Я застала сына у задней двери рядом с бесчувственной няней, но после одной фразы мальчика его жена перестала улыбаться

Я вошла на кухню и увидела, как жена моего сына тащит по полу бесчувственную девушку, а мой сын торопливо распахивает заднюю дверь.

— Быстрее, Лидия, пока мама не вызвала помощь, — сказал он.

У девушки свисала рука, пальцы волочились по плитке и оставляли на ней мокрые следы от растаявшего снега. Рядом с машиной стояла её сумка — маленькая, вишнёвая, с пришитым к молнии жёлтым брелоком в виде луны. Я сразу узнала её. Няня носила эту сумку каждый раз, когда приходила к моему внуку.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Сын обернулся. На его лице не было испуга. Только раздражение, будто я помешала ему вынести мусор.

— Мама, не вмешивайся.

— Она без сознания.

— Ей стало плохо. Мы отвезём её домой.

Лидия выпрямилась и поправила белый рукав блузки. От неё пахло лимонным чистящим средством и приторной ванилью. Слишком сладкий запах стоял над кухней, забивая даже запах запечённой картошки.

— Она весь день вела себя странно, — сказала Лидия. — Наверное, сама что-то приняла.

— А почему её сумка уже у машины?

Сын посмотрел туда, куда я указала.

— Она увольняется.

Лидия резко повернула голову.

— Ты сказал, что мы просто отвезём её…

— Замолчи, — бросил он.

В этот момент я перестала слышать их оправдания. Я опустилась на колени возле девушки, проверила дыхание и вызвала скорую. Пока диспетчер задавала вопросы, я видела, как сын переступает с ноги на ногу. Он не смотрел на няню. Он смотрел на заднюю дверь.

— Как её зовут? — спросила я.

— Вика, — ответил мой внук с лестницы.

Я подняла голову. Мальчик стоял босиком на верхней ступеньке и сжимал край моей старой домашней кофты, той самой, где на кармане была вышита маленькая деревянная сова. Он всегда прятал пальцы в этот карман, когда боялся.

— Иди ко мне, Артём.

— Папа сказал, что мне нельзя выходить.

— Теперь можно.

Сын шагнул к лестнице.

— Артём, иди в комнату.

Я встала между ними.

— Он пойдёт со мной.

— Ты устраиваешь сцену в моём доме.

— В твоём доме девушка лежит без сознания.

Сирена ещё не была слышна, но мне уже казалось, что она звучит внутри головы. Я увела Артёма наверх и закрыла дверь спальни. Он сел на край кровати, засунул ладони под бёдра и уставился на ковёр.

— Ты не виноват, — сказала я.

— Я не хотел подслушивать.

— Расскажи только то, что видел.

Он сглотнул.

— Папа оставил телефон на кухонном острове. Вика помогала мне сделать бутерброд. На экране появилось сообщение. Она прочитала его, потом ещё одно.

— О чём было сообщение?

— О деньгах, которые ты откладываешь для меня.

Я почувствовала, как холодеют ладони. Эти деньги я собирала семь лет: откладывала с пенсии, продавала свои пироги соседям, отказывала себе в поездках. Сын знал об этом. Он сам однажды сказал: «Мама, я сохраню всё до его совершеннолетия».

— Что сделала Вика?

— Сказала папе, что покажет тебе. Лидия разозлилась. Потом дала ей стакан.

— Какой стакан?

— Пластиковый. С лимонадом.

На лестнице послышались шаги.

Сын появился первым. Лидия шла за ним, держась за перила.

— Хватит, — сказал он. — Артём ребёнок. Он ничего не понял.

Мальчик придвинулся ко мне.

— Я понял, — прошептал он. — Там было написано: «Если мама увидит перевод, нам конец. Убери её до того, как она приедет».

Лицо сына стало серым.

— Ты врёшь, — сказала Лидия.

— Я не вру.

Сын положил руку на перила. В этот момент Артём вытащил из кармана толстовки телефон.

— Я взял его с острова, когда бабушка повела меня наверх.

Сын бросился к нему. Я успела встать между ними, а Артём вложил телефон мне в ладонь. Экран всё ещё светился. Я коснулась сообщения большим пальцем и увидела открытый разговор, но прежде чем успела прочитать первую строку, снизу раздался слабый стон.

Вика приоткрыла глаза.

Она посмотрела на телефон и прошептала:

— Это не то сообщение, которое я хотела вам показать…

ЧАСТЬ 2

Я крепче сжала телефон, пока его острые края не впились в ладонь.

— Вика, не говори, — бросила Лидия с лестницы.

Девушка медленно повернула голову к ней. Губы у неё дрожали.

— Я должна была сказать Елене…

— Тебе нужно лежать спокойно, — перебил мой сын. — Сейчас приедут врачи.

— Ты уже говорил это, — прошептала Вика. — А потом запер дверь.

У меня внутри всё сжалось. Скорая подъехала через минуту. Фельдшеры внесли носилки, поставили на пол металлический чемоданчик и попросили всех отойти. Я услышала, как один из них сказал другому, что у девушки слабый пульс и спутанное сознание.

Сын попытался забрать меня в сторону.

— Мама, пожалуйста, не делай выводов. Я всё объясню.

— Объясни, почему на телефоне есть перевод с моего счёта.

Он замолчал.

Лидия быстро сказала:

— Мы собирались вернуть деньги.

— Вы оба?

— Это не кража, если деньги вернутся, — ответил сын.

Фельдшер поднял голову.

— Кто дал ей напиток?

Никто не ответил.

Вика слабо шевельнула рукой.

— Жена… сказала, что это успокоительное.

— Я ничего не давала, — Лидия отступила. — Она сама выпила.

— Тогда почему у неё сумка была у машины до того, как ей стало плохо? — спросила я.

В гостиной тикали часы. Каждые тридцать секунд металлический маятник ударял по стеклу. Этот звук вдруг стал невыносимым.

Пока врачи переносили Вику, Артём стоял рядом со мной и не сводил глаз с отца.

— Папа, ты правда хотел увезти её?

Сын вздрогнул.

— Я хотел помочь.

— Ты сказал, что бабушка не должна узнать.

— Ты неправильно понял.

Я посмотрела на экран. Вверху была фотография Лидии, ниже — переписка. Действительно, там имелась строка о переводе и сообщение: «Она увидела перевод. Говорит, что расскажет твоей маме».

Следующая фраза сына была короткой: «Убери сумку. Уедем до её пробуждения».

— Я вернул бы деньги, — сказал он. — У меня были временные трудности.

— Ты взял их без разрешения.

— Я твой сын.

— Именно поэтому я доверяла тебе.

Лидия повернулась к нему.

— Ты сказал, что мать разрешила пользоваться счётом.

— Я думал, она разрешит.

— Нет, ты сказал, что уже всё оформил.

Они замолчали. Впервые за весь вечер их ложь перестала быть общей.

Я поставила телефон в карман и позвонила в банк. Оператор попросила назвать кодовое слово, которое мы с сыном придумали много лет назад для доступа к семейному счёту. Он знал его. Я тоже.

— Счёт заблокирован, — сказала я после разговора. — И запросила выписку за последний год.

Сын побледнел.

— Мама, не надо превращать это в войну.

— Войну начал тот, кто решил, что я не замечу исчезновения денег.

Вика уже стояла у двери на носилках. Она протянула ко мне пальцы.

— Елена, там было другое сообщение. Я открыла его, потому что увидела своё имя.

— Какое сообщение?

Она закрыла глаза, собирая силы.

— Там было написано, что…

Лидия шагнула вперёд.

— Она под лекарствами. Не слушайте её.

— Я не под лекарствами, — прошептала Вика. — Я видела, как он писал, что деньги — не самое страшное. Он хотел…

Двери скорой захлопнулись, и конец фразы утонул в завывании сирены.

Сын стоял в коридоре, а Лидия смотрела на него так, словно впервые увидела чужого человека.

— Что она собиралась сказать? — спросила я.

Он не ответил.

Но через несколько секунд его телефон, который всё ещё был у меня, завибрировал. На экран пришло новое сообщение с неизвестного номера: «Если Вика заговорила, отправляй второй файл. Сейчас»…

ЧАСТЬ 3

Я посмотрела на сообщение, потом на сына.

— Кто прислал второй файл?

— Отдай телефон, — сказал он.

— Сначала ответь.

Лидия попятилась к стене. Под её каблуком хрустнула маленькая льдинка, занесённая с крыльца.

— Это ничего не значит, — сказала она.

— Тогда почему ты побледнела?

Сын рванулся ко мне, но в коридоре уже стояли двое полицейских. Фельдшер, уходя, позвонил им и сообщил о возможном отравлении и попытке вывезти потерпевшую. Я отдала телефон старшему сотруднику, а затем показала пластиковый стакан возле раковины.

Через час мы сидели в больнице в маленьком кабинете дежурного врача. Вика лежала за стеклом, подключённая к капельнице. Артём держал меня за рукав кофты и не отпускал деревянную сову.

Полицейский положил на стол распечатанные сообщения.

— Девушка пришла в себя и дала показания. Но нам нужно понять, что именно она увидела.

Вика говорила тихо, однако каждое слово было слышно.

— Я заметила перевод на счёт Лидии. Потом открыла переписку. Там ваш сын писал, что собирается не просто взять деньги, а оформить от имени Елены доверенность и продать её квартиру.

Сын вскочил.

— Это ложь!

— Сядьте, — сказал полицейский.

Вика продолжила:

— Он писал, что мать после операции плохо ориентируется и подпишет всё, если сказать, будто это документы на лечение. Лидия ответила, что сначала нужно убрать Артёма и няню из дома. Я сфотографировала экран, потому что поняла: они опасны.

Я не сразу осознала смысл услышанного. Квартира была моей единственной защитой. Я жила в ней тридцать лет, и сын знал, где лежат документы, запасные ключи и папка с медицинскими бумагами.

Полицейский подключил к экрану найденный телефон. На нём открылась скрытая папка. Внутри лежали фотографии моего паспорта, образец подписи и черновик доверенности.

Лидия закрыла лицо руками.

— Ты сказал, что она сама всё подпишет.

Сын смотрел на экран, будто надеялся, что буквы исчезнут.

— Я собирался вернуть деньги.

— А квартиру? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Я хотел решить наши проблемы.

— За счёт моей жизни?

— Ты всё равно одна. У тебя есть квартира. У меня сын, долги, семья.

— У тебя была семья. Ты сам решил сделать из неё добычу.

В комнате стало тихо. Даже Артём перестал шмыгать носом.

Полицейский достал из папки ещё один лист.

— Вика отправила фотографии не только нам. Она переслала их человеку, которого указала в экстренном сообщении.

Я почувствовала, как сын напрягся.

— Кому?

— Нотариусу, который оформлял доверенность. Он уже вызвал следственную группу и подтвердил, что ваш сын приходил к нему три дня назад.

Лидия повернулась к мужу.

— Ты сказал, что нотариус всё одобрил.

— Я не знал, что она отправит копии.

Телефон снова завибрировал. На этот раз звонил неизвестный номер.

Полицейский включил громкую связь.

— Елена Сергеевна? — спросил мужской голос. — Я адвокат вашего сына. Советую вам немедленно забрать заявление и не подписывать никаких документов. Иначе вы потеряете внука.

Артём сжался рядом со мной.

Я нажала на запись разговора.

— Повторите, пожалуйста, — сказала я.

В трубке повисла пауза.

Полицейский медленно поднял глаза на моего сына.

— Теперь у нас есть и это.

Но мой сын ещё не знал, что худшая новость ждала его не в больнице, а в его собственной квартире…