ЧАСТЬ 4 — Через пять минут после развода бывший муж отдал мне дочерей ради новой семьи — но в кабинете врача его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Следователь позвонил через семь минут.

Я сидела в маленькой комнате аэропорта, а за стеклом Абигейл и Шарлотта делили булочку с корицей. Шарлотта держала медную заколку-ласточку на ладони и поглаживала её большим пальцем.

— Мы не можем ждать, — сказала Лидия. — Нужно ехать в участок.

— Что за перевод?

— Деньги ушли со счёта Виктора в ночь перед вашей аварией. Получатель — частная клиника, где хранились ваши медицинские документы.

У меня похолодели руки.

Я вспомнила тот вечер: мокрую дорогу, фары грузовика, телефон Виктора, который он не выпускал из рук. Тогда он сказал, что просто переписывался с Наоми.

Оказалось, нет.

В участке следователь Егор Савин положил передо мной распечатку.

— Виктор запросил копию вашего старого медицинского дела, — сказал он. — В частности, документы о лечении, после которого родилась Шарлотта.

— Зачем?

— Чтобы доказать, будто девочка не его дочь.

Я подняла глаза.

— Но она его дочь.

— Мы знаем. Это подтверждено анализами. Виктор тоже знал. Он пытался изменить записи, чтобы уменьшить выплаты и представить вас ненадёжной матерью.

Лидия сжала губы.

— Он собирался использовать это против вас в суде.

Савин включил аудиофайл.

Сначала послышался голос Виктора, затем голос его финансового советника.

— Если она узнает, что документы исчезли, подаст заявление, — говорил советник.

— Она не подаст, — отвечал Виктор. — Пенелопа слишком занята девочками. К тому же я выставлю её истеричной.

— А если лаборатория подтвердит отцовство?

— Тогда подделаем не результат, а историю. Люди верят тому, что написано в папке.

Я сидела неподвижно.

Слышать его слова со стороны было страшнее, чем услышать признание об измене. Я столько лет объясняла себе его холодность усталостью, его ложь — страхом, его жестокость — неумением говорить о чувствах.

Но это был не страх.

Это был расчёт.

Виктор сам записал себе приговор, когда решил, что я никогда не осмелюсь прослушать запись до конца.

Вечером его адвокат позвонил Лидии.

— Мы готовы отозвать заявление о похищении детей, — сказал он.

— В обмен на что? — спросила Лидия.

— Пенелопа должна подписать соглашение о неразглашении.

Я взяла телефон.

— Нет.

— Вы не понимаете последствий.

— Я понимаю их впервые.

— Ваш бывший муж может потерять должность, жильё и доступ к детям.

— Он уже потерял это, когда решил, что дети — вещи, которые можно оставить у бывшей жены.

— Госпожа Вэнс, будьте благоразумны.

— Благоразумие закончилось в тот день, когда я стала прикрывать его перед дочерьми.

Я отключила звонок.

Через час Виктор приехал к дому моей сестры, где мы временно остановились. Он стоял у ворот без пальто, под холодным дождём.

— Пенелопа, поговори со мной.

Я вышла на крыльцо.

— Ты пришёл за девочками?

— Я хочу всё исправить.

— Что именно? Измену? Ложь? Поддельные документы? Или фразу о том, что у тебя теперь настоящая семья?

Он опустил голову.

— Я был неправ.

— Ты не ошибся. Ты выбирал.

За моей спиной появилась Шарлотта.

— Мам, это папа?

— Да.

Виктор посмотрел на неё и впервые за много лет не нашёл подходящего выражения лица.

— Шарлотта, я люблю тебя.

Она прижала к груди свою заколку-ласточку.

— А почему ты сказал, что у тебя теперь будет настоящий ребёнок?

Виктор побледнел.

Я увидела, как его плечи опустились. Но мне не стало легче.

Суд назначил временное заседание через три дня. Виктор ещё не знал, что на нём будут представлены не только медицинские результаты и его отказ от опеки, но и запись, где он сам объяснял, как собирался уничтожить нашу семью.

Он думал, что последняя битва будет за детей.

На самом деле ему предстояло впервые услышать, кем он стал…