаную папку и раскрыл застёжку…

ЧАСТЬ 2

Папка раскрылась с сухим щелчком, и этот звук прозвучал громче любого признания.

Отец не сразу поднял глаза. Его звали Виктор Морозов, и тридцать лет он считался человеком, который никогда не терял контроля. Даже сейчас он сидел прямо, положив пальцы на стол, но большой палец нервно царапал край золотых часов.

— Все выйдите, — сказал он.

— Нет, — ответил я. — Пусть останутся. Они ведь пришли посмотреть на беспомощного наследника.

Ванесса попятилась к окну.

— Ты всё это время мог ходить?

— Мог.

— Ты обманул меня.

— Я дал тебе возможность показать себя.

Даниэль резко встал, опрокинув стул. На ковёр пролился тёмный напиток.

— Это безумие, Адриан. Ты пережил тяжёлую аварию, и теперь тебе мерещится заговор.

— Тогда почему ты три дня назад обсуждал моё увольнение в библиотеке?

Его лицо дрогнуло.

Ванесса повернулась к нему.

— Ты говорил, что камеры отключены.

— Я говорил, что их не должно быть, — процедил Даниэль.

Я почувствовал, как напряжение отпускает пальцы. Первый слой лжи начинал трескаться.

— Камеры были включены, — сказал я. — И звук тоже.

Ванесса сжала бокал так сильно, что на её ладони выступили белые пятна.

— Ты следил за своей невестой?

— Я проверял, кто хочет получить мою компанию.

— Я хотела помочь тебе!

— Ты собиралась оформить надо мной опеку и передать право голоса Даниэлю.

В зале кто-то ахнул. Моя тётя закрыла рот ладонью. Отец продолжал молчать, а адвокат вынул из папки несколько листов, скреплённых медной скобой.

В это время Клара стояла возле двери, прижимая к груди стопку полотенец.

— Господин Адриан, — сказала она, — мне нужно вам кое-что показать.

Ванесса резко обернулась.

— Ты ещё здесь?

— Я работаю в этом доме девять лет, — ответила Клара. — И знаю, где хранятся вещи, которые никто не ищет.

Она положила полотенца на консоль и достала из кармана маленький латунный ключ. На бородке ключа была выцарапана цифра семь.

Я узнал его сразу.

— От старого архива?

Клара кивнула.

— Вчера ночью я нашла там коробку за отопительной решёткой. Внутри были счета и копии распоряжений.

Даниэль сделал шаг к ней.

— Отдай это.

— Не подходите, — сказала Клара.

Её голос звучал негромко, но она впервые обращалась к нему без страха.

Я встал между ними. Ноги всё ещё подрагивали, и боль в рёбрах усиливалась, однако я не позволил себе опереться на кресло.

— Клара, покажи папку.

Она вынула из-под полотенец тонкую тетрадь в зелёной тканевой обложке. Края страниц были покрыты пылью.

— Здесь записи вашей матери, — сказала она. — Она велела мне спрятать тетрадь, если с вами что-нибудь случится.

Отец впервые поднял голову.

— Твоя мать умерла семь лет назад.

— Она оставила мне это накануне смерти, — ответила Клара. — И сказала, что доверяет только мне.

Ванесса усмехнулась, но улыбка вышла натянутой.

— Какая удобная сказка.

Адвокат перелистнул документы.

— Это не сказка. Здесь указаны переводы со счетов компании на фирмы, зарегистрированные на подставных лиц.

Даниэль побледнел.

— Это ничего не доказывает.

— Тогда объясни свою подпись, — сказал я.

Он посмотрел на последнюю страницу и вдруг рванулся к тетради. Я успел перехватить его руку, но боль ослепила меня. Клара крикнула, отец поднялся, а между нами упал лист с одной короткой строкой.

Внизу стояла подпись моей матери.

И рядом — дата, поставленная за два дня до её смерти…

ЧАСТЬ 3

Дата была знакомой.

Я помнил тот вечер. Мать лежала в больнице, почти не разговаривала, а отец уверял меня, что она уже не способна заниматься делами. Через два дня её не стало.

Я поднял лист с пола.

— Здесь написано, что мама отказывалась передавать компанию отцу, — сказал я.

Отец тяжело опустился в кресло.

— Она была больна.

— Но не настолько, чтобы не понимать, что ты делал.

Адвокат взял документ и поднёс его к лампе.

— Подпись настоящая. А вот чернила на распоряжении появились позже. Это не одно и то же написание.

Даниэль попятился.

— Я ничего не подделывал.

Клара открыла тетрадь на середине.

— Здесь записано, что вы приходили к госпоже Елене ночью. Она просила вас уйти. Вы сказали, что без вас Адриан всё потеряет.

У меня сжалось горло.

— Клара, почему ты молчала столько лет?

Она посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слёзы.

— Потому что госпожа Елена попросила не отдавать тетрадь вашему отцу. Она сказала, что вы были слишком молоды и он уничтожит вас вместе с доказательствами.

Отец встал.

— Эта женщина лжёт.

— Тогда почему вы перевели деньги на счета Даниэля? — спросил адвокат.

В зале стало душно. Я слышал собственное дыхание и чувствовал, как под рубашкой холодеет кожа.

Адвокат разложил перед всеми выписки.

— За последние пять лет со счетов компании ушло сорок два миллиона. Деньги поступали на фирмы, которыми управлял Даниэль. Часть затем переводилась Ванессе.

Ванесса резко повернулась к Даниэлю.

— Ты говорил, что это твои деньги.

— Я говорил, что Адриан ничего не узнает.

Он замолчал, но было поздно.

Я посмотрел на отца.

— Ты знал?

Он провёл рукой по лицу.

— Я хотел сохранить компанию.

— За счёт матери?

— Она собиралась отдать контроль внешнему фонду. Я не мог позволить чужим людям разрушить дело, которое создал.

— Ты не сохранил компанию. Ты украл её у собственной семьи.

Даниэль внезапно ударил ладонью по столу.

— Хватит! Всё равно совет директоров не примет человека, который скрывал своё состояние и обманывал всех!

Я повернулся к нему.

— Совет уже получил копии документов.

Он замер.

— Когда?

— Сегодня утром.

Ванесса смотрела на меня с ненавистью.

— Ты всё подготовил.

— Нет. Я только перестал притворяться слабым.

Адвокат достал последний лист.

— Есть ещё одно. Перед смертью Елена изменила условия семейного соглашения. Контроль над компанией переходил к Адриану в день его тридцатилетия, если он докажет, что отец или управляющий совершили хищение.

Мне исполнилось тридцать две недели назад.

Отец закрыл глаза.

Даниэль бросился к выходу, но двое охранников преградили ему дорогу. Ванесса сорвала с пальца обручальное кольцо и швырнула его на стол.

— Ты никогда не собирался жениться на мне, — прошипела она.

— После того, что я услышал, нет.

В этот момент зазвонил телефон адвоката. Он ответил, выслушал несколько секунд и посмотрел на меня.

— Адриан, это из клиники. Водитель, который врезался в вашу машину, очнулся. Он просит говорить только с вами.

Я почувствовал, как под ногами исчезает привычная опора.

Адвокат продолжил:

— Он утверждает, что в ту ночь ему заплатил человек из вашего дома. И называет имя, которого мы ещё не слышали…