На четвёртую ночь муж повёл меня к борту ради наследства, но после одного моего вопроса его улыбка исчезла

— Сегодня ночью мы столкнём её в море, и после объявления о смерти мой сын получит триста миллионов долларов.

Я услышала эту фразу, стоя босиком на лестнице яхты, и вцепилась пальцами в латунные перила, чтобы не упасть. За иллюминаторами чернела вода Карибского моря, а на полке рядом покачивалась маленькая фарфоровая рыбка, которую Родриго купил мне в первый день медового месяца.

Четыре ночи подряд я чувствовала себя странно больной. Меня мутило, в глазах плавали тёмные пятна, а после ужина я проваливалась в сон до самого утра. Родриго приносил воду с лимоном, гладил меня по волосам и каждый раз протягивал две белые таблетки.

— Это от морской болезни, любимая, — говорил он. — Врач с яхты разрешил.

Я верила ему. Мы поженились всего восемь дней назад, и я была уверена, что наконец встретила человека, которому нужны не мои деньги, а я сама.

Теперь его голос доносился из салона внизу.

— Ты точно дала ей двойную дозу? — спросила Тереса, моя свекровь.

— Конечно, — ответил Родриго. — Она не проснётся до утра.

У меня похолодели ладони. Я прижалась к стене и задержала дыхание.

— Тогда оставь её туфлю возле борта, — произнёс Федерико, мой свёкр. — Немного вина на палубе. Все решат, что она вышла подышать, поскользнулась и упала. На море такое случается постоянно.

— А доверенность? — спросила Тереса.

— Готова. Её подпись уже стоит. После исчезновения у нас будет два месяца, чтобы вывести деньги через Панаму.

Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Доверенность. Деньги. Моё убийство.

А потом Родриго произнёс то, от чего у меня подкосились ноги окончательно:

— После неё займёмся Эрнесто. Во вторник его грузовик потеряет тормоза по дороге в Сальтильо.

Они собирались убить и моего отца.

Я отступила, стараясь не задеть ни одну ступеньку. В каюте заперлась, добежала до ванной и меня вырвало. В зеркале отражалась женщина в белой ночной рубашке, с растрёпанными волосами и лицом, которое я больше не узнавала.

На дне чемодана, под подкладкой, лежал спутниковый телефон, подаренный отцом перед свадьбой.

— Если хоть раз почувствуешь, что не можешь доверять никому, звони мне через Диего, — сказал он тогда.

Я набрала единственный сохранённый номер.

— Валерия? — ответил адвокат отца после первого гудка.

— Родриго собирается убить меня сегодня. Слушай внимательно.

Диего замолчал всего на три секунды.

— Где ты?

— На яхте. В каюте.

— Включи запись. Ничего больше не принимай. Сделай вид, что спишь. Не спорь и не пытайся убежать. Мы уже начинаем действовать.

Я спрятала телефон в карман халата и включила диктофон. Через несколько минут дверь открылась. Родриго вошёл с подносом, бокалом вина и привычными таблетками.

— Любимая, выпей. Сегодня будешь спать крепче обычного.

Я улыбнулась, положила таблетки в рот и запила водой. Он попросил показать язык. Я подчинилась, а потом спрятала таблетки за коронкой зуба.

В 23:48 пришло сообщение Диего: «Всё готово. Делай, что скажет Родриго».

В 01:57 дверь снова открылась. Родриго был одет во всё чёрное. За его плечом стояли родители.

— Просыпайся, любовь моя, — прошептал он. — Пойдём подышим воздухом.

Я медленно открыла глаза. Три лица склонились надо мной.

И никто из них ещё не знал, что именно этой ночью их тщательно продуманный план начнёт записывать не только мой телефон, но и сама яхта…

ЧАСТЬ 2

Родриго протянул мне руку, изображая заботливого мужа. На его запястье блестели часы, которые я подарила ему на свадьбу. Я смотрела на них и думала только об одном: сколько времени осталось до того, как он станет убийцей.

— Мне плохо, — пробормотала я.

— Поэтому мы выйдем на палубу, — ласково ответил он. — Морской воздух поможет.

Тереса стояла у двери и держала мою накидку. Её пальцы были украшены теми самыми жемчужными браслетами, которые она попросила примерить на второй день нашей поездки.

— Давай, доченька, — сказала она. — Не заставляй Родриго волноваться.

От этого слова меня передёрнуло. Ещё вчера я бы обняла её. Теперь мне хотелось спросить, сколько стоила её материнская улыбка.

Я села на край кровати. Голова кружилась уже не от таблеток, а от страха.

— Где капитан? — спросила я.

Родриго замер всего на миг.

— Спит.

— А команда?

— Тоже.

Федерико усмехнулся:

— На частной яхте ночью все отдыхают. Не выдумывай.

Я позволила ему поднять меня. Колени дрожали, и он решил, что это действие лекарства. В коридоре пахло воском и солёной водой. На стенах покачивались золотистые светильники, а под ногами глухо вибрировал двигатель.

Мы прошли к кормовой палубе. Ветер ударил мне в лицо. На столике возле борта уже стоял бокал вина, а рядом лежала моя туфля.

Я увидела её и поняла: всё было подготовлено заранее.

— Почему моя обувь здесь? — спросила я.

— Ты сняла её, когда пришла, — быстро сказал Родриго.

— Я не помню.

— Потому что ты больна.

Он обнял меня за плечи и повёл к ограждению. Я почувствовала запах его одеколона, тот самый, который впервые привлёк меня на благотворительном вечере в Монтеррее. Тогда он казался тёплым и спокойным. Сейчас от него пахло страхом.

В кармане халата тихо работал телефон.

— Диего, я на кормовой палубе, — едва слышно прошептала я, прикрывая рот ладонью.

Ответ пришёл почти сразу: «Ещё немного. Не сопротивляйся. Камеры уже передают изображение».

Камеры.

Я подняла глаза и впервые заметила маленький чёрный объектив под навесом. На яхте были системы наблюдения, о которых Родриго не знал или забыл.

— Ты замёрзла? — спросил он.

— Немного.

— Тогда подойди ближе к борту. Там меньше ветра.

— Родриго, почему ты так со мной разговариваешь?

Его улыбка дрогнула.

— Как?

— Как будто прощаешься.

Тереса резко вдохнула.

Федерико шагнул вперёд.

— У неё жар. Нужно закончить быстро.

Я посмотрела на него.

— Что именно закончить?

На несколько секунд стало слышно только плеск волн. Потом Родриго сжал моё плечо.

— Ты слишком много думаешь, Валерия.

— А ты слишком часто даёшь мне таблетки.

Его пальцы впились сильнее. Боль была настоящей, и от неё я окончательно проснулась.

— Ты выпила их? — тихо спросил он.

— Конечно.

Он посмотрел мне в глаза, пытаясь понять, говорю ли я правду. Я заставила себя моргнуть медленно и улыбнуться.

— Мне уже лучше.

Родриго выдохнул. Наверное, решил, что я почти потеряла сознание.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Сейчас ты просто посмотришь на море.

Он положил ладонь мне между лопаток.

Телефон в кармане завибрировал ещё раз. Диего прислал короткую фразу: «Скажи ему то, что заставит признаться».

Я повернулась к мужу. За его спиной Тереса нервно перебирала жемчужины, а Федерико уже держал в руке мой паспорт.

— Родриго, — прошептала я, — ты ведь знаешь, что завещание изменили вчера?

Его лицо мгновенно стало пустым.

— Что ты сказала?

— Отец больше не оставляет мне триста миллионов.

Федерико выругался. Тереса уронила одну жемчужину на палубу.

Я поняла: они не знали.

Родриго схватил меня за локоть.

— Кто тебе это сказал?

— Мой отец. Он знает, что происходит на этой яхте.

В этот момент из темноты донёсся звук открывающейся двери. На палубу вышел человек в форме капитана, а за ним ещё двое матросов.

Родриго отступил, но Федерико уже достал из кармана нож.

И тогда капитан произнёс имя, которое заставило моего мужа побледнеть…

ЧАСТЬ 3

— Диего Сальватьерра, — сказал капитан, указывая на человека, вышедшего следом из рубки.

Родриго отшатнулся. Его рука соскользнула с моего локтя, а нож Федерико упал на палубу и звякнул о металлический трап.

— Это невозможно, — прошептала Тереса.

— Наоборот, — спокойно ответил Диего. — Всё произошло именно так, как вы планировали.

Я впервые увидела адвоката отца не в костюме из кабинета, а в тёмной куртке и спасательном жилете. В руке он держал планшет. На его экране светился красный знак записи.

— Мы слышали ваш разговор в салоне, — продолжил он. — Видели, как вы подготовили туфлю и вино. А теперь у нас есть и видео попытки столкнуть Валерию за борт.

Родриго быстро оглянулся на море.

— Где береговая охрана?

— Уже идёт к нам.

— Ты обещал, что всё будет отключено! — выкрикнула Тереса.

Федерико повернулся к сыну:

— Ты сказал, что камеры не работают.

— Я не знал, — ответил Родриго.

И именно тогда Диего включил запись разговора из салона. Над палубой зазвучал голос моего мужа:

«Сегодня ночью мы столкнём её в море, и после объявления о смерти мой сын получит триста миллионов долларов».

Тереса закрыла лицо руками.

Следом прозвучал голос Федерико о грузовике моего отца и голос Родриго о поддельной доверенности.

Я стояла неподвижно, но внутри меня рушилось всё, что я считала своей жизнью. Я вспомнила нашу первую встречу, его неловкую улыбку, предложение у фонтана, обещание никогда не прикасаться к моему состоянию. Теперь каждое воспоминание выглядело частью тщательно разыгранной роли.

— Это монтаж, — заявил Родриго. — Она сама всё придумала. Она больна и ревнует.

Диего поднял небольшой пакет.

— В этих таблетках обнаружен сильный седативный препарат. Анализ провела лаборатория порта. Вот заключение.

— Я не давала ей ничего опасного! — закричала Тереса.

— Вы сказали «двойная доза», — напомнила я.

Она посмотрела на меня и впервые не смогла улыбнуться.

Снаружи раздался гудок приближающегося катера. На палубу легли вращающиеся лучи прожекторов.

Родриго сделал шаг ко мне.

— Валерия, послушай. Я испугался. Отец заставил меня. Мы можем всё исправить.

— Ты сам принёс мне таблетки.

— Я любил тебя.

— Любящий человек не проверяет, проглотила ли его жена яд.

Он открыл рот, но не нашёл ответа.

В этот момент Диего протянул мне второй документ.

— Есть ещё одна вещь, которую они не знают. Твой отец жив и уже находится под охраной. Его поездка во вторник была отменена вчера вечером.

Я закрыла глаза. Только тогда поняла, что всё это время держала воздух в лёгких.

Но телефон в моём кармане снова завибрировал. На экране появился неизвестный номер.

Я ответила.

— Валерия, — произнёс незнакомый мужской голос, — если хочешь, чтобы твой отец дожил до утра, отпусти Родриго и никому не говори о записи.

Диего увидел, как изменилось моё лицо.

А потом голос добавил:

— У нас уже есть человек внутри дома Алькасаров…