Меня заставили выйти замуж за человека в коме ради чужого долга, но после моего поцелуя его мать побледнела

В тот момент, когда монитор у кровати моего будущего мужа завыл, я поняла: в этой комнате кто-то ждал именно моего прикосновения.

Я отдёрнула руку и едва не запуталась в длинном краю светлого платья. На тумбочке дрогнул стакан с водой, а зелёная линия на экране взметнулась вверх и тут же снова стала ровной.

— Это бывает? — прошептала я.

Медсестра Лейла, стоявшая у двери, быстро подошла к аппаратуре.

— Иногда организм реагирует на голос или прикосновение.

— Но он ведь ничего не слышит?

Лейла посмотрела на меня слишком внимательно.

— Этого никто не знает наверняка.

Я снова взглянула на Амина. Шесть месяцев он лежал в глубокой коме после аварии, а теперь был моим мужем по договору, который я подписала всего сутки назад. Его лицо казалось спокойным, почти беззащитным. Только между бровями пролегала тонкая складка, будто даже во сне он с кем-то спорил.

На безымянном пальце у него блестело массивное кольцо с гербом семьи Аль-Карим. Мне надели такое же, но оно постоянно сползало с пальца. Я спрятала ладонь в складках платья.

— Не обольщайтесь, — раздался с порога холодный голос.

Мать Амина, Надия, вошла без стука. На ней был чёрный костюм, а на запястье — тонкий браслет из матового серебра, звенья которого звенели при каждом движении.

— Этот сигнал ничего не меняет, — сказала она. — Вы здесь не для того, чтобы играть в преданную жену.

— Я знаю, зачем я здесь.

— Правда? Тогда вам известно, что ваш отец оставил после себя не просто долг, а угрозу всей нашей компании. Если сделка сорвётся, ваша мать окажется на улице.

В груди у меня сжалось. Я вспомнила старую кухню, мамины таблетки на блюдце и конверт с красной печатью, где сумма долга выглядела как ошибка типографии.

— Мой отец не был преступником.

Надия усмехнулась.

— Мёртвые редко могут возразить.

Она наклонилась к Амина и поправила край белой простыни. Её пальцы задержались возле его запястья, и в этот миг я заметила крошечный след от укола.

— Уходите, — сказала она. — Вам выделили комнату в западном крыле. Завтра подпишете ещё несколько бумаг.

— Каких именно?

— Тех, которые объяснят, почему вы не получите ни гроша, если мой сын не очнётся.

Я почувствовала, как холод проходит от шеи к пояснице. В договоре, который мне дали дома, было написано совсем другое: долг списывался после свадьбы, а через год я должна была получить свободу и обещанную компенсацию.

— Мне говорили, что условия уже утверждены.

— Вам говорили то, что помогло заставить вас сесть в самолёт.

Надия вышла, оставив после себя запах горьких духов. Лейла молча поправила трубку у руки Амина.

— Она всегда так разговаривает? — спросила я.

— Только с теми, кого боится.

Медсестра произнесла это едва слышно и сразу отвернулась.

В ту ночь я не смогла уснуть. В два часа сорок минут я вернулась в комнату Амина. В коридоре горели тусклые лампы, а из сада доносился запах цветущих апельсинов.

Я села рядом с кроватью и достала из кармана отцовские часы. На кожаном ремешке была выжжена маленькая буква «С» — подарок, который отец носил двадцать лет.

— Папа, что ты от меня спрятал? — прошептала я.

Амин не двигался.

Я наклонилась и коснулась губами его лба, уже не из-за традиции, а потому что мне стало страшно одной. И тогда его пальцы едва заметно сжались вокруг моей ладони.

Я застыла.

Монитор снова пискнул. Амин шевельнул губами, будто пытался вынырнуть из глубины воды. Я наклонилась ниже, задержав дыхание.

— Что ты хочешь сказать?

Его веки дрогнули. В коридоре скрипнула половица. Чья-то тень остановилась под дверью, а рука медленно потянулась к папке на столике…

ЧАСТЬ 2

Рука уже почти коснулась папки, когда дверь распахнулась. Надия стояла на пороге, а за ней — её юрист Самир, тот самый человек, который принёс мне договор в день похорон отца.

Я резко встала, но ладонь Амина всё ещё держала мою руку. Его пальцы были холодными, однако хватка оставалась удивительно крепкой.

— Что вы здесь делаете? — спросила Надия.

— Пришла к мужу.

— У вас нет права трогать документы в его комнате.

Самир шагнул к столику и забрал папку раньше, чем я успела повернуться.

— Госпожа София, вам следует отдыхать. Завтра будет тяжёлый день.

— Почему в договоре, который вы дали мне, нет пункта о дополнительных бумагах?

Он поправил очки.

— Потому что вы не задавали вопросов.

— Я задаю их сейчас.

Надия посмотрела на мою руку. Амин всё ещё держал её, хотя его глаза оставались закрыты.

— Разожмите пальцы, — приказала она.

Я не подчинилась.

— Сначала объясните, почему он только что сжал мою ладонь.

В комнате стало так тихо, что я услышала мерное движение маятника на стене.

— Рефлекс, — ответил Самир.

— А почему монитор реагирует каждый раз, когда я говорю?

— Вы слишком много себе представляете.

Лейла появилась за их спинами. У неё в руках был металлический поднос, и от его края пахло спиртом.

— Госпожа Надия, доктор просил не тревожить пациента.

Надия бросила на неё взгляд, от которого у меня пересохло во рту.

— Выйдите все.

— Я останусь, — сказала я.

— Вы живёте в этом доме только потому, что я разрешила. Не заставляйте меня напоминать, чем закончится нарушение условий.

Она ушла, но Самир задержался.

— Ваш отец подписал долговое обязательство добровольно.

— Где оригинал?

— В архиве.

— Тогда я хочу его увидеть.

— Это невозможно.

— Значит, он существует.

Самир впервые отвёл взгляд. Я запомнила это.

Утром, в половине восьмого, я нашла Лейлу в маленькой комнате для персонала. На подоконнике стояла чашка с треснувшей ручкой, а возле раковины лежала стопка сложенных полотенец.

— Вы вчера сказали, что Надия боится, — произнесла я. — Чего именно?

Лейла закрыла дверь.

— Ваш отец приходил сюда за два дня до аварии.

— Зачем?

— Он спорил с госпожой Надией. Очень громко. Я услышала только одно: «Если с Амином что-то случится, документы попадут к человеку, которому вы не сможете приказать».

— Какие документы?

Лейла покачала головой.

— Я не знаю. Но после аварии госпожа Надия запретила всем упоминать вашего отца.

У меня похолодели кончики пальцев.

— Почему вы молчали?

— Потому что мой брат работает в её строительной фирме. Она могла уничтожить его карьеру одним звонком.

— А теперь говорите.

— Потому что ваш муж вчера ответил вам.

Я вернулась к Аминy. На столике лежала его фотография до аварии: уверенный, улыбающийся, с тем же кольцом на пальце. Я сравнила снимок с настоящим лицом и заметила под его правым ухом тонкий шрам, которого раньше не видела.

В полдень я пробралась в кабинет Надии. В шкафу пахло древесиной и табаком. За книгами нашлась металлическая коробка, а внутри — отцовские часы.

Мои часы.

Я сжала их так сильно, что ремешок впился в кожу. Значит, отец был здесь. И Надия забрала у него вещь, которую я считала похороненной вместе с ним.

Под часами лежал лист с одной строкой: «София не должна подписывать ничего после церемонии».

Я не успела дочитать. В коридоре послышались шаги. Коробка выскользнула из моих рук и ударилась о пол.

Дверь кабинета закрылась.

— Вы искали это? — спросил Самир.

Он держал в руке другой лист, а на его лице впервые не было вежливой маски.

— Отдайте мне часы.

— Сначала скажите, кто ещё знает о письме вашего отца.

— Я не знаю, о чём вы говорите.

— Тогда вам будет неприятно узнать, что ваша мать сегодня утром исчезла из клиники.

У меня перехватило дыхание.

— Что?

— Надия отправила за ней машину. В документах указано, что ваша мать уехала добровольно.

Он положил лист на стол.

— А если вы хотите увидеть её снова, вам придётся подписать новую доверенность.

Я подняла взгляд.

— Вы лжёте.

— Проверьте.

В этот момент из комнаты Амина донёсся резкий сигнал тревоги. Мы оба бросились в коридор. У кровати стояла Лейла, а Амин смотрел прямо на меня широко открытыми глазами…

ЧАСТЬ 3

Амин смотрел прямо на меня, и в его глазах не было ни тумана, ни слабости. Только ужас и ярость, которые человек не смог бы изобразить после шести месяцев полной неподвижности.

— Закройте дверь, — хрипло сказал он.

Лейла мгновенно повернула замок. Самир отступил к стене, а я опустилась на колени возле кровати.

— Ты всё это время был в сознании?

Амин попытался подняться, но тело не послушалось. Лейла подложила ему под спину подушку.

— Не всегда. Иногда я слышал голоса. Иногда мог двигать только пальцами.

— Почему ты молчал?

Он посмотрел на Самира.

— Потому что тот, кто говорил рядом со мной, каждый раз сообщал матери, если я реагировал.

Самир побледнел.

— Это бред пациента.

— Тогда почему вы взяли папку из моей комнаты? — спросила я.

Он промолчал.

Амин с трудом вдохнул.

— София, твой отец не был мне должен. Он спас меня.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Что ты говоришь?

— За три дня до аварии он нашёл счета. Моя мать переводила деньги из компании на подставные фирмы, а потом оформляла их как займы. Твой отец вёл бухгалтерию и отказался подписывать последний перевод.

— Но договор…

— Долговой договор был подделан, — сказал Амин. — Надия заставила твоего отца поставить подпись. Она угрожала твоей матери. А потом устроила аварию, чтобы я не смог помешать ей получить контроль над компанией.

Лейла закрыла рот ладонью.

Самир нервно засмеялся.

— У вас нет доказательств.

— Есть, — ответила я.

Я достала из кармана лист, найденный в коробке. На обороте стояла подпись отца и дата, а ниже — имя нотариуса Халида Мансура.

— Он написал, что я не должна ничего подписывать после свадьбы. Почему?

Амин перевёл взгляд на Самира.

— Потому что настоящий договор был у нотариуса. В нём сказано: если Софию заставили вступить в брак угрозами, сделка недействительна, а все активы переходят под независимое управление.

— Надия хотела, чтобы я подписала доверенность, — прошептала я.

— Ей нужен был твой голос в совете директоров. После брака он временно заменял мой. Она собиралась продать главные проекты и вывести деньги.

Самир рванулся к двери, но Лейла перегородила ему путь.

— Отойдите, — процедил он.

— Нет, — сказала я. — Вы никуда не пойдёте.

Именно тогда дверь распахнулась. На пороге стоял пожилой мужчина в коричневом пальто, прижимая к груди кожаную папку.

— Меня зовут Халид Мансур, — сказал он. — Ваш отец приходил ко мне в ночь перед аварией.

Я встала.

— Почему вы молчали столько месяцев?

— Потому что Надия прислала мне фотографию вашей матери в клинике и сказала, что следующей будет моя внучка. Но сегодня утром я узнал, что она перевезла вашу мать в другое место. Мне стало ясно: если я продолжу молчать, погибнут оба свидетеля.

Он положил на кровать оригинал договора.

— Здесь подпись вашего отца. А здесь — запись о том, что он подписал её под угрозой. Долга не существовало.

Самир попытался вырвать папку. Амин резко поднял руку и нажал кнопку вызова.

— Лейла, позвоните в службу безопасности.

— Уже позвонила, — ответила она.

В коридоре послышались шаги.

Халид открыл последний лист.

— И ещё одно. Ваш отец оставил распоряжение, которое вступает в силу, если с ним или с Амином случится беда.

Я наклонилась к документу.

На первой строке стояло имя моей матери.

В этот же миг зазвонил телефон Лейлы. Она выслушала несколько секунд, и лицо её стало белым.

— София, вашу мать нашли. Но Надия уже едет туда…