Муж потребовал ужин, пока я лежала с переломом в больнице, но после моего спокойного ответа его улыбка исчезла

— Ты сломала ногу, а не руки! Закажи машину и езжай домой готовить моей матери.

Голос Остина прозвучал из телефона так громко, что врач у моей кушетки замолчал на полуслове. Я лежала в приёмном отделении, прижав ладонь к гипсу, закрывавшему правую голень. Под бинтом пульсировала боль, восемь свежих швов тянули кожу, а на экране телефона светились пятьдесят два пропущенных вызова от человека, который три года назад обещал быть рядом в болезни и здравии.

— Я в больнице, Остин, — прошептала я. — Машина сбила меня на переходе. Нога сломана.

— Сегодня семейный ужин, — рассмеялся он. — В доме полно родственников. Мама голодная, а ты обещала приготовить. Хватит изображать умирающую.

Медсестра застыла возле металлического столика. На её перчатке блестела капля воды, а мой врач медленно снял очки и посмотрел на меня поверх них. В этот момент я впервые услышала наш брак чужими ушами.

Не забота. Не тревога. Приказ.

Я вспомнила, как Остин называл меня нахлебницей, когда я отказывалась встречать его поздно ночью с горячим ужином. Как его мать однажды вытерла пальцы о мою скатерть и сказала, что безработной женщине нечем гордиться. Как я молчала, потому что верила: если быть терпеливее, всё изменится.

Не изменилось.

— Слушай внимательно, — сказала я и сама удивилась, насколько ровно прозвучал мой голос. — С сегодняшнего дня я больше не буду обслуживать твою семью. И больше не буду твоей женой. Я подаю на развод.

В трубке повисла тишина.

Потом Остин выдохнул:

— Ты не посмеешь.

— Уже посмела.

— Тогда забудь о квартире, машине и наших деньгах. Роскошный кондоминиум останется мне. Внедорожник тоже. А из общего счёта я заберу все миллион двести тысяч долларов. Посмотрим, как безработная нахлебница проживёт с больной ногой.

Он говорил уверенно, будто перечислял вещи из собственного шкафа. Я посмотрела на свою сумку у стены. На её ручке висела маленькая брошь в виде медного компаса — единственная вещь, которую я всегда брала с собой на важные встречи. Остин смеялся над ней, называя дешёвым сувениром.

— Не забывай, с кем связалась, — добавил он. — Я региональный директор «Апекс Логистики». Ты даже адвоката себе не наймёшь.

Я отключила звонок.

Через минуту позвонила Джонатану Веберу, главному юрисконсульту компании. Он ответил после первого гудка.

— Госпожа председательница, я слушаю.

— Мне нужна полная трудовая и финансовая проверка Остина Паркера. Региональный директор «Апекс Логистики». Начните внезапный аудит его отдела. Немедленно.

Джонатан замолчал.

— Хотите, чтобы мы раскрыли ему вашу личность?

Я провела пальцем по медному компасу на сумке.

— Пока нет.

Через пятнадцать минут дверь палаты распахнулась. Остин вошёл вместе с матерью, даже не спросив, как я себя чувствую. Он скрестил руки и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ну что? Уже испугалась?

Я почти пожалела его.

Ведь аудит уже начался.

Телефон снова завибрировал. Сообщение от Джонатана состояло всего из нескольких строк. Я открыла его, и первая фраза заставила меня похолодеть.

Остин заметил моё лицо.

— Что там?

Я медленно подняла глаза. Джонатан не спрашивал, увольнять ли Остина. Он спрашивал, успеем ли мы сохранить доказательства до того, как кто-нибудь в его кабинете поймёт, что проверка началась…

ЧАСТЬ 2

— Госпожа Морозова, не открывайте сообщение при нём, — предупредил Джонатан по телефону. — Внутри есть сведения, которые могут исчезнуть, если Остин поймёт, что мы знаем.

Я перевела взгляд на мужа. Он стоял у больничной койки в дорогом пальто, пахнущем табаком и холодным воздухом, а его мать держала в руках лакированную сумочку, словно пришла не к раненой женщине, а на собрание кредиторов.

— Она что-то скрывает, — сказала миссис Паркер. — Я сразу говорила, что эта женщина слишком хитрая.

— Уйдите, — попросила я.

Остин усмехнулся.

— Ты всё ещё раздаёшь приказы? У тебя ничего нет. Ни работы, ни семьи, ни денег.

— У меня есть имя.

— Имя? — Он наклонился ко мне. — Твоё имя стоит только на свидетельстве о браке.

Врач у двери сжал папку так, что побелели костяшки его пальцев. Я почувствовала, как под гипсом снова разгорелась боль, но не позволила лицу измениться.

— Джонатан уже проверяет твой отдел, — сказала я.

На секунду Остин замолчал. Потом рассмеялся громче прежнего.

— Какой ещё Джонатан?

— Вебер.

Его мать резко повернула голову.

— Ты наняла юриста?

— Я позвонила человеку, который давно знает, как устроена эта компания.

— Какая компания? — Остин бросил взгляд на дверь. — Ты даже не знаешь, где у нас бухгалтерия.

Я знала. Знала этаж, архив, резервный сервер и имя человека, который подписывал каждый крупный договор. Просто Остин никогда не интересовался моими делами. Ему было удобнее считать, что я целыми днями сижу дома и жду его указаний.

В 2019 году я передала «Апекс Логистике» семейный пакет акций после смерти отца. По брачному соглашению управление оставалось за мной, но я поставила профессиональную команду и не появлялась на совете директоров. Остин не знал ни этого, ни того, что Джонатан отчитывался передо мной.

Телефон снова зазвонил.

— Ответь, — приказал Остин.

Я включила громкую связь.

— Мы нашли несоответствия в трёх договорах, — сказал Джонатан. — Деньги уходили через поставщика, зарегистрированного за неделю до назначения Остина региональным директором.

Мать Остина побледнела.

— Это ошибка, — резко сказал он.

— Возможно, — ответил Джонатан. — Но подпись в электронном журнале принадлежит вашему кабинету. Кроме того, сегодня утром с корпоративного счёта пытались перевести крупную сумму на личный счёт.

Остин шагнул к телефону.

— Немедленно прекрати эту проверку!

— Я не принимаю такие распоряжения от вас, — спокойно сказал Джонатан.

Лицо мужа изменилось впервые. Не страх. Расчёт. Он быстро достал телефон и отошёл к окну.

— Мама, нам нужно поговорить с адвокатом, — прошептал он.

Я посмотрела на его отражение в стекле и поняла: он пытается спасти не брак, а себя.

Через час в палату пришла женщина в тёмно-зелёном костюме. Она представилась Мариной Беляевой и положила на стол тонкую папку с красной печатью.

— Я представляю совет директоров, — сказала она. — И должна сообщить: Остин Паркер отстранён от доступа к рабочим системам.

Остин побледнел.

— Вы не имеете права.

— Имеем, — ответила Марина. — Но это не главная причина, по которой я здесь.

Она открыла папку, достала флешку и посмотрела на меня.

— Перед тем как мы продолжим, вы должны решить, хотите ли услышать запись разговора, сделанную в вашем доме вчера вечером. На ней Остин говорит о том, зачем ему понадобился перевод денег…

ЧАСТЬ 3

— Включайте, — сказала я.

Марина вставила флешку в ноутбук. В палате стало так тихо, что я услышала, как капля воды упала с края раковины на кафель.

Сначала раздался голос Остина. Он говорил в гостиной, пока думал, что дома никого нет.

— Елена ничего не понимает в управлении. Она подписывает бумаги, когда я говорю. Если деньги уйдут сегодня, она даже не догадается, откуда они исчезли.

Второй голос принадлежал мужчине, которого я не знала.

— А если председательница заметит?

Остин фыркнул.

— Она? Она сидит на моём содержании и боится остаться одна. Я скажу, что это компенсация за мою работу. Она всё равно привыкла просить разрешения даже на поездку к врачу.

У меня похолодели пальцы. Даже теперь он не знал, что я стояла в нескольких шагах за дверью кабинета и слышала только обрывок этого разговора. Тогда я решила молчать.

Теперь молчала запись.

Марина остановила воспроизведение.

— Перевод был подготовлен на счёт компании-поставщика. Проверка установила, что поставщиком фактически управлял двоюродный брат Остина, Дэниел Паркер. За последние два года через эту схему ушло около четырёхсот тысяч долларов.

— Это ложь! — Остин ударил ладонью по столу.

Но его рука дрогнула, и стакан с водой покатился по металлической поверхности.

— Тогда почему пароль для подтверждения операции пришёл на ваш личный телефон? — спросил Джонатан, вошедший в палату.

Остин отступил.

— Я ничего не подписывал.

— Подписывали, — ответил Джонатан. — И не только это. Есть письма, где вы требуете от сотрудников изменить даты поставок и удалить внутренние замечания аудиторов.

Миссис Паркер сжала ремешок сумочки.

— Остин, скажи им, что это недоразумение.

Он повернулся к ней.

— Мама, замолчи.

Это прозвучало так резко, что она отшатнулась.

Я посмотрела на него и впервые увидела не сильного руководителя, а испуганного человека, который всю жизнь прятался за чужой уверенностью.

Марина положила передо мной ещё один документ.

— Ваша подпись подтверждает начало внутреннего расследования. Совет готов передать материалы государственным следователям.

Остин вскинул голову.

— Елена, ты не понимаешь, что делаешь. Если они начнут расследование, мы оба потеряем всё.

— Нет, — сказала я. — Потеряешь всё ты. Я просто перестану это скрывать.

Он смотрел на меня, будто впервые видел.

— Кто ты вообще такая?

Я сняла с сумки медную брошь-компас и положила её рядом с папкой.

— Та, кому ты отчитывался, сам того не зная.

Джонатан достал из портфеля свидетельство о владении контрольным пакетом акций «Апекс Логистики». В верхней строке стояло моё полное имя.

Мать Остина медленно села.

— Председательница… это ты?

— Да.

Остин открыл рот, но не произнёс ни слова.

В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был незнакомым. Я ответила и услышала голос из клиники, куда меня должны были перевезти для операции.

— Елена, вам нужно срочно приехать. Мы обнаружили в ваших медицинских документах отметку, которую внёс не лечащий врач. И если она настоящая, авария могла быть вовсе не случайной…