Муж привёл любовницу на главный вечер своей карьеры и назвал меня позором — но, увидев хозяина зала, он перестал улыбаться

В тот вечер мой муж ушёл на самый важный вечер своей карьеры с другой женщиной, а я впервые поняла, что его предательство было лишь верхушкой беды. Я стояла на лестнице в тёмно-синем платье, которое Спенсер когда-то называл великолепным, и держалась пальцами за холодные перила из белого мрамора.

— Ты действительно собираешься прийти в этом? — спросил он снизу.

В его голосе не было ни раздражения, ни привычной усталости. Только стыд.

— Я думала, это твой главный вечер года, — ответила я. — И что я твоя жена.

Спенсер поправил запонки и даже не посмотрел на меня.

— Там будут люди, которые принимают решения. Руководители, инвесторы, семьи политиков. Ты только выставишь меня в неловком свете.

— Моё платье?

— Твоё присутствие.

Эти два слова ударили сильнее, чем если бы он закричал.

За его спиной стояла Пейсли Дейли. Она появилась в нашем доме так уверенно, будто жила здесь всегда. Её шампанское платье переливалось под хрустальной люстрой, а на шее сверкало ожерелье с крупными бриллиантами.

Я узнала его сразу.

Две недели назад я видела это ожерелье в открытой шкатулке на столе Спенсера. Он захлопнул крышку и сказал, что украшение предназначено жене одного из инвесторов. Тогда я поверила. Или сделала вид, что поверила.

Пейсли коснулась бриллиантов и улыбнулась мужу.

— Я нормально выгляжу?

Спенсер посмотрел на неё так, как не смотрел на меня уже много лет.

— Ты идеальна.

У меня пересохло во рту.

Пейсли повернулась ко мне.

— Так это вы жена?

— Да.

— Я думала, вы будете… другой.

— А я думала, вы работаете в компании моего мужа.

На мгновение в прихожей стало тихо. Даже часы у кабинета перестали казаться громкими.

Спенсер шагнул между нами.

— Пейсли сегодня со мной как партнёр.

Он произнёс это спокойно. Почти гордо.

— Партнёр по работе? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Пейсли усмехнулась.

— Не только.

Она провела пальцами по ожерелью.

— Кстати, спасибо за подарок, Спенсер.

Я посмотрела на него.

— Ты сказал, что оно для жены инвестора.

— Я не обязан отчитываться перед тобой за каждую покупку.

— За покупку стоимостью в несколько сотен тысяч долларов?

— За мои деньги — нет.

Внутри меня что-то оборвалось. Не громко. Без слёз. Просто исчезло последнее оправдание, за которое я держалась.

Много лет я объясняла его холодность усталостью, амбициями и давлением. Я убеждала себя, что за резкими словами прячется страх неудачи. Но теперь он стоял под моей люстрой, в моём доме, с чужой женщиной и говорил о моих деньгах так, будто они принадлежали только ему.

Из кухни вышла наша экономка Марианна.

— Миссис Конвей, вызвать ли вам машину?

Спенсер ответил раньше меня:

— Не нужно. Я еду с Пейсли.

Пейсли взяла его под руку.

— Не жди нас, Фиби.

— Я и не собиралась.

Он резко посмотрел на меня, будто ожидал слёз или просьб.

Но я стояла прямо.

Через минуту чёрный автомобиль исчез за воротами. Марианна поставила на стол чашку, и фарфор тихо звякнул о блюдце.

— Хотите, я позвоню кому-нибудь? — спросила она.

Этот вопрос почти сломал меня. За три года я сама оттолкнула всех, кто мог бы приехать. Даже отца.

Раймонд Харрелл предупреждал меня о Спенсере ещё до свадьбы. Я решила, что он просто не доверяет человеку из другого мира. Чтобы доказать свою независимость, я отказалась от семьи, денег и прежнего имени.

Позже я открыла нижний ящик туалетного столика. Под шарфами лежала маленькая бордовая коробочка. В ней хранилась старая карта памяти от телефона, которым я пользовалась до свадьбы. На ней оставался один номер.

Папа.

Я вставила карту в телефон. Имя появилось на экране.

И тут пришло сообщение с неизвестного номера. На фотографии Пейсли сидела рядом со Спенсером на заднем сиденье машины и улыбалась в объектив.

Под снимком было написано: «Сегодня он окончательно станет моим. Можешь ждать его одна».

Я перечитала сообщение дважды. Жар унижения сменился ледяной ясностью.

Раймонд ответил после третьего гудка.

— Фиби?

— Я хочу домой.

Он замолчал, а потом тихо сказал:

— Ты никогда не переставала быть дома.

Я рассказала ему, где Спенсер и с кем он поехал. На другом конце провода наступила тишина.

— На вечере компании «Апекс»? — переспросил отец.

— Да.

— С Пейсли Дейли?

— Да.

Его голос изменился.

— Фиби, что бы ни случилось сегодня, не удаляй эту фотографию. Ни в коем случае…

ЧАСТЬ 2

— Почему фотография так важна? — спросила я, крепче сжимая телефон.

В кабинете было почти десять вечера. За окном дождь полосовал стекло, а на письменном столе остывал чай, к которому я так и не притронулась. Бордовая коробочка лежала рядом с телефоном, словно маленькое напоминание о жизни, от которой я сама отказалась.

— Потому что адвокаты «Беллвезер» уже начали проверку расходов «Конвей Меридиан», — ответил отец.

Я медленно села.

— Что случилось?

— Пока мы не знаем всего. Но речь идёт о сделке с «Апекс». Есть подозрительные переводы, подарки и документы, подписанные без полного одобрения совета.

Название ударило меня неожиданно. Именно сделкой с «Апекс» Спенсер связывал будущее компании. Последние месяцы он повторял, что если получит этот контракт, «Конвей Меридиан» станет крупнейшей фирмой в отрасли.

— Ты проверял его компанию раньше, — сказала я.

— По твоей просьбе.

Я закрыла глаза.

Пять лет назад Спенсер жаловался, что никто не верит в его проект. Он отказался просить помощи у моей семьи и назвал подобную поддержку унизительной. Я тогда тайно позвонила отцу и попросила его посмотреть документы компании.

Раймонд согласился.

Через несколько месяцев появился инвестор «Беллвезер». Спенсер устроил праздник, открыл шампанское и сказал, что наконец доказал всем свою правоту.

Я улыбалась ему и молчала.

— Он не знает, почему «Беллвезер» вложился? — спросила я.

— Он знает только то, что ему позволили узнать. А ты знаешь, кому принадлежит фонд?

— Твоей управляющей компании.

Отец тяжело вздохнул.

— Фиби, «Беллвезер» никогда не был моими деньгами.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Тогда чьими?

— Твоими.

Я встала и подошла к окну. В саду дрожали мокрые ветви магнолии.

— Мама оставила тебе доверительный фонд. Я управлял им, пока ты отказывалась от семьи. Когда ты попросила проверить компанию Спенсера, деньги всё равно оставались твоими. Я просто использовал их так, чтобы он никогда не узнал о твоём участии.

Я рассмеялась, но звук получился пустым.

— Я хотела, чтобы он добился успеха сам.

— Он добился его с помощью твоих денег. А потом стал убеждать тебя, что ты ничего не понимаешь в делах.

Я опустила взгляд на фотографию Пейсли.

— Сколько принадлежит мне?

Отец не ответил сразу.

— Сорок три процента голосующих акций.

В комнате стало так тихо, что я услышала движение стрелки старых часов.

— Сорок три?

— Самый крупный пакет. Спенсер владеет меньше, чем привык рассказывать людям.

— Почему он всё ещё руководит компанией?

— Потому что мы не вмешивались. И потому что ты просила оставить всё как есть.

Я вспомнила собственные слова: «Пусть он думает, что построил это сам».

Тогда мне казалось, что любовь можно защитить тайной. Теперь я понимала: тайна просто позволила ему чувствовать себя хозяином моей жизни.

— Сделка с «Апекс» требует особого большинства, — продолжил отец. — Без «Беллвезер» её не провести.

— Значит, он не может завершить её сегодня.

— Не может, если мы проголосуем против.

— Мы?

Отец впервые за разговор заговорил твёрдо.

— Ты, Фиби. Акции принадлежат тебе.

Я посмотрела на своё отражение в чёрном окне. На женщину, которая три года старалась стать незаметной, чтобы мужу было удобно рядом с ней.

— Почему ты сказал не удалять фотографию?

— Потому что на ней есть не только измена. Если проверка подтвердит связь Пейсли с переводами, это станет доказательством сговора. Но мне нужно понять, что происходило внутри компании.

— Я могу приехать?

— Машина будет у дома через двадцать минут.

Я собрала документы, надела пальто и взяла бордовую коробочку. У двери Марианна протянула мне старый складной зонт с медной ручкой.

— Вы вернётесь? — спросила она.

Я посмотрела на лестницу, где ещё час назад стояла в своём синем платье.

— Не знаю. Но теперь я впервые еду не за ним.

В половине одиннадцатого мы с отцом встретились в его офисе. На столе уже лежали отчёты, распечатки и фотографии с камер наблюдения.

— Здесь не всё, — сказал Раймонд.

— Что ты имеешь в виду?

Он передвинул ко мне тонкую папку.

— Сегодня утром Спенсер прислал совету документ, где утверждает, что имеет право голосовать частью акций «Беллвезер» от имени владельца. Но подпись владельца выглядит поддельной.

Я провела пальцем по краю бумаги.

— Он подделал мою подпись?

— Возможно. Поэтому мы вызвали нотариуса и независимого эксперта.

— А если он уже использовал этот документ на вечере?

Отец поднял глаза.

— Тогда нам нужно попасть туда до голосования.

Он включил экран. На записи с камеры Спенсер стоял в отдельной комнате отеля рядом с Пейсли. Она держала в руках папку, а он наклонялся к ней и что-то говорил.

Звук ещё не включили.

Раймонд положил ладонь на пульт.

— Фиби, ты уверена, что хочешь это услышать?

Я вспомнила его «ты только выставишь меня в неловком свете», бриллианты на шее Пейсли и собственное молчание длиной в три года.

— Включай.

Отец нажал кнопку. Спенсер на экране повернулся к Пейсли, раскрыл папку и произнёс первые слова. А затем Раймонд вдруг побледнел и остановил запись…

ЧАСТЬ 3

Раймонд не сразу убрал руку с пульта. Его пальцы дрожали, хотя он много лет привык видеть самые неприятные цифры и документы.

— Верни запись, — сказала я.

— Фиби…

— Я должна услышать всё.

Он нажал кнопку. На экране Спенсер стоял в небольшой комнате отеля «Халцион Гранд». За его спиной виднелось панорамное окно и серебряная эмблема вечера компании «Апекс».

— После подписи перевод становится необратимым, — говорил он Пейсли. — «Беллвезер» даже не поймёт, что произошло, пока сделка не будет закрыта.

Пейсли держала папку обеими руками.

— А если твоя жена появится?

Спенсер усмехнулся.

— Фиби ничего не понимает в акциях. Она даже не знает, кому принадлежит этот отель.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается холод.

Пейсли коснулась ожерелья.

— Ты обещал, что после сделки всё будет моим.

— Компания будет моей. А ты получишь своё.

— А если отец Фиби вмешается?

— Раймонд Харрелл не станет поднимать шум. Он слишком дорожит репутацией фонда.

Я отвернулась от экрана.

— Останови, — прошептала я.

Но запись продолжалась.

Спенсер достал из папки документ.

— Завтра совет утвердит передачу контроля. Подпись Фиби уже стоит.

Пейсли посмотрела на лист.

— Она правда это подписала?

— Она подписала брачный договор и доверенность на управление семейным имуществом. Остальное для неё ничего не значит.

У меня перехватило дыхание.

Раймонд выключил звук.

— Мы получили эту запись сегодня днём от службы безопасности отеля, — сказал он. — До того, как Спенсер приехал на торжество.

Я смотрела на чёрный экран.

— Почему ты сказал, что «Беллвезер» принадлежит мне?

Отец достал из шкафа большую папку с тиснением на обложке.

— Потому что теперь пришло время прекратить притворство. И потому что «Халцион Гранд» тоже принадлежит тебе.

Я не сразу поняла смысл его слов.

— Отель?

— Весь отель. Земля, здание и компания, которая управляет залом. Мама купила его для фонда ещё до твоего рождения. Ты стала единственной бенефициарной владелицей после её смерти.

Я вспомнила, как Спенсер годами называл «Халцион» нейтральной площадкой для встреч. Он даже шутил, что хозяева отеля никогда не появляются на собственных мероприятиях.

— Сегодняшний вечер проходит на моей территории?

— Да.

В этот момент дверь кабинета открылась. Вошла женщина в сером костюме и положила на стол заключение эксперта.

— Подпись на доверенности поддельная, — сказала она. — Кроме того, на документе обнаружены следы клея. Настоящий лист был заменён.

Я провела ладонью по лицу.

— Значит, он собирался украсть моё право голоса.

— И передать контроль над компанией, — ответил отец. — Но есть ещё кое-что.

Женщина включила второй экран. На нём появилась выписка по счетам. Несколько переводов уходили со счетов «Конвей Меридиан» в компании, связанные с Пейсли.

— Это не просто роман, — сказала она. — Она получала деньги почти год.

Я вспомнила её улыбку под люстрой.

— Спенсер знает, что мы всё увидели?

— Пока нет.

На телефоне отца зазвонил защищённый аппарат. Он ответил, коротко выслушал собеседника и поднялся.

— Совет «Конвей Меридиан» собирается через сорок минут. Спенсер уже объявил, что представит документ от имени «Беллвезер» и закроет сделку с «Апекс».

— Он думает, что контролирует голосование.

— Именно.

Я посмотрела на своё синее платье, которое всё ещё было на мне. В нём я собиралась стать для него удобной женой на заднем плане. Теперь я ехала туда как владелица пакета, способного изменить судьбу всей компании.

— Мне нужно переодеться, — сказала я.

Отец впервые за вечер улыбнулся.

— Ты можешь прийти в этом платье.

— Нет. Я хочу, чтобы он сначала увидел ту женщину, которую решил унизить.

Мы приехали к «Халцион Гранд» через двадцать пять минут. У входа вспыхивали камеры, гости проходили по красной дорожке, а внутри звучала музыка.

Администратор наклонил голову.

— Мисс Харрелл, зал готов к вашему распоряжению.

Спенсер был в главном зале. Он стоял рядом с Пейсли, подняв бокал, и рассказывал гостям о скором завершении сделки.

Когда двери открылись, разговоры стихли.

Он увидел меня.

Сначала удивился. Потом рассердился.

— Фиби, ты всё-таки пришла.

Я остановилась напротив него.

— Ты сказал, что мне здесь не место.

— Потому что так и есть.

— Ошибаешься.

Раймонд шагнул рядом со мной и положил папку на стол совета.

— Мистер Конвей, прежде чем вы представите документ, совет должен увидеть заключение эксперта.

Пейсли побледнела.

Спенсер схватил папку.

— Что это?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— То, что ты никогда не удосужился обо мне узнать.

Председатель совета открыл заключение. В зале стало тихо.

— Фиби Харрелл является владельцем сорока трёх процентов голосующих акций «Беллвезер», — произнёс он. — А значит, имеет право заблокировать сделку.

Спенсер медленно повернулся ко мне.

— Это невозможно.

— Ты просто никогда не спрашивал.

Он открыл рот, но не нашёл слов.

В этот момент мой телефон завибрировал. На экране высветился номер службы безопасности.

Я ответила.

— Мисс Харрелл, мы нашли ещё одну запись из комнаты для переговоров. На ней мистер Конвей говорит о том, что собирается сделать после голосования.

Я посмотрела на Спенсера. Он ещё не знал, что на этой записи был не только его голос, но и имя человека, которому он собирался передать украденные деньги…

cta_