После развода бывший муж отдал мне дочерей ради «нового наследника», но вопрос врача заставил всю его семью побледнеть

В ту минуту, когда бывший муж отодвинул от себя наших дочерей, будто они мешали его новой жизни, я впервые поняла: он никогда не был их отцом по-настоящему.

Часы над столом посредника показывали 10:16. Я поставила подпись на последней странице, аккуратно промокнула чернила салфеткой и закрыла папку.

Двенадцать лет я была Пенелопой Рейнольдс.

В 10:17 снова стала Пенелопой Вэнс.

Я ждала, что меня накроет боль. Представляла слёзы, дрожь в руках, желание вцепиться в край стола и не отпускать прошлую жизнь.

Но внутри было тихо.

Слишком тихо.

На моём пальце всё ещё поблёскивало тонкое серебряное кольцо с маленьким медным компасом. Его подарили мне дочери, когда мы однажды заблудились в горах. «Чтобы ты всегда знала, куда идти, мама», — сказала тогда Абигейл.

Я провела большим пальцем по тёплому металлу и посмотрела на Виктора.

Он даже не смотрел на меня. Подписав документы, бывший муж тут же схватил телефон.

— Всё закончено, — сказал он, едва ему ответили. — Я уже выезжаю. У тебя приём в одиннадцать, верно?

Он улыбнулся.

Так Виктор не улыбался мне последние три года.

— Передай нашему маленькому, что папа скоро приедет, — добавил он.

Я опустила взгляд.

Наоми Прескотт. Его «просто коллега», ради которой он девять месяцев возвращался домой с запахом чужих духов.

Виктор положил телефон на стол и наконец повернулся ко мне.

— Ты слышала? У Наоми будет сын. Мама с папой безумно рады. Хоть что-то хорошее из этого брака получилось.

— У тебя уже есть две дочери, — тихо сказала я.

Он раздражённо выдохнул.

— Пенелопа, не начинай.

— Я не начинаю. Я напоминаю.

У двери стояла его сестра Саманта. На ней был белый костюм и золотые часы, которые она никогда не снимала. Она наблюдала за мной с выражением вежливого сожаления.

— Виктору сейчас нужна новая жизнь, — произнесла она. — А девочки будут с тобой. Ты ведь сама хотела основную опеку.

Я посмотрела на неё.

— Они не багаж, который можно передать вместе с ключами.

Виктор усмехнулся.

— Не драматизируй. Я буду видеть их, когда позволит график.

— Они твои дети.

— Сейчас у меня будет сын.

Эти слова повисли между нами тяжелее, чем все двенадцать лет брака.

Абигейл было десять, Шарлотте — пять. Обе ждали меня в машине у здания суда. Я обещала им, что после подписания мы поедем за горячим шоколадом. Но Виктор вдруг наклонился к папке и постучал по ней пальцем.

— Кстати, квартиру оставь мне. Внедорожник тоже. Мы это обсуждали.

— Да.

— И не пытайся потом что-нибудь изменить.

Я достала из сумки ключи от пентхауса и положила рядом с документами.

Его лицо расслабилось. Он решил, что победил.

— Забирай всё, что хочешь, — сказал Виктор. — Только не устраивай сцен перед моей семьёй. Они сегодня собираются у клиники. Будут смотреть первый подробный снимок нашего сына.

Я встала.

— Виктор.

— Что?

Я коснулась медного компаса на кольце.

— Ты ещё пожалеешь, что так торопился назвать его своим.

Он засмеялся.

— Ты сейчас угрожаешь мне?

— Нет. Я предупреждаю.

Через семь минут я уже сидела в машине рядом с дочерьми. Абигейл молчала, прижимая к груди рюкзак, а Шарлотта смотрела в окно.

— Мы больше не вернёмся в ту квартиру? — спросила она.

Я завела двигатель.

— Нет, милая.

— Папа приедет за нами?

Я посмотрела на зеркало заднего вида. За стеклом Виктор стоял у входа, окружённый своей семьёй. Он не поднял руки. Даже не посмотрел в нашу сторону.

— Нет, — ответила я. — Больше мы не будем ждать, когда он вспомнит о нас.

В багажнике лежали три чемодана, папка с документами и конверт из медицинского центра, который я получила прошлой ночью. Я не открыла его при детях.

В 10:41 мы выехали из города.

В 11:08 самолёт Виктора с Наоми должен был приземлиться у клиники.

А в 11:23 врач, изучавший экран ультразвукового аппарата, дважды сверил дату, нахмурился и поднял глаза на всю семью Рейнольдсов.

— Простите, — сказал он. — А кто именно сообщил вам срок беременности?

Улыбка Наоми дрогнула.

Виктор наклонился к экрану.

— Что-то не так?

Врач медленно потянулся к папке с результатами, лежавшей у него под рукой, и начал раскрывать её…

ЧАСТЬ 2

Врач раскрыл папку, но не сразу заговорил. Он перелистнул один лист, потом второй, задержал взгляд на печати и только после этого посмотрел на Наоми.

— Вы сказали, что беременность наступила примерно одиннадцать недель назад?

— Да, — ответила она. — Именно так мне объяснили в первой клинике.

— Кто объяснил?

— Врач. Я не помню фамилию.

В кабинете стало тесно от тишины. Виктор стоял у кушетки и держал Наоми за плечо. Его мать Мириам сидела рядом, сжимая в руках маленькие белые носочки, которые купила для будущего внука.

— Но это невозможно, — сказал доктор. — По измерениям плода срок значительно больше.

Саманта резко поднялась со стула.

— Насколько больше?

Врач ещё раз посмотрел на экран.

— Около двадцати одной недели.

Носочки выпали из рук Мириам.

— Вы ошиблись, — сказала Наоми. — Я была на осмотре месяц назад. Мне сказали одиннадцать недель.

— Месяц назад? Где?

Наоми побледнела.

— В частном кабинете на южной стороне.

Доктор повернул монитор к себе и провёл пальцем по таблице.

— Здесь есть ещё один результат. Анализ крови от двадцать восьмого февраля. Срок тогда уже составлял почти девятнадцать недель.

Виктор отступил на шаг.

— Но в феврале Наоми ещё не была беременна.

Врач посмотрел на него без сочувствия.

— Я не утверждаю, когда вы узнали о беременности. Я говорю, когда она началась.

Мириам вцепилась в край стула.

— Виктор, ты же познакомился с ней весной?

— Мы познакомились в январе, — ответил он.

— Ты говорил, что всё началось в марте, — тихо произнесла Саманта.

Наоми закрыла лицо руками.

— Я боялась.

— Чего? — спросил Виктор.

— Что ты не захочешь ребёнка.

— Я собирался жениться на тебе.

— После развода, — прошептала она. — Ты сказал, что после развода всё будет проще.

Виктор повернулся к врачу.

— Вы можете точно назвать дату зачатия?

— Я могу назвать медицинский диапазон. Он начинается в конце октября и заканчивается в середине ноября.

У Мириам задрожали губы.

— Но в октябре Виктор ещё жил с Пенелопой.

Никто не ответил.

Наоми медленно убрала руки от лица.

— Он сказал, что этот брак давно закончился.

— Он закончился для меня, — ответил Виктор. — Я не обязан отчитываться о каждом дне.

Саманта шагнула к нему.

— А о каждой ночи обязан, если собираешься объявить ребёнка наследником.

В этот момент телефон Виктора завибрировал. На экране высветился незнакомый номер. Он сбросил вызов.

Телефон снова зазвонил.

— Ответь, — сказала Мириам.

— Сейчас не время.

— Возможно, именно сейчас.

Виктор раздражённо принял звонок.

— Да?

Несколько секунд он молчал.

— Нет, вы ошиблись номером.

Он отключился, но лицо его изменилось.

Врач заметил это.

— Это был кто-то из лаборатории?

— Нет.

— Тогда почему вы так побледнели?

Виктор сжал телефон.

— Мне сообщили, что Пенелопа сегодня выехала из страны.

Саманта замерла.

— Что значит выехала?

— Она забрала девочек и уехала.

Мириам медленно встала.

— Куда?

— Я не знаю.

— Ты не знаешь, где твои дочери?

— Они с матерью.

— С их матерью, которую ты только что бросил на улице вместе с двумя детьми, — прошипела Саманта.

Наоми посмотрела на него.

— Ты говорил, что Пенелопа ничего не знает.

— Она ничего не знает.

— Тогда почему она уехала именно сегодня?

Виктор не ответил.

А я в это время сидела в маленьком зале ожидания аэропорта за границей. Шарлотта спала, положив голову мне на колени. Абигейл раскрашивала бумажный самолёт.

— Мама, — спросила она, не поднимая глаз, — папа будет нас искать?

Я достала из сумки тот самый конверт.

— Да.

— Он найдёт?

Я провела пальцем по запечатанному краю.

— Если найдёт, будет уже поздно.

Через час мы вошли в квартиру, которую я снимала в другом городе ещё три месяца назад. Я готовилась к этому дню задолго до того, как Виктор поставил подпись.

На кухне меня ждала адвокат Елена Морозова. Перед ней лежали распечатки, карта памяти и второй конверт.

— Ты успела? — спросила она.

— Да.

— Он уже звонил?

— Пока нет.

Елена посмотрела на девочек, затем закрыла дверь кухни.

— Пенелопа, если ты собираешься использовать это, назад дороги не будет.

Я положила конверт на стол.

— Назад дороги не осталось в тот момент, когда он сказал, что у него будет новая семья.

Елена включила ноутбук.

— Тогда послушай запись до конца. Я должна знать, готова ли ты услышать, что он говорил о детях, когда думал, что тебя рядом нет.

На экране появился файл с датой, которую я помнила до последней цифры. Елена нажала на кнопку воспроизведения, и из динамика раздался голос Виктора…

ЧАСТЬ 3

Из динамика донёсся голос Виктора.

— Не переживай, Пенелопа никогда не узнает.

Я закрыла глаза.

Это была запись из нашего дома. Узнать его голос оказалось легче, чем признаться себе: я слышала эту интонацию сотни раз, просто раньше не хотела понимать её смысл.

— А если она начнёт требовать свою долю? — спросил другой мужчина.

Голос принадлежал Уолтеру, отцу Виктора.

— Она ничего не получит, — ответил Виктор. — Я уже подготовил документы. Она сама уйдёт с детьми, если дать ей понять, что девочки больше никому не нужны.

У меня перехватило дыхание.

Елена остановила запись.

— Ты уверена, что хочешь продолжить?

— Включи.

— Они ещё обсуждают медицинские документы.

— Включи.

Голос Уолтера снова прозвучал из динамика.

— Ты должен был сказать ей о процедуре.

— Я сказал, что операция прошла успешно.

— Я не об этом. Я говорю о том, что результаты анализа несовместимы с твоими словами.

В комнате стало холодно.

Елена посмотрела на меня.

— Пенелопа, ты знала?

— Знала, что Виктор делал операцию восемь лет назад. Не знала, что он скрывает последствия.

— Какую операцию?

— Он перенёс лечение, после которого врачи предупредили о бесплодии. Потом сказал мне, что всё исправили. Я поверила.

Запись продолжилась.

— Если Наоми действительно беременна, ребёнок не может быть Виктором, — говорил Уолтер. — Ты понимаешь, что это значит?

— Я понимаю, что она беременна от кого-то. Но это не моя проблема.

— Это станет твоей проблемой, если ты объявишь сына наследником.

— У нас нет другого выхода. Мама уже рассказала всем. Компания ждёт наследника. Если правда выйдет наружу, отец потеряет совет директоров.

— А Пенелопа?

— Пенелопа двенадцать лет рожала мне дочерей и молчала, когда ваша семья унижала её. Она и сейчас промолчит.

Я не почувствовала слёз. Только медленный ледяной жар под рёбрами.

Елена выключила запись.

— Почему ты не подала её раньше?

Я открыла папку.

— Потому что хотела сначала вывезти девочек. И потому что мне нужно было доказать, что он знал о бесплодии до того, как начал обвинять меня.

В папке лежали медицинские документы Виктора, заключение генетической лаборатории и копия его переписки с Наоми. В одном сообщении он писал: «Скажи всем, что это мой сын. После рождения сделаем анализ, если понадобится».

Елена медленно выдохнула.

— У тебя есть ещё что-то?

Я достала последний лист.

— Результаты анализа, который Виктор тайно оформил на Абигейл и Шарлотту.

Елена побледнела.

— Он проверял, его ли они дети?

— Да. И получил ответ, который пытался спрятать.

— Какой?

— Они его дочери.

В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветился номер Виктора.

Я включила громкую связь.

— Пенелопа, где ты? — спросил он.

— В безопасном месте.

— Ты не имеешь права увозить девочек.

— У меня есть все права, которые ты сам оставил мне сегодня.

— Вернись, и мы спокойно поговорим.

— Ты уже говорил спокойно. На записи.

Повисла пауза.

— Что ты сделала?

— Пока ничего.

— Пенелопа, ты не понимаешь, с кем связываешься.

— Теперь понимаю.

Он заговорил тише.

— Если ты опубликуешь эти документы, ты уничтожишь мою семью.

— Нет, Виктор. Я просто перестану прикрывать её.

Он отключился.

Елена сразу подняла голову.

— Он понял, что у тебя есть запись.

— Да.

— Тогда действовать нужно сегодня.

Она открыла электронное письмо, которое пришло несколько минут назад. Отправитель был неизвестен, но вложение содержало фотографию из клиники.

На снимке стояла Наоми рядом с мужчиной, которого я знала всю жизнь.

Уолтером Рейнольдсом.

Под фотографией была одна строка: «Если хотите узнать, почему Виктор назвал ребёнка своим, спросите, где находился его отец в ночь шестого ноября»…