Я пошутила о браке с самым опасным человеком Чикаго, но его спокойный ответ заставил весь зал замолчать

Когда Грег сжал моё запястье у барной стойки, я ещё не знала, что через несколько минут самый опасный человек Чикаго предложит мне выйти за него замуж.

— Отпусти, Грег, — сказала я спокойно.

Он пах дешёвой мятой и водкой, а его пальцы впились в кожу так, что под ногтями выступили белые пятна. В клубе «Оникс» было два часа тридцать минут ночи. За окнами шёл холодный дождь, по чёрному стеклу ползли дорожки воды, а в углу глухо тикали старые часы.

— Не строй из себя недотрогу, Нора, — пробормотал он. — У меня машина у входа.

— Тогда иди к ней один.

— Ты не поняла. Я сказал, что отвезу тебя.

Я шагнула навстречу его рывку и ударила локтем по внутренней стороне предплечья. Грег вскрикнул и отпустил меня. Его лицо побагровело.

— Счёт закрыт, — сказала я, поправляя рукав. — Артур проводит тебя к двери.

Артур, охранник у гардероба, уже двигался к нам. Но я смотрела не на него.

В дальней кабинке сидел Доминик Коста.

Он приходил по вторникам и четвергам, всегда один и всегда в одном тёмном костюме. Мужчины садились напротив него с мокрыми ладонями и уходили либо с облегчением, либо с лицами людей, которые только что услышали собственный приговор. Доминик почти не повышал голоса. Ему это было не нужно.

Теперь его стакан стоял пустым, а на губах появилась улыбка.

Не тёплая. Узкая и опасная.

Я вернулась за стойку, стараясь не прихрамывать. Левая подошва моей единственной рабочей туфли давно разошлась, и вода уже несколько часов холодила носок. На шее под форменной рубашкой лежала маленькая серебряная брошь в форме ласточки. Я носила её с тех пор, как мать умерла, хотя застёжка постоянно царапала кожу.

— Ты всегда так разговариваешь с пьяными клиентами? — спросил Доминик, когда я поставила перед ним новый стакан.

— Только с теми, кто не понимает с первого раза.

— А если не понимают со второго?

— Тогда приходится объяснять локтем.

Его взгляд опустился на мою руку, потом на брошь под воротником.

— Красивый подарок.

Я прикрыла её ладонью.

— Не ваше дело.

— Возможно.

Он положил на стойку купюру, но на этот раз я не прикоснулась к ней.

— Я не продаю разговоры по ночному тарифу.

— Я не покупаю разговоры.

— Тогда что вам нужно?

Доминик посмотрел на закрывающуюся дверь, за которой Артур вывел Грега на улицу. Потом наклонился ближе. От него пахло древесиной, дождём и чем-то горьким.

— Чтобы ты сегодня не возвращалась домой одна.

Я рассмеялась, хотя внутри всё сжалось.

— Вы следите за всеми официантками?

— Только за теми, кому угрожают.

— Мне никто не угрожает.

В этот момент телефон в кармане фартука завибрировал. Номер был неизвестным. Я достала его и увидела сообщение без подписи: «Спроси у Косты, где лежит книга твоего отца».

Кровь отхлынула от лица.

Мой отец исчез, когда мне было семь лет. Мать запрещала произносить его имя, а после её смерти я нашла среди вещей только серебряную ласточку и старую фотографию, на которой его лицо было вырезано ножом.

Доминик заметил перемену.

— Что там?

— Ничего.

Он протянул руку.

— Нора.

Впервые он произнёс моё имя так, будто знал его задолго до этой ночи. Я отступила, зацепившись каблуком за ковёр. Доминик поднялся из кабинки. В зале сразу стало тише.

Он подошёл к стойке, вынул из внутреннего кармана небольшую чёрную коробочку и положил её рядом с моим локтем.

— Ты сказала, что замужество решает все проблемы, — произнёс он.

Я нахмурилась.

— Я сказала это в шутку.

— Я нет.

В клубе перестали звенеть бокалы. Даже часы на стене словно замолчали. Доминик открыл коробочку и посмотрел мне прямо в глаза. Его палец коснулся крышки, поднимая её, но я ещё не успела увидеть, что лежит внутри…

ЧАСТЬ 2

…внутри лежало кольцо с тёмным камнем, похожим на каплю застывшего дыма.

Я уставилась на него, потом на Доминика.

— Вы сошли с ума?

— Возможно.

— Мы едва разговаривали.

— Я наблюдал за тобой семь месяцев.

От этих слов по спине пробежал холод. В зале «Оникса» было почти три часа ночи. За стеклянной дверью мигала вывеска соседнего театра, а на стойке между нами медленно растекалась капля воды из его стакана.

— Это должно меня успокоить? — спросила я.

— Нет. Это должно заставить тебя понять, что я не принимаю решения наугад.

— Вы предлагаете мне брак, потому что я ударила пьяного брокера?

— Я предлагаю тебе защиту.

— От кого?

Его лицо стало жёстким.

— От людей, которые отправили тебе сообщение.

Я сжала телефон.

— Откуда вы знаете о сообщении?

— Потому что тот, кто его отправил, уже дважды заходил в клуб сегодня вечером. Он сидел у окна, пока ты работала.

Я повернула голову. Кожаное кресло действительно было пустым, но на столике остался мокрый круг от стакана. На спинке висела тонкая чёрная перчатка.

— Почему вы ничего не сказали?

— Хотел убедиться, что ты не испугаешься и не побежишь прямо в руки к тем, кто тебя ищет.

Я почувствовала, как серебряная ласточка впивается застёжкой в кожу.

— Вы знали моего отца?

На секунду в его глазах появилась усталость.

— Да.

— Он жив?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком уверенно.

Я обошла стойку и остановилась перед ним. Разница в росте заставляла задирать голову, но я не собиралась отводить взгляд.

— Кто его убил?

— Если я отвечу, ты выйдешь за меня?

— Если вы ответите, я вызову полицию.

— Полиция уже знает достаточно, чтобы бояться этого вопроса.

Доминик взял коробочку и пододвинул её ко мне.

— Завтра утром ты подпишешь соглашение. Через неделю мы объявим о помолвке. Пока ты носишь это кольцо, никто из семьи Беллини не посмеет к тебе приблизиться.

— А если я откажусь?

— Тогда я поставлю охрану у твоего дома, а ты будешь думать, почему я попросил тебя выйти за меня, каждый раз, когда услышишь шаги на лестнице.

Я хотела ответить, но дверь клуба распахнулась. На пороге стояла женщина лет пятидесяти в мокром бежевом пальто. Её лицо было знакомым — я видела его на фотографиях в газетах рядом с людьми, о которых не говорили вслух.

— Доминик, — произнесла она. — Ты опоздал.

— Марта, выйди.

— Уже поздно. Они приехали.

С улицы донёсся звук тормозов. Потом ещё один. Артур запер входную дверь, но его рука дрожала на замке.

Марта посмотрела на меня.

— Так это она?

Доминик заслонил меня собой.

— Не произноси её имени.

— Ты собираешься жениться на дочери человека, которого твой дядя приказал убить?

Внутри меня всё оборвалось.

— Что она сказала?

Доминик не повернулся.

— Марта, замолчи.

— А ты расскажешь ей, что её отец оставил не только дочь? Расскажешь, где спрятана книга? Или снова будешь делать вид, что защищаешь невиновных, пока твои люди чистят кровь с пола?

За дверью раздался тяжёлый удар. Стекло задребезжало. Артур выругался и отступил.

Доминик быстро достал телефон.

— Всем в подсобку. Сейчас.

— Я никуда не пойду, пока не услышу правду, — сказала я.

Он посмотрел на меня, и впервые за всё время в его лице появилась не власть, а страх.

— Твой отец не исчез, Нора. Он оставил мне приказ найти тебя, если за ним придут.

— Почему ты ждал семь месяцев?

— Потому что не знал, кому можно доверять.

Удар повторился. На этот раз треснула верхняя часть стекла.

Марта сунула руку во внутренний карман пальто и достала тонкую папку, перетянутую красной бечёвкой.

— Вот почему они пришли, — сказала она. — И вот почему твоя мать умерла не своей смертью.

Доминик резко выхватил папку.

— Откуда она у тебя?

— Из сейфа твоего отца. Но открыть её можешь только ты.

Он посмотрел на замок папки, затем на мою серебряную ласточку. Его пальцы остановились в нескольких сантиметрах от застёжки…

ЧАСТЬ 3

…от застёжки, и я вдруг поняла, что он смотрит не на папку, а на маленькую серебряную ласточку у меня на шее.

— Сними брошь, — сказал Доминик.

— Почему?

— Потому что это не брошь.

В подсобке клуба, в три часа двенадцать минут ночи, пахло кофе, пылью и мокрым картоном. За стеной люди Беллини пытались выбить дверь. Марта запирала засов, Артур держал у плеча тяжёлую металлическую швабру.

Я сорвала ласточку с цепочки и протянула Доминику.

Он перевернул её, поддел ногтем крошечную пластинку на крыле, и серебро щёлкнуло. Внутри оказался тонкий чёрный кристалл памяти.

У меня перехватило дыхание.

— Это было в вещах моей матери.

— Твой отец спрятал его там перед исчезновением, — сказал Доминик. — Он попросил мою сестру передать его тебе, если она успеет.

— Твою сестру?

— Её убили за два дня до того, как исчез твой отец.

Он подключил крошечное устройство к старому ноутбуку Марты. Экран мигнул. Послышался треск записи, затем мужской голос.

Я узнала его не по памяти, а по старой кассете, которую мать хранила в кухонном шкафу. Этот голос когда-то желал мне спокойной ночи.

— Нора, если ты это слышишь, значит, меня уже нет рядом. Я не бросал тебя. Я пытался спасти тебя от семьи Косты и от человека, которому доверял больше всех.

Я вцепилась пальцами в край стола. Доминик застыл рядом.

Запись продолжилась.

— В бухгалтерской книге указаны переводы, которыми Виктор Беллини покупал судей, полицейских и людей внутри нашей семьи. Он приказал убрать меня, когда я отказался подписать последнюю страницу. Доминик не знает всей правды. Если он найдёт Нору, скажи ей: её мать погибла не случайно. Она спрятала доказательство в ласточке.

Марта закрыла рот рукой.

— Виктор был твоим дядей, — прошептала я.

Доминик медленно кивнул.

— Он воспитал меня после смерти отца. Я верил ему.

— А потом?

— Потом нашёл тело твоего отца в заброшенном гараже. Но книга исчезла. Я думал, что её забрала твоя мать.

— Она не знала о записи?

— Знала. И молчала, чтобы ты дожила до взрослого возраста.

За стеной снова ударили в дверь. Но теперь я слышала только собственное дыхание.

— Почему предложение? — спросила я.

Доминик посмотрел на кольцо в своей ладони.

— Потому что Беллини объявил тебя наследницей доказательств. Пока ты одна, тебя можно заставить исчезнуть. Если ты жена главы Косты, нападение на тебя станет войной.

— Ты хочешь жениться на мне ради войны?

— Сначала ради защиты. Потом я понял, что хочу, чтобы ты осталась рядом, даже когда опасность закончится.

Я не успела ответить. Телефон Марты зазвонил. Она взглянула на экран и побледнела.

— Это из больницы.

— Говори, — приказал Доминик.

Марта включила громкую связь.

— Госпожа Ривера? — произнёс незнакомый голос. — Ваш брат очнулся. Он назвал имя человека, который приказал убить Даниэля Хейза.

Доминик выпрямился.

— Кто это?

На том конце повисла пауза.

— Он сказал: «Доминик Коста». И добавил, что у него есть вторая запись.

Я посмотрела на Доминика. Он не отвёл взгляда, но в его руке кольцо согнулось под пальцами.

В ту ночь мы ещё не знали, что настоящая угроза находилась не за дверью клуба и не в больничной палате. Она уже сидела рядом с нами, слушала тишину и ждала, когда мы начнём обвинять друг друга…