Я заснула в постели человека, которого боялся весь город, а утром его охранник побледнел от одного взгляда

В два часа тринадцать минут ночи Виктор Руссо вошёл в свою спальню и увидел меня под своим одеялом.

Я спала, свернувшись на боку, в форменной юбке и белой блузке, а на воротнике у меня тускло поблёскивала маленькая брошь в виде ласточки с треснувшим крылом. Мамин подарок. Единственная вещь, которую я не продала за последние пять лет.

За окнами поместья хлестал ледяной дождь. В комнате пахло кедром, дорогим мылом и лекарством от жара, которое я выпила перед тем, как подняться наверх.

Виктор остановился у двери.

Я не видела его, но потом узнала: рука мужчины медленно скользнула под пиджак, туда, где обычно лежал пистолет.

Для него я была новой горничной, которую наняли три недели назад. Для меня он был человеком, чьё имя произносили вполголоса даже те, кто никогда не встречал его лично.

Виктор Руссо владел грузовыми компаниями, частными клубами и складами по всему штату. А ещё, если верить газетам и слухам, умел превращать чужую жизнь в короткую неприятность.

Он мог позвонить управляющей и велеть немедленно вышвырнуть меня за ворота.

Но не позвонил.

У меня горело лицо. Волосы прилипли ко лбу, пальцы судорожно сжимали край одеяла. Я попала в его спальню не из любопытства. Томми нуждался в лекарстве, а лекарство стоило больше, чем я зарабатывала за месяц.

Три часа назад я меняла постельное бельё и решила прилечь всего на минуту.

Всего на одну минуту.

Потом матрас качнулся, и мне приснилось, будто мама зовёт меня из машины, разбитой на заснеженной дороге.

— Чёрт, — тихо произнёс Виктор.

Он коснулся моих щёк тыльной стороной пальцев и нахмурился.

— Беннет. Проснитесь.

Я не услышала.

Он снял пиджак, положил его на кресло и несколько секунд смотрел на дверь. Потом, к моему несчастью, лёг на другой край кровати.

Когда я проснулась, первая вещь, которую почувствовала, была тёплая ступня рядом с моей ногой.

Я открыла глаза.

Виктор Руссо лежал в трёх футах от меня и смотрел прямо в лицо.

Я вскрикнула и отшатнулась так резко, что едва не свалилась с кровати.

— Я уволена? — спросила я.

— Нет.

— Вы уверены?

— Вы стоите, хотя вас качает. Это не похоже на уверенную позицию.

Он подал мне стакан воды. На его пальце блеснул тяжёлый перстень с чёрной полосой.

— Почему вы меня не разбудили? — прошептала я.

— Потому что у вас жар.

— Я могу работать.

— Это не было восхищением.

Я опустила глаза на свою брошь. Треснувшее крыло зацепилось за складку простыни, и тонкая серебряная застёжка разогнулась.

Виктор заметил это раньше меня.

— Снимите её, — сказал он.

— Это просто брошь.

— Я сказал, снимите.

В его голосе не было злости. Только внезапная настороженность.

Я отстегнула ласточку и сжала её в ладони.

В этот момент в коридоре послышались быстрые шаги. Дверь распахнулась без стука, и на пороге возник Марко Вейл, начальник охраны Виктора. В одной руке он держал папку, в другой — мой рабочий пропуск.

— Виктор, нам нужно поговорить, — сказал он.

Потом увидел меня на кровати.

Марко замер.

А Виктор впервые за всю ночь посмотрел не на меня, а на папку в его руке. Его лицо стало жёстким.

— Закрой дверь, Марко, — произнёс он. — И положи папку на стол.

Марко медленно сделал шаг вперёд, а его пальцы легли на застёжку папки…

ЧАСТЬ 2

Марко медленно сделал шаг вперёд, а его пальцы легли на застёжку папки…

— В ней отчёт о пропавших лекарствах, — сказал он. — И объяснение, почему ваша новая горничная оказалась в вашей спальне.

Я почувствовала, как жар отступает от лица и сменяется холодом.

— Я ничего не брала, — сказала я.

— Я ещё не обвинял вас, мисс Беннет.

— Вы принесли папку в два часа ночи.

— Потому что камеры показали, как вы входили в закрытое крыло.

Виктор не сводил глаз с Марко.

— Когда?

— В десять сорок семь.

— Я пришёл домой в половине одиннадцатого.

— Именно поэтому это важно.

В комнате тикали старинные часы. Каждый удар казался слишком громким.

Я сжимала брошь в кулаке. Треснувшее крыло впилось в кожу, но боль помогала не расплакаться.

— Выйдите, мисс Беннет, — сказал Марко.

— Она останется, — ответил Виктор.

— Виктор, в доме пропали ампулы и копия вашего внутреннего отчёта. Пропуск Хлои использовали у служебной лестницы.

— Мой пропуск был у управляющей.

— Значит, вы оставили его там намеренно.

— Я его не оставляла. Я вообще не поднималась на второй этаж, пока не пошла менять постель.

Марко усмехнулся.

— Удобная память.

Я встала. Пол качнулся под ногами, и Виктор мгновенно поддержал меня за локоть. Его ладонь была горячей, крепкой, но он отпустил меня почти сразу.

— Не трогайте её, — сказал Марко.

Виктор медленно повернул голову.

— Повтори.

Улыбка Марко исчезла.

— Я хотел сказать, что к ней нужно вызвать врача.

— Тогда говори именно то, что хочешь сказать.

Через двадцать минут мы сидели в маленькой библиотеке на первом этаже. Там пахло пылью, кожей и мокрой шерстью. Мне дали плед, на котором вышиты крошечные золотые листья, и градусник, который управляющая миссис Гейбл держала так, будто это вещественное доказательство.

— У неё тридцать девять и четыре, — сказала она.

— Я слышала, — ответила я.

— Тогда перестаньте спорить и выпейте лекарство.

— Мне нужно в больницу к брату.

Виктор, стоявший у окна, резко обернулся.

— Что с вашим братом?

— Болезнь почек.

— Имя?

— Томми.

— Сколько ему лет?

— Пятнадцать.

Он замолчал. За стеклом охранники проверяли машины, и лучи фонарей резали дождь.

— Вы не должны были выходить на работу с такой температурой, — сказал Виктор.

— Если я не выйду, его лекарство никто не оплатит.

Он посмотрел на меня так, будто впервые увидел не горничную, а человека, стоящего на краю.

— Сколько нужно?

— Я не беру милостыню.

— Я не предлагал милостыню.

— Тогда что?

— Ответ.

Он подошёл к столу и положил передо мной папку. На первой странице была фотография моего пропуска, снятая камерой. Ниже — список лекарств, которые якобы исчезли из медицинского шкафа поместья.

Я узнала название одного препарата. Томми принимал его три месяца назад, пока страховая компания не отказала нам в оплате.

— Откуда это у вас? — спросила я.

Марко стоял в дверях.

— Из журнала поставок.

— Это не мой почерк, — сказала я.

— Я и не говорил, что ваш.

Виктор взял лист и поднёс его к лампе. На обороте проступила едва заметная вмятина, словно бумагу прижимали к чему-то с острым краем.

Он поднял взгляд.

— Кто ещё видел этот журнал?

— Только я и Марко, — ответила миссис Гейбл.

— Неправильно, — сказал Виктор.

Он открыл ящик стола и достал старый ключ на медной цепочке.

— Этот журнал хранился в сейфе. Сейф открывали сегодня вечером.

Марко побледнел.

— Код знали трое.

— Четверо, — тихо сказала я.

Все посмотрели на меня.

— Когда я убирала кабинет неделю назад, видела, как вы вводили его, мистер Вейл.

Виктор сделал шаг к Марко.

— Ты сказал, что никогда не входил в кабинет один.

— Я ошибся.

— Ты не ошибаешься в таких вещах.

Сверху раздался звонок телефона. Виктор поднял трубку. Сначала он слушал молча. Потом его взгляд медленно переместился на мою брошь, лежавшую на столе.

— Что случилось? — спросила я.

Он не ответил.

В трубке кто-то произнёс несколько слов, и Виктор сжал челюсть.

— Скажите ещё раз, — потребовал он.

На этот раз услышала и я:

— В больнице только что исчез ваш брат, Хлоя.

Виктор положил трубку. А Марко уже смотрел не на меня, а на маленькую ласточку с треснувшим крылом…

ЧАСТЬ 3

— В больнице только что исчез ваш брат, Хлоя.

Слова повисли между нами.

Я схватила брошь со стола.

— Что значит исчез? Томми не может просто уйти. Он подключён к аппарату.

— Медсестра сказала, что его забрал родственник, — ответил Виктор.

— У него нет родственников.

Марко отвернулся слишком быстро.

Виктор заметил это.

— Закройте все ворота, — приказал он. — Никто не покидает территорию.

— Если Томми у них… — я не договорила.

— Пока мы не знаем, у кого он.

— Вы знаете больше, чем говорите.

Он посмотрел на меня, и в его лице впервые появилась не холодность, а усталость.

— Да.

Мы вошли в кабинет. Часы показывали четыре утра. На ковре лежала тонкая полоска грязи, принесённая чьими-то ботинками, а в воздухе пахло горячим металлом от сейфа.

Виктор вставил ключ, набрал код и достал маленькую деревянную коробку.

— Эта вещь принадлежала моему отцу, — сказал он. — Он умер пятнадцать лет назад.

Я стояла напротив, не чувствуя ног.

— При чём здесь я?

— Пять лет назад мои брат Габриэль и ваши родители погибли в одной автомобильной аварии.

— Мои родители погибли из-за пьяного водителя.

— Так написали в отчёте.

— Это правда.

— Нет.

Он открыл коробку. Внутри лежала фотография, пожелтевшая по краям. На ней мои родители стояли рядом с молодым Габриэлем у старого грузового терминала. На пальце моей матери была такая же брошь-ласточка, только целая.

У меня перехватило дыхание.

— Откуда у вас это?

— Габриэль прислал её моему отцу за два дня до смерти. Он писал, что нашёл доказательства предательства внутри семьи.

— Почему вы молчали?

— Потому что после аварии пропали документы, а мой отец обвинил Габриэля в краже. Я поверил ему.

Виктор достал из коробки старый диктофон. На его корпусе темнела глубокая царапина.

— Мои люди нашли его среди вещей ваших родителей. Но запись была защищена. Включить её можно только ключом, спрятанным в предмете, который Габриэль передал вашей матери.

Я посмотрела на ласточку.

— Вы всё это время искали брошь.

— Я искал доказательство. Не вас.

— А теперь нашли и то, и другое.

Он протянул руку.

Я не сразу отдала брошь. Потом поддела ногтем треснувшее крыло. Оно неожиданно откинулось, открывая крошечную полость. Внутри лежал тонкий медный ключ.

Мои пальцы задрожали.

— Мама никогда не снимала её, — прошептала я.

Виктор вставил ключ в боковую панель диктофона. Раздался щелчок, потом хриплый голос мужчины.

— Виктор, если ты слышишь это, значит, я уже мёртв. Не верь Марко. Он продал маршруты отца и устроил аварию, чтобы забрать счета. Твои родители Хлои спрятали копию. Девочка не знает, что носит её с собой. Защити её и её брата. Это моя последняя просьба.

Я закрыла рот ладонью.

Виктор словно окаменел.

— Это голос Габриэля, — сказал он.

Марко стоял у двери. Его лицо стало белым.

— Подделка, — прошептал он.

— В записи есть дата, — ответил Виктор. — И пароль к счетам, которыми ты пользовался пять лет.

Марко сделал шаг назад.

— Виктор, я могу объяснить.

— Ты уже объяснил.

Виктор нажал кнопку повторного воспроизведения. Голос Габриэля снова наполнил кабинет, и на этот раз я услышала в конце то, чего не заметила сначала: далёкий детский плач.

Томми.

Мой брат был не в больнице.

Телефон Виктора зазвонил. На экране высветился неизвестный номер. Он включил громкую связь.

— Если хочешь увидеть мальчика, приезжай на старый терминал один, — сказал Марко.

Я повернулась к нему.

Но у двери уже никого не было…