Я позволил трёхлетней дочери служанки вымыть мои неподвижные ноги, но после её находки врач перестал улыбаться

Я смотрел, как трёхлетняя Мия Картер ставит таз с тёплой водой у моих ног, пока шестеро вооружённых мужчин смеялись так, будто я наконец стал безобидным.

— Я вымою тебе ноги, дядя Лоренцо, — торжественно сказала она. — И ты снова пойдёшь.

Это случилось в библиотеке моего дома в половине шестого вечера, когда за окнами сада догорал холодный октябрь. Вода плескалась через край и намочила жёлтые носки Мии. Она держала таз обеими руками, а на шее у неё болтался маленький медный колокольчик на красном шнурке — подарок, который я однажды купил ей у уличного торговца.

— Кто-нибудь принесёт газеты, — усмехнулся мой заместитель Гарольд Вейн. — В Нью-Йорке появился самый юный целитель.

Ванесса Рурк, моя невеста, прикрыла улыбку тонкими пальцами. На её запястье блеснули часы, которые я подарил ей за неделю до покушения.

Я не смеялся.

Шесть месяцев назад две пули пробили мне поясницу под эстакадой Бруклинской скоростной дороги. Лучшие врачи сказали, что нервы разрушены навсегда. С тех пор я сидел в чёрном кресле у высоких окон, а люди вокруг говорили обо мне так, словно вместе с ногами я потерял слух и разум.

— Ты правда думаешь, что можешь меня вылечить? — спросил я.

Мия посмотрела на меня огромными карими глазами.

— Твои ноги не сломаны.

— Тогда почему я не могу ими двигать?

Она задумалась и ответила:

— Они спят. Мама говорит, что тёплая вода будит всё, что уснуло.

У двери стояла Софи, её мать, в серой форме домработницы. На запястье у неё виднелся след ожога от кухонной плиты.

— Простите, господин Белланди. Я сказала ей не мешать вам.

— Она не мешает.

Мия разложила на ковре четырёх плюшевых зверей и начала осторожно вытирать мне ступни.

— Просыпайтесь, — шептала она пальцам. — Дядя Лоренцо грустит.

В комнате стало тихо. Я отвернулся к окну, чтобы никто не увидел, как дрогнуло моё лицо.

Доктор Даниэль Кин закрыл медицинский чемодан на латунную защёлку. Он лечил нашу семью одиннадцать лет и дважды в день приносил мне таблетки от боли и спазмов.

— Дети обладают богатым воображением, — сказал он.

Но его пальцы дрожали.

Я заметил это сразу.

Когда человек теряет возможность ходить, он начинает видеть чужой страх гораздо яснее.

— Оставьте нас, — сказал я.

Ванесса положила руки мне на плечи.

— Дорогой, тебе нужно отдохнуть.

— Я сказал оставить нас.

Она убрала руки, но улыбка исчезла.

Кин вышел последним. В дверях из кармана его пальто что-то выпало на персидский ковёр. Никто не заметил. Никто, кроме Мии.

Она наклонилась, подняла белую овальную таблетку и быстро спрятала её в карман платья. Медный колокольчик тихо звякнул.

На следующий день, около четырёх часов, Мия снова пришла в библиотеку. Я сидел у камина с закрытой книгой на коленях.

— Я принесла тебе кое-что, — сказала она.

— Очередного свидетеля лечения?

Она сунула руку в карман и достала таблетку.

— Доктор уронил.

Я взял её двумя пальцами. Такая же форма. Такая же насечка. И едва заметная синяя отметина у края.

— Что это? — спросила Мия.

— Лекарство.

— Оно разбудит твои ноги?

Я сжал таблетку в кулаке.

— Сейчас узнаю.

В два часа ночи в подземный гараж вошёл Марко Эллис, мой водитель и самый старый человек в семье. Я протянул ему запечатанный конверт.

— Отвези его доктору Мире Лоусон в биомедицинский институт на Гудзоне.

Марко взвесил конверт на ладони.

— Что ей сказать?

— Ничего. Она поймёт.

— А если за мной следят?

Я посмотрел на тёмные камеры под потолком. В этот момент за дверью послышались шаги, и чья-то рука потянулась к папке с моими медицинскими заключениями…

ЧАСТЬ 2

…Папка лежала на нижней полке шкафа, за старым атласом железных дорог. Дверь библиотеки медленно открылась, и в проёме появилась Ванесса.

На часах было два часа семнадцать минут ночи. В камине догорали поленья, а медный колокольчик на шнурке Мии, оставленный на кресле, тихо звякнул от сквозняка.

— Ты не спишь, — сказала Ванесса.

— Теперь уже нет.

Она вошла, прикрыв за собой дверь.

— Что в папке?

— Мои диагнозы.

— Их видели лучшие специалисты города.

— Значит, тебе нечего бояться.

Её взгляд на мгновение скользнул к полке. Этого мгновения мне хватило.

— Я не боюсь, Лоренцо. Я устала смотреть, как ты мучаешься.

— Тогда почему ты стоишь у моих документов в два часа ночи?

Она улыбнулась, но улыбка вышла слишком ровной.

— Потому что собиралась проверить, не нужно ли тебе чего-нибудь.

— Например, нового лекарства?

Ванесса замерла.

Я впервые увидел на её лице не жалость, а расчёт. Он мелькнул и исчез, как отражение ножа в тёмном окне.

— Ты стал подозрительным, — произнесла она.

— Я всегда таким был.

— Раньше ты хотя бы мог встать и подойти к двери.

Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала. Внутри меня поднялась знакомая ярость, но я заставил себя остаться неподвижным.

— Выйди.

— Это мой дом тоже.

— Пока я жив, нет.

Она вышла, хлопнув дверью.

В пять утра Марко вернулся в гараж. На его лице выступил холодный пот, а под воротником рубашки темнела тонкая полоска крови.

— За мной ехали, — сказал он. — Чёрный седан без номеров. Я ушёл через рыбный рынок.

— Где ответ?

Марко достал из внутреннего кармана маленькую карту памяти, завёрнутую в кусок вощёной бумаги.

— Доктор Лоусон просила передать лично.

— Она говорила что-нибудь?

— Только одно: таблетка не от боли.

Я почувствовал, как холод растекается от пальцев к плечам.

В десять утра мы встретились с Мирой в закрытом кабинете над старой аптекой. За окном шёл дождь, капли стучали по жестяному карнизу. Мира поставила передо мной два стеклянных флакона.

— Ваша таблетка содержит вещество, которое расслабляет мышцы, — сказала она. — В малой дозе оно вызывает слабость и сонливость. При постоянном приёме человек теряет способность управлять телом.

— Нервные повреждения?

— Я не нашла признаков, которые объясняли бы такой полный паралич. Ваши снимки странные. Очень странные.

— То есть меня не парализовало от пуль?

Мира сняла очки.

— Возможно, пули повредили позвоночник, но не настолько, чтобы вы никогда не ходили. Кто-то усиливал последствия лекарствами.

Я вспомнил дрожащие пальцы Кина, улыбку Ванессы и слова Гарольда о том, что после моей смерти совет директоров наконец начнёт работать спокойно.

— Сколько времени мне осталось до необратимых последствий?

— Если вы продолжали принимать это дважды в день, несколько недель. Может быть, месяц.

— Но я принимаю таблетки шесть месяцев.

Мира долго смотрела на меня.

— Тогда вам очень повезло.

— Нет, — ответил я. — Мне помогла Мия.

Вечером я попросил Софи привести дочь ко мне. Мы сидели в маленькой комнате для завтраков. На столе стояла чашка молока, а медный колокольчик Мии лежал рядом с тарелкой.

— Ты видела, как доктор уронил таблетку? — спросил я.

— Да.

— Почему спрятала её?

Мия пожала плечами.

— Она была не такая, как другие. У неё был запах горьких яблок.

Софи побледнела.

— Мия, ты ничего не должна была трогать.

— Но дядя Лоренцо грустил.

Я взял её ладонь.

— Ты спасла мне жизнь.

В эту секунду в доме погас свет. В коридоре раздался грохот, затем короткий крик охранника.

Марко вытащил оружие.

— Кто-то вошёл через кухню.

На стене мигнул аварийный фонарь. В его красном свете я увидел, как дверь распахнулась и в комнату ворвался Гарольд Вейн.

— Где карта памяти? — спросил он.

— Какая карта?

Он направил пистолет на Софи.

— Не заставляй меня повторять.

Мия прижалась к матери. Её колокольчик звякнул.

Я смотрел на Гарольда и впервые понял: он пришёл не за доказательством. Он пришёл за тем, кто мог его показать.

— Положи оружие, — сказал я.

Гарольд усмехнулся.

— Ты даже не можешь встать.

За его спиной послышались шаги. В дверях стоял доктор Кин, держа в руке мой медицинский файл.

— Он прав, Лоренцо, — произнёс Кин. — Ты никуда не уйдёшь.

И тогда Мира позвонила мне на телефон. Я включил громкую связь, но вместо её голоса услышал запись собственного разговора, сделанную в кабинете над аптекой. В конце записи Мира сказала: «Если мы не предъявим это завтра утром, они убьют всех троих»…

ЧАСТЬ 3

…Гарольд дёрнулся к телефону, но Марко выстрелил в потолок. Пуля выбила кусок штукатурки, и белая пыль посыпалась на его плечи.

— Ещё шаг, — сказал Марко, — и следующий выстрел будет ниже.

В комнате для завтраков пахло молоком, порохом и горячей проводкой. Я не мог подняться с кресла, но впервые за шесть месяцев никто не смотрел на меня как на беспомощного.

— Доктор Кин, — сказал я, — объясните им, почему ваши таблетки оказались в крови.

Кин медленно положил папку на стол.

— Ты ничего не докажешь.

— Уже доказал.

Я кивнул на телефон. Запись продолжала звучать.

— В вашей крови обнаружено вещество, не указанное ни в одном рецепте, — говорила Мира. — Оно совпадает с составом таблетки, которую нашла девочка.

Софи закрыла рот рукой. Гарольд побледнел.

— Это подделка, — выдавил он.

— Тогда почему на таблетке отпечатки Кина? — спросил я.

Доктор дёрнул головой.

— Я осматривал её.

— Не только её. Мы проверили все флаконы из вашего кабинета. В каждом нашли следы того же вещества.

В этот момент дверь распахнулась. Вошла Мира, промокшая от дождя, а за ней двое сотрудников службы расследований и женщина в чёрном пальто.

— Меня зовут Елена Воронова, — сказала она. — Я веду дело о покушении на Лоренцо Белланди.

Гарольд поднял пистолет, но Марко выбил его из руки. Оружие скользнуло по плитке и остановилось у ножки стола.

Кин отступил к окну.

— Ванесса всё организовала, — сказал он внезапно. — Она обещала мне деньги.

В дверях появилась Ванесса. На ней был белый халат поверх вечернего платья, словно она собиралась сыграть роль заботливой невесты даже на месте преступления.

— Замолчи, — прошептала она.

— Ты сказала, что после смерти Лоренцо получишь контроль над фондами, — продолжил Кин. — Ты сказала, что Гарольд уберёт свидетелей.

— Ты сам выписывал ему лекарства!

— Потому что ты приказала.

Лицо Ванессы стало серым.

Я нажал кнопку на подлокотнике. На стене включился экран. Мира заранее передала мне запись с камер кабинета Кина. На видео Ванесса входила туда ночью, ставила на стол новую коробку таблеток и говорила:

— Через две недели он подпишет доверенность. Если не подпишет, увеличь дозу.

В комнате наступила тишина.

Ванесса смотрела на экран, словно видела не себя, а незнакомую женщину.

— Ты записывал меня? — прошептала она.

— Нет, — ответил я. — Это сделали камеры, которые ты приказала отключить. Но ты не знала, что Марко заменил систему ещё месяц назад.

Елена подошла к ней и надела наручники.

— Ванесса Рурк, вы задержаны.

Гарольд опустил голову. Кин начал плакать.

А я смотрел на свои неподвижные ноги и впервые позволил себе поверить: они могли проснуться.

Мия выглянула из-за Софи.

— Теперь ты встанешь?

Я улыбнулся.

— Не сегодня. Но скоро.

В этот момент телефон Елены зазвонил. Она отошла к окну, выслушала собеседника и резко изменилась в лице.

— Что случилось? — спросил я.

Елена посмотрела на меня.

— Мы нашли машину, из которой стреляли в вас. Но внутри обнаружили ещё кое-что.

Она достала из папки фотографию и положила её передо мной.

На снимке был мой младший брат Нико, которого все считали погибшим восемь лет назад.

— Он жив, — сказала Елена. — И сегодня утром сам позвонил в полицию.

Я почувствовал, как сердце ударило о рёбра.

На обратной стороне фотографии была написана одна фраза: «Лоренцо, не доверяй тому, кто придёт первым».

И в ту же секунду в доме раздался звонок в дверь…