Муж заставил меня скрыть синяки перед продажей дома, но увидев человека у двери, внезапно побледнел

Когда внизу хлопнула входная дверь, Себастьян схватил меня за подбородок и прошипел, чтобы я улыбалась, хотя губа снова пошла кровью.

Я стояла перед зеркалом босиком. На мраморном полу лежала раскрытая косметичка, рядом валялась моя любимая заколка в форме маленького медного ключа — подарок отца на восемнадцатилетие. Я всегда носила её в волосах, когда боялась. В тот день заколка сломалась пополам, когда Себастьян толкнул меня к комоду.

— Ты должна выглядеть нормально, — сказал он, поправляя манжету рубашки. — Нотариус не станет разговаривать с женщиной, которая выглядит так, будто сбежала из лечебницы.

— Она должна разговаривать с владельцем дома, — ответила я.

Он резко повернул голову.

— Владельцем дома являешься не ты, а человек, который пять лет оплачивал счета.

— Дом достался мне от матери.

— И пока ты живёшь со мной, всё, что твоё, касается меня.

За его спиной стояла Тереса, его мать. Она держала в руках стакан воды, но смотрела не на моё лицо, а на бумаги у него под мышкой.

— Элена, не усугубляй, — сказала она. — Подпишешь залог, и через пару месяцев всё вернётся на место.

— Почему я должна закладывать дом?

Тереса вздохнула, будто я была капризным ребёнком.

— Потому что мой сын попал в трудное положение.

Трудное положение длилось уже год. Сначала исчезли деньги с моего счёта. Потом Себастьян убедил меня уволить помощницу, потому что «она слишком много знает». Затем заблокировал номер отца и показал мне сообщение, в котором Артуро якобы писал, что больше не хочет видеть дочь.

Я поверила.

Пять лет я жила с этой тишиной, пока однажды ночью не нашла в шкафу старый телефон. На нём сохранилась копия того сообщения. Номер отца был похож, но последняя цифра отличалась. Тогда во мне впервые шевельнулось сомнение.

А утром Себастьян ударил меня.

Теперь на столе лежала папка с документами и запечатанный конверт из плотной бумаги. На нём стоял оттиск нотариальной конторы. Я заметила, что уголок конверта был испачкан воском, словно его уже вскрывали и снова заклеили.

— Подпиши, — сказал Себастьян. — Или я позвоню в клинику и сообщу, что ты опасна для себя.

— Ты не посмеешь.

— Я уже посмел гораздо больше.

Внутри меня всё сжалось, но лицо вдруг стало спокойным. Под матрасом лежал телефон, который я купила на рынке за наличные. Я незаметно включила запись и спрятала его под складкой покрывала.

— Хорошо, — сказала я. — Я оденусь.

Себастьян усмехнулся.

— Вот и умница.

Он вышел первым. Тереса задержалась у двери.

— Не делай глупостей, — прошептала она.

— Глупостью было пять лет вам верить.

Её пальцы дрогнули на белой ручке двери, но она ничего не ответила.

Я не стала краситься. Не прикрыла синяк. Не надела туфли. Только заколола волосы обломанной медной заколкой и спустилась вниз.

В гостиной пахло мокрым камнем и крепким кофе. На стене висел портрет моей матери, а под ним стоял старый шкаф с секретным отделением. Я знала, где оно находится, но Себастьян не знал. Пока он спорил по телефону, я успела достать оттуда маленькую карту памяти, которую нашла неделю назад.

Звонок в дверь прозвучал в половине одиннадцатого.

— Нотариус приехала, — сказал Себастьян. — И если ты сейчас начнёшь свои спектакли, я сам объясню ей, почему тебе нельзя доверять.

Я подошла к двери раньше него.

На пороге стояла женщина с кожаной папкой. За её плечом виднелся мой отец.

Артуро смотрел на мою разбитую губу и молчал. Только его рука медленно сжималась в кулак.

Нотариус достала из папки фотографию.

— Элена, прежде чем вы подпишете хоть одну страницу, вам нужно увидеть это, — сказала она.

Я взяла снимок. На нём была женщина в моём пальто, моих очках и с шарфом, закрывающим половину лица. Но это была не я.

Себастьян шагнул ко мне и резко протянул руку к фотографии, а Артуро впервые за пять лет произнёс моё имя…

ЧАСТЬ 2

— Элена, отойди от него, — сказал отец.

Его голос был хриплым, непривычным. Я столько лет представляла, как он произнесёт моё имя, но не думала, что услышу это в гостиной, босиком, с кровью на губе и чужой фотографией в руке.

Себастьян остановился в шаге от меня.

— Вы не имеете права входить в мой дом.

— Это дом моей дочери, — ответил Артуро.

— Ваша дочь больна.

— Тогда почему вы так боитесь, что она поговорит с нотариусом?

Марина, нотариус, закрыла дверь и положила папку на стол. На её ручке блестела капля дождя. Она выглядела спокойно, но пальцы крепко держали металлическую застёжку.

— Господин Себастьян, я приехала оформить залог, однако после увиденного обязана прекратить процедуру.

— Вы понятия не имеете, что здесь происходит.

— Именно поэтому я прекращаю её.

Тереса выбежала из кухни.

— Элена, не устраивай сцену перед чужими людьми.

Я подняла фотографию.

— Кто эта женщина?

Ответил отец.

— Её зовут Клара. Она работала администратором в компании Себастьяна. Две недели назад её видели в банке, где она представлялась тобой.

Себастьян рассмеялся, но смех прозвучал слишком быстро.

— Это нелепо. Женщина в пальто — не доказательство.

— Не одно пальто, — сказала Марина. — На снимке видна подпись. И она совпадает с подписью на предварительном соглашении.

Я почувствовала, как у меня немеют пальцы.

— Каком соглашении?

Марина повернула фотографию. На её обороте была дата и номер дела.

— Банк получил документ, согласно которому вы согласились передать дом в обеспечение кредита. Документ подписан от вашего имени три недели назад.

— Я ничего не подписывала.

— Я знаю.

Себастьян ударил ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, кофе пролился на белую скатерть.

— Вы все сговорились против меня!

Артуро шагнул вперёд.

— Пять лет назад ты отправил мне сообщение с номера, похожего на мой, и убедил Элену, что я от неё отказался.

Себастьян побледнел.

— У тебя нет доказательств.

— Зато у меня есть специалист, который восстановил историю отправки.

Отец достал из кармана маленькое устройство записи. На его корпусе была глубокая царапина.

— Я не пришёл просить прощения, — сказал он. — Я пришёл вернуть тебе правду.

Моя грудь сдавило. Я хотела броситься к нему, но между нами стояли пять лет обид, и я не знала, можно ли пересечь их одним шагом.

— Почему ты не искал меня раньше?

Отец опустил глаза.

— Я искал. Все письма возвращались. Когда я приехал, Себастьян сказал, что ты уехала и не хочешь меня видеть.

— А я думала, что ты выбрал молчание.

Тереса резко отвернулась.

— Это семейный разговор. Уходите.

Марина достала второй лист.

— Есть ещё один вопрос. В договоре указано, что Элена лично присутствовала у регистратора. В тот день камеры зафиксировали женщину, похожую на неё.

Себастьян протянул руку к листу.

— Отдайте документы.

— Нет.

— Вы не понимаете, с кем связываетесь.

— Я прекрасно понимаю, — ответила Марина. — Именно поэтому отправила копии в службу регистрации ещё утром.

В комнате стало тихо. С улицы донёсся гудок автобуса, а затем скрип ворот.

Я вспомнила карту памяти в кармане. На ней были файлы, найденные в секретном отделении шкафа. Я ещё не знала, что там записано, но теперь поняла: мать спрятала её не случайно.

Себастьян смотрел на меня уже без злости. В его взгляде появился страх.

— Ты ничего не понимаешь, — сказал он. — Если эти бумаги попадут наружу, пострадают все.

— Все? Или только ты?

Он сделал шаг к лестнице.

В этот момент телефон Марины зазвонил. Она выслушала собеседника, нахмурилась и медленно положила трубку.

— Элена, нам нужно немедленно уехать.

— Почему?

Марина посмотрела на отца, затем на Себастьяна.

— Потому что банк только что сообщил: кредит оформлен не на одну компанию. Дом уже перепродан по цепочке, а последняя подпись появилась сегодня утром…

ЧАСТЬ 3

— Сегодня утром? — переспросила я.

Марина кивнула и развернула экран телефона. На нём была копия электронного уведомления с регистрационным номером. Под ним стояло моё имя, а рядом — подпись, которую я никогда не ставила.

Себастьян бросился к окну.

— Нам нужно поговорить без неё, — сказал он Марине.

— Нет, — ответила я. — Теперь он будет говорить при всех.

Отец включил запись. Сначала послышался шум кафе, звон ложки о чашку, затем голос Себастьяна.

— Она ничего не проверит. Я скажу, что деньги нужны для лечения, и она подпишет.

Женский голос спросил:

— А если она откажется?

— Тогда Клара зайдёт вместо неё. Главное — чтобы лицо было закрыто.

У меня подкашивались ноги. Я ухватилась за спинку кресла, чувствуя под ладонью грубую ткань.

Запись продолжилась.

— А отец?

— Отец уже уничтожен для неё. Я сам позаботился.

Тереса закрыла рот рукой.

— Себастьян, ты говорил, что это только временно.

— Замолчи, мама.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как капля кофе упала со скатерти на пол.

— Ты отправил то сообщение моему отцу? — спросила я.

Себастьян медленно повернулся.

— Я хотел защитить тебя.

— Ты пять лет держал меня в изоляции.

— Ты была неблагодарной!

— Ты подделал мою подпись.

Он ничего не ответил.

Марина достала из папки заключение специалиста.

— Подпись выполнена с использованием копировальной подложки. Кроме того, на документе обнаружены следы успокоительного вещества, которым обрабатывали бумагу, чтобы ускорить высыхание чернил.

Я посмотрела на отца.

— А фотография?

— Клара призналась, — сказал он. — Она думала, что участвует в законной сделке. Себастьян сказал ей, что ты согласна и просто не хочешь встречаться с банком.

— Где она сейчас?

— В отделе расследований. Она передала одежду и сумку, которые ей выдали.

Себастьян попятился.

— Вы не можете строить дело на словах какой-то женщины.

Я достала карту памяти.

— Тогда послушаем то, что нашла мама.

Марина вставила карту в переносное устройство. На записи раздался голос моей матери, сделанный за несколько месяцев до её смерти.

«Элена, если ты слушаешь это, значит, я не успела рассказать тебе всё сама. Себастьян просил документы на дом. Я отказала ему. После этого он начал приходить к бухгалтеру и расспрашивать о моих счетах. Не верь ни одному письму, которое приходит от Артуро. И никогда не подписывай бумаги одна».

Я закрыла глаза.

Мама знала. Она пыталась предупредить меня.

Тереса села на стул и стала плакать.

— Я думала, он просто хочет спасти компанию.

— Он хотел спасти себя, — сказал Артуро.

Снаружи завыла сирена. Себастьян резко дёрнулся к двери, но Марина встала перед ним.

— Не уходите. Полиция уже вызвана.

Он посмотрел на меня.

— Ты разрушишь всю семью.

— Нет. Я просто перестану прикрывать тебя.

В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был неизвестным. Я ответила на громкой связи.

— Госпожа Ривера? — спросил мужской голос. — Мы получили сигнал с охранной системы дома. В подвале обнаружен включённый таймер и канистра с горючим веществом.

У меня похолодели руки.

— Что?

— Пожалуйста, немедленно покиньте здание.

Все повернулись к Себастьяну.

Он не выглядел удивлённым.

Артуро бросился к лестнице, но Себастьян уже сделал шаг к подвалу.

И тогда я поняла: он собирался уничтожить не только документы. Он хотел, чтобы вместе с домом исчезла вся правда…