Я спокойно согласился, когда девушка снова пригрозила уйти, но после одного звонка её улыбка исчезла

— Я могу уйти в любой момент, Маркус. Не забывай об этом.

Николь произнесла это в девять сорок вечера, стоя посреди кухни с венчиком в руке, будто объявляла мне приговор. Причиной снова стало миндальное молоко.

— Я просила ванильное без сахара, — сказала она. — Ты вообще когда-нибудь слушаешь, что я говорю?

Я продолжал оттирать кастрюлю. На пальце у меня лопнул волдырь от горячей воды, и губка пахла лимонным средством. В раковине лежала гора посуды после её ужина, а на столе остывал мой кофе.

— В четырёх магазинах не было твоей марки, — ответил я. — Я взял обычное. Оно тоже подойдёт.

— Вот именно. Тебе всегда всё равно.

— Николь, это молоко.

— Нет, это не молоко. Это ты. Ты никогда не стараешься по-настоящему.

Я знал этот маршрут наизусть. Сначала мелочь. Потом обвинение. Потом угроза, которую она бросала уже два года, примерно дважды в месяц.

— Я устала, — сказала она, скрестив руки. — Я могу уйти когда угодно. И не думай, что без тебя останусь одна. Есть мужчины, которые будут ценить меня.

Я выключил воду и посмотрел на неё.

— Те, кому ты пишешь по ночам?

Её лицо сразу изменилось.

— Ты лазил в моём телефоне?

— Нет. Ты оставляешь открытым планшет на кухне. Я видел сообщения.

— Это друзья.

— Друзья не присылают сердечки в три часа утра.

— По крайней мере, они считают меня желанной.

Она ждала, что я начну оправдываться. Обычно я именно так и делал. Извинялся, заказывал ей суши, стучал в дверь спальни и просил не злиться.

В этот раз я просто сказал:

— Понятно.

Николь моргнула.

— И всё?

— А что ещё мне сказать?

— Я говорю, что могу уйти!

— Ты сама это решила. Я услышал.

Она побледнела, но быстро вернула на лицо привычную усмешку.

— Ты даже не попытаешься меня остановить?

— Ты же не хочешь, чтобы я мешал тебе уйти.

Дверь спальни захлопнулась так сильно, что со стены посыпалась белая пыль. Я домыл кастрюлю, приготовил кофе с обычным молоком и впервые понял: напиток был совершенно нормальным.

В десять пятнадцать я позвонил Джамалу, моему старому приятелю.

— Ты всё ещё ищешь соседа? — спросил я.

— Если ты готов переехать быстро, то да. Я два месяца плачу за всю квартиру один.

Я посмотрел на коридор, где под дверью спальни виднелась полоска света.

— Я готов.

На следующий день Николь вышла к завтраку и замерла. Я работал за ноутбуком, а передо мной стояла кружка с маленьким керамическим китом — подарок моей сестры, который Николь терпеть не могла.

— Ты ничего не хочешь сказать? — спросила она.

— Доброе утро.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

Она ушла, хлопнув шкафчиком. Днём я нашёл ей небольшую студию за шестьсот долларов в месяц и отправил ссылку.

Через минуту пришёл ответ:

«Ты меня выгоняешь?»

«Нет. Ты можешь уйти в любое время. Я просто нашёл вариант».

Пять минут тишины.

Потом Николь вышла из спальни с телефоном в руке.

— Это дыра на окраине.

— Это то, что входит в твой бюджет.

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу одна платить за жильё.

— Тогда перестань каждый раз угрожать уходом.

Вечером она разогрела остатки еды и поставила тарелку передо мной.

— Давай поговорим, — сказала она мягче.

Я уже собирался ответить, когда мой ноутбук коротко звякнул. На экране появилось письмо от адвоката, которого я не видел семь лет. В теме было всего три слова: «Маркус, срочно перезвони». Я открыл вложение, и в этот момент Николь наклонилась через мой стул, пытаясь прочитать первую страницу…

ЧАСТЬ 2

…но я успел закрыть экран ладонью.

— Что там? — спросила Николь.

— Рабочее.

— Ты никогда не прячешь от меня работу.

— Сегодня прячу.

Она медленно выпрямилась. В её пальцах звякнула тонкая серебряная цепочка с маленьким медным ключом — она носила её на шее с тех пор, как мы въехали в квартиру. Ключ был от почтового ящика, но Николь почему-то никогда не выпускала его из рук.

— Ты стал странным, — сказала она.

— Я стал внимательным.

В письме адвокат Сергей Воронцов просил встретиться утром. Семь лет назад он помогал моему отцу с наследством. Я не понимал, почему он снова появился в моей жизни, пока не увидел прикреплённую копию договора.

Квартира, в которой мы жили, не принадлежала Николь и даже не была обычной арендой. После смерти отца я оформил её на отдельное семейное товарищество, чтобы однажды продать и вложить деньги в бизнес. Николь знала только, что коммунальные счета приходят на моё имя.

На следующий день в десять утра я встретился с Сергеем в его кабинете. За окном шёл мокрый снег, а на подоконнике тикали часы с треснувшим стеклом.

— Ты собираешься оставить квартиру? — спросил он.

— Да.

— Тогда нужно понимать последствия. Ты подписал соглашение о раздельных финансах ещё до совместного проживания. Но есть проблема.

Он подвинул ко мне папку.

— Какая?

— За последние четыре месяца с твоей карты оформлялись покупки, о которых ты не знаешь.

Я пролистал выписку. Доставка цветов. Два дорогих ужина. Оплата гостиничного номера за городом. Несколько переводов на имя Даниила Кравцова — одного из тех самых «друзей», о которых говорила Николь.

У меня пересохло во рту.

— Она брала мою карту?

— Не просто брала. В некоторых случаях использовала сохранённые данные. И ещё кое-что.

Сергей достал распечатку переписки. Её предоставил Джамал, который помогал мне переносить вещи и случайно заметил, что общий планшет всё ещё получал уведомления Николь.

Я прочитал первое сообщение.

«Он никуда не денется. Я просто доведу его до страха».

Второе было от Даниила:

«А если не испугается?»

«Тогда скажу, что беременна. Он станет покладистым».

Я перечитал строку три раза. Внутри стало пусто, будто из комнаты вынесли всю мебель.

— Ты уверен, что переписка настоящая? — спросил Сергей.

— Это её номер. И её фотография.

— Нам нужно действовать осторожно. Не обвиняй её напрямую. Сначала сохрани всё и переведи деньги на отдельный счёт.

Вечером я вернулся домой. Николь сидела на диване в белом свитере и листала журнал, положив ноги на мой рюкзак.

— Я приготовила ужин, — сказала она.

— Спасибо.

— Ты не спросишь, что я хочу сказать?

Я повесил пальто.

— Что ты хочешь сказать?

Она положила ладонь на живот.

— У меня задержка.

Я ничего не ответил.

— Маркус, ты слышишь?

— Слышу.

— Я, кажется, беременна.

Она произнесла это почти торжественно, словно наконец достала главный козырь. Я заметил, что её пальцы дрожали, но глаза внимательно следили за моей реакцией.

— Ты уверена?

— Тест положительный.

— Покажи.

Её улыбка исчезла.

— Ты мне не доверяешь?

— Я хочу знать правду.

— После всего, что я для тебя сделала?

— Николь, покажи тест.

Она вскочила, уронила журнал, и из него выпала фотография Даниила с подписью на обороте: «Скоро всё будет нашим».

Мы оба посмотрели на снимок.

Николь первой отвела взгляд.

— Это ничего не значит.

— Тогда объясни.

Она открыла рот, но вместо ответа её телефон завибрировал на столе. На экране высветилось имя Даниила. Николь схватила аппарат, однако звонок уже успел включить громкую связь. Из динамика раздался его голос:

— Ты сказала, что он уже подписал документы. Почему он всё ещё дома?…

ЧАСТЬ 3

…Николь замерла с телефоном в руке.

В квартире стало так тихо, что я услышал, как в батарее щёлкнул металл.

— Даниил, ты ошибся номером, — сказала она.

— Не строй из себя дурочку, — ответил он. — Ты обещала, что к пятнице квартира будет на тебе. И что он заплатит за молчание.

Она нажала кнопку, но связь оборвалась только после того, как его последние слова прозвучали в комнате.

— Маркус…

— Не надо.

— Я могу всё объяснить.

— Объясни беременность.

Она попятилась к дивану.

— Я не уверена, что беременна.

— Но сказала, что уверена.

— Я испугалась! Ты стал холодным, ты перестал бороться за меня!

— А квартира?

Николь молчала.

В этот момент в дверь постучали. На пороге стояли Сергей и Джамал. У Сергея в руках была та самая папка, которую я увидел в письме, а у Джамала — маленький переносной динамик.

— Вы приехали вовремя, — сказал я.

Николь резко повернулась ко мне.

— Ты всё это устроил?

— Нет. Ты сама всё сказала.

Сергей вошёл и положил папку на стол.

— Госпожа Николь, разговор по телефону был записан системой домашней безопасности. Запись велась в общей зоне квартиры, где установлено уведомление о звукозаписи. Кроме того, у нас есть переписка и банковские выписки.

— Вы не имеете права!

— Имеем, если речь идёт о защите клиента от мошенничества, — спокойно ответил Сергей.

Он включил запись.

Из динамика раздался голос Николь, немного искажённый шумом кухни:

— Если он снова начнёт спорить, скажу, что беременна. Он боится выглядеть плохим человеком. Потом заставлю его оформить квартиру на меня, иначе расскажу всем, что он меня бросил.

Я стоял у окна и смотрел на своё отражение в тёмном стекле. Это был я, но лицо казалось чужим.

Николь закрыла рот ладонью.

— Я была зла.

Запись продолжилась. Голос Даниила смеялся.

— А если ребёнок не от него?

— Какая разница? Он всё равно заплатит.

Джамал выключил динамик.

Николь опустилась на диван.

— Это вырвано из контекста.

— В контексте ты собиралась отдать мою квартиру другому мужчине, — сказал я.

— Я не собиралась! Я просто хотела, чтобы ты понял, как больно мне сделал.

— Ты два года говорила, что можешь уйти.

Сергей открыл папку.

— Теперь она может уйти. Но без доступа к его счетам, квартире и картам.

Он достал уведомление о расторжении совместного проживания и заявление в банк.

Николь посмотрела на бумаги, затем на меня.

— Ты правда меня выгоняешь?

— Я не выгоняю тебя из своей жизни. Ты сама ушла из неё, когда решила превратить меня в источник денег.

Она заплакала, но я не сделал шага навстречу. Впервые её слёзы не заставляли меня чувствовать себя виноватым.

Телефон Сергея зазвонил. Он выслушал собеседника, нахмурился и прикрыл микрофон ладонью.

— Маркус, полиция уже получила заявление. Николь утверждает, что ты запирал её в квартире и угрожал ей.

Николь подняла голову.

— Я просто защищаю себя.

— Ты сказала, что он заплатит, — напомнил я.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Посмотрим, кому поверят.

Сергей медленно закрыл папку.

— Тогда пора показать им не только запись с кухни. Потому что сегодня утром Даниил отправил заявление в банк, а вместе с ним приложил один документ. И этот документ способен изменить уже не наши отношения, а всю её жизнь…