Я просила его вписать имя в свидетельство дочери, но после слов незнакомца рядом с ним исчезла улыбка

На третий день после родов отец моей дочери отказался вписать своё имя в свидетельство, а его беременная любовница улыбалась рядом.

Я стояла босиком у окна детского отделения, держась за холодный подоконник, чтобы не упасть. За стеклом спала моя дочь. Семь фунтов счастья, крошечный нос, сжатые кулачки и бирка из молочного пластика с маленькой оранжевой луной, прикреплённая к её ножке.

Рядом с графой «Отец» в документе по-прежнему было пусто.

— Дерек, пожалуйста, — сказала я. — Просто подпиши.

Он даже не посмотрел на ребёнка.

— Сначала будет анализ.

Я медленно повернулась к нему.

— Ты знаешь, что она твоя.

— Я ничего не знаю, — ответил он, поправляя часы. — И не собираюсь подписывать документ под давлением.

Бриттани стояла рядом, придерживая ладонью небольшой живот. На ней было кремовое пальто, слишком дорогое для больничного коридора, и туфли, которые громко стучали по плитке. Ночью, когда у меня начались схватки, она выложила в сеть фотографию их сцепленных рук.

«Новая жизнь с любимым человеком».

Я читала эту запись между схватками, пока акушерка просила меня дышать.

— У Дерека есть что защищать, — сказала Бриттани, отпивая кофе.

— От кого? — я посмотрела на неё. — От новорождённой девочки?

Она улыбнулась.

— От ошибок.

В груди у меня что-то оборвалось.

— Выйдите отсюда.

Дерек нахмурился.

— Эмма, не устраивай сцен.

— Ты изменял мне всю беременность, привёл её в больницу и теперь делаешь вид, будто не знаешь собственного ребёнка!

— Я подпишу после анализа.

— Ты даже не подошёл к ней.

— Когда ты успокоишься, позвонишь мне сама.

Он взял Бриттани за локоть, будто защищал её от меня, и повёл к лифтам. Двери закрылись. Дерек ни разу не обернулся.

Мои колени подогнулись, но я не заплакала. Не перед ним. Не перед ней.

— Он трус, — произнёс кто-то позади.

Я обернулась.

В нескольких шагах стоял высокий мужчина в чёрном костюме. На брови у него белел тонкий шрам, а за правым плечом молча находился широкоплечий охранник. Его пиджак скрывал кобуру, но я всё равно её заметила.

Медсестра за стойкой мгновенно опустила глаза.

— Вы не знаете Дерека, — прошептала я.

— Нет. Но я знаю мужчин, которые бросают детей.

Его голос был спокойным. Слишком спокойным для обычного посетителя.

— Кто вы?

Он не ответил. Вместо этого подошёл к стеклу и посмотрел на мою дочь.

Лицо незнакомца изменилось. Не смягчилось — именно изменилось, словно он увидел не ребёнка, а призрак, которого ждал много лет.

Он резко направился к стойке.

— Документы ребёнка, — сказал он.

— Простите, я не могу их выдать, — пробормотала медсестра.

— Можете.

Она взглянула на заведующую, потом достала папку. Мужчина раскрыл её, вынул незаполненное свидетельство и взял ручку.

У меня перехватило дыхание.

Он поднял глаза.

— Меня зовут Лука Моретти.

Затем снова посмотрел на девочку.

— Ребёнок, в чьих жилах течёт моя кровь, не будет расти с пустым местом вместо имени отца.

Рука Луки легла на первую страницу папки, и он начал переворачивать документы…

ЧАСТЬ 2

…Но прежде чем Лука успел раскрыть следующий лист, из конца коридора донёсся резкий голос.

— Уберите руки от этого документа.

Дерек вернулся.

Он стоял у лифтов один, без Бриттани, с телефоном в руке и лицом человека, который впервые понял, что потерял контроль. На его запястье блестели те самые часы, которые он поправлял, когда отказывался признать дочь.

Лука медленно повернул голову.

— Ты передумал подписывать?

— Это семейное дело, — ответил Дерек.

— Тогда почему ты оставил мать и ребёнка одних?

Дерек побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Я не знаю, кто вы, но сейчас вызову охрану.

Охранник за спиной Луки сделал шаг вперёд. В коридоре стало так тихо, что я услышала, как пластиковая бирка с оранжевой луной тихо стукнулась о край кроватки.

Лука даже не взглянул на него.

— Вызови, — сказал он. — И заодно позвони своему адвокату.

— Эмма, ты привела сюда этого человека?

— Я впервые его вижу.

Дерек усмехнулся.

— Конечно. Теперь понятно, почему ты так торопишься вписать отца.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Следи за словами.

— А что? — Он посмотрел на стекло. — Ты сама сказала, что ребёнок мой. Но если есть сомнения, анализ всё решит.

Лука положил ладонь на папку.

— Анализ уже сделали.

Дерек замер.

— Что?

Я тоже не поняла.

— Сегодня утром, — продолжил Лука, — кровь ребёнка отправили в независимую лабораторию. Образец был взят законно, с согласия матери.

— Я ничего не подписывала, — сказала я.

— Подписывали согласие на стандартный скрининг новорождённой. В больнице есть копия. Второй образец был сохранён по медицинским правилам.

У меня задрожали пальцы.

— Откуда вы знали, что нужно его проверить?

Лука посмотрел на меня так, словно этот вопрос причинил ему боль.

— Потому что три года назад ты написала мне письмо.

Я вспомнила. Ночь, маленькая съёмная квартира, разорванный конверт на кухонном столе. Тогда я сообщила Луке, что беременна. Он не ответил. Через неделю дверь моей квартиры была опечатана, а Дерек появился рядом со словами, что поможет мне пережить всё это.

— Я думала, ты получил его, — прошептала я.

— Получил. Но письмо перехватили.

Дерек резко рассмеялся.

— Вы оба сошли с ума.

Лука повернулся к нему.

— Ты знал о письме.

Это не было вопросом.

Дерек сжал телефон.

— Не понимаю, о чём ты.

— Ты пришёл ко мне через два дня после того, как я отправила его Луке. Ты сказал, что он опасен и никогда не признает ребёнка.

В памяти всплыли его тогдашние слова. «Спаси себя, Эмма. Забудь о нём».

Я смотрела на Дерека и впервые видела не спасителя, а человека, который заранее готовил мне клетку.

— Ты забрал письмо? — спросила я.

— Я ничего не забирал.

В этот момент телефон Луки завибрировал. Он взглянул на экран и передал его мне.

На записи с камеры была видна дверь моей старой квартиры. Дерек стоял перед почтовым ящиком и вытаскивал мой конверт.

Я не слышала звука, но видела его лицо.

— Где ты это взял? — прошептала я.

— Это только начало, — ответил Лука.

К двери отделения подошёл мужчина в форме и вручил Луке запечатанный пакет.

— Результат готов, — сказал он.

Дерек сделал шаг назад.

— Эмма, не открывай.

Лука положил пакет на стойку и посмотрел прямо на меня.

— Решать тебе.

Я протянула руку. Пальцы коснулись печати, но в ту же секунду Дерек бросился вперёд, пытаясь вырвать пакет…

ЧАСТЬ 3

…Лука перехватил его запястье прежде, чем тот коснулся пакета.

— Ещё один шаг, — тихо сказал он, — и ты объяснишь это не мне.

Дерек замер. Его лицо перекосилось от ярости.

— Эмма, ты не понимаешь, с кем связалась.

— Нет, — ответила я, глядя на его руку в руке Луки. — Это ты всё это время не понимал, с кем поступаешь.

Лука отпустил его. Дерек отступил к стене, а я сама вскрыла пакет.

Внутри лежал официальный отчёт, несколько листов и фотография двух пробирок с номерами. Я читала первую строку, но слова расплывались перед глазами.

— Озвучьте результат, — попросила я врача.

Женщина в белом халате взяла документ.

— Вероятность биологического отцовства господина Дерека Хейса исключена.

Дерек резко вдохнул.

— Это невозможно.

Врач продолжила:

— Вероятность биологического отцовства господина Луки Моретти составляет девяносто девять целых девяносто девять сотых процента.

Коридор будто исчез.

Я слышала только собственное сердце.

Моя дочь была дочерью Луки.

Той самой дочерью, о которой я писала ему три года назад.

Лука закрыл глаза на секунду, словно удерживал внутри слишком сильное чувство. Потом подошёл к стеклу и положил ладонь на него.

— Она моя, — сказал он.

Это были простые слова. Но у меня подкашивались ноги.

— Почему ты молчал все эти годы? — спросила я.

— Я не молчал. Я пытался найти тебя.

— Ты не пришёл.

— Меня убедили, что ты уехала. Мне показали копию письма, где ты якобы просила больше никогда не появляться в твоей жизни.

Я повернулась к Дереку.

— Ты подделал его?

Он молчал.

— Ответь ей, — сказал Лука.

— Я хотел защитить тебя, — выплюнул Дерек.

— От родного отца моей дочери?

— От человека, который разрушил бы твою жизнь!

Лука усмехнулся без радости.

— Ты разрушил её сам.

Врач передала мне второй лист. Там были указаны дата забора образца, подписи сотрудников и номер лаборатории. Всё было официально. Всё — кроме моей прежней жизни.

Я смотрела на спящую девочку. На её маленькой ножке покоилась бирка с оранжевой луной.

— Почему ты пришёл именно сегодня? — спросила я.

Лука достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Потому что утром получил письмо от нотариуса. Тебе оставили долю в компании моего отца. Но вместе с наследством пришли документы, которые доказывали: Дерек годами следил за тобой и готовил заявление, будто ты нестабильна и не способна воспитывать ребёнка.

У меня похолодели руки.

— Он хотел забрать дочь?

— После анализа, — сказал Лука, — он собирался заявить, что ребёнок не твой биологически и что ты скрывала от него правду.

Дерек шагнул к двери.

— Это ложь.

В дверях появился адвокат Луки.

— Тогда вам будет что объяснить следователям. Они уже получили записи с камер, переписку и копию поддельного письма.

Дерек посмотрел на меня.

— Эмма, я любил тебя.

Я хотела ответить, но в этот момент у Луки зазвонил телефон.

Он выслушал собеседника, и его лицо впервые стало напряжённым.

— Что случилось? — спросила я.

Лука медленно опустил телефон.

— Бриттани исчезла. И перед тем как уехать, она отправила в полицию заявление, будто я похитил ребёнка.

За окном взвыла сирена.

Адвокат побледнел.

— Они уже здесь.

Лука посмотрел на меня и на стекло детского отделения.

— Эмма, теперь они будут пытаться отнять у тебя дочь законным способом…