Муж оказался в больнице с женой собственного брата, а когда я потребовала открыть сейф, его лицо внезапно побледнело

В два часа семь минут ночи мне позвонили из больницы и сказали, что мой муж приехал туда с другой женщиной, а врачи не могут безопасно их разделить без срочного вмешательства.

— Миссис Вэнс, вам необходимо приехать, — повторила медсестра. — Это касается Джулиана.

Я сидела в темноте спальни, сжимая телефон так сильно, что край корпуса впился в ладонь. Джулиан якобы находился в Филадельфии и закрывал сделку с инвесторами. Днём он поцеловал меня в щёку, надел угольно-чёрное пальто и сказал, что вернётся утром.

Я знала, с кем он приехал.

Три дня назад мой самолёт в Чикаго отменили из-за грозы. Вместо того чтобы предупредить Джулиана, я купила в кондитерской коробку дорогих трюфелей и решила сделать ему сюрприз. На дне моей сумки лежал маленький латунный компас с треснувшим стеклом — подарок деда. Я всегда носила его с собой, когда боялась заблудиться.

В тот вечер я заблудилась не в городе.

Я вошла в дом около одиннадцати. Дождь бил по окнам, в гостиной пахло мокрым камнем и воском. Сверху донёсся смех. Тихий, знакомый.

Дверь хозяйской спальни была приоткрыта.

На моей подушке лежали светлые волосы Клариссы, жены младшего брата Джулиана. Его рука скользила по её плечу, а коробка с трюфелями чуть не выпала из моих пальцев.

— Ты обещал, что она ничего не узнает, — прошептала Кларисса.

— Ребекка узнает последней, — ответил Джулиан. — Как всегда.

Я не вошла. Не закричала. Просто отступила, прижимая компас к ладони, пока его острый край не прорезал кожу.

В придорожном кафе я два часа смотрела, как остывает кофе. Сначала плакала. Потом вспомнила, кем была до Джулиана Вэнса: финансовым директором семейной империи, которую основал мой дед. Я понимала отчёты лучше, чем читала лица.

А в отчётах уже несколько месяцев появлялись странности: платежи пустым консультационным фирмам, переводы через дочерние компании, деньги, уходившие на счета за границей. Когда я задавала вопросы, Джулиан улыбался.

— Ты слишком долго была вне дел.

— Тогда объясни эти переводы.

— Доверься мне, Ребекка.

Я доверилась не ему. Я наняла частного следователя Дэниела Прайса.

Он нашёл гостиницы, украшения, тайные звонки и встречи Джулиана с Клариссой. А потом я совершила поступок, за который позже должна была ответить: испортила средство, которое Джулиан всегда брал в поездки. Мне хотелось, чтобы его ложь перестала быть невидимой.

Теперь она стала настолько очевидной, что их привезли в больницу.

В 2:40 я вошла в приёмное отделение в чёрном костюме. Под мышкой была кожаная папка с фотографиями и выписками.

Врач отвёл занавес.

Джулиан побледнел. Кларисса закрыла лицо подушкой.

— Ребекка, это не то, что ты думаешь, — прошептал он.

— Тогда объясни.

Он молчал.

Я положила папку на металлический столик. Внутри были снимки из гостиницы, счета за украшения и копии банковских переводов.

— Сначала я покажу это врачу, — сказала я. — А потом подпишу документы на лечение, если ты назовёшь код от сейфа в своём кабинете.

Джулиан перестал дышать на мгновение.

— Там ничего нет.

— Тогда тебе нечего бояться.

Он посмотрел на дверь операционной, на Клариссу, потом снова на меня. Его губы дрогнули, и он начал медленно произносить цифры, а я уже тянулась к застёжке папки, чтобы достать следующий лист…

ЧАСТЬ 2

…я раскрыла папку и положила на стол снимок, где Джулиан входил в гостиницу вместе с Клариссой.

— Это подделка, — сказал он.

— Тогда почему ты запомнил номер комнаты?

Кларисса повернула к нему заплаканное лицо.

— Ты говорил, что ваш брак давно закончился.

— Не сейчас, — прошипел Джулиан.

— Ты говорил, что она нужна тебе только ради компании.

В палате стало так тихо, что я услышала равномерный писк монитора. На моём запястье выступила тонкая кровь от компаса. Я вытерла её салфеткой и достала телефон.

— У меня есть запись, — сказала я.

Я нажала воспроизведение.

Голос Джулиана наполнил палату:

— Я не разведусь с Ребеккой, пока не изменится структура голосующих долей. Пока мы женаты, я контролирую её семейные акции.

Кларисса отшатнулась.

— Ты сказал, что любишь меня.

— Ты знала, на что шла.

— Нет! Ты сказал, что мы будем вместе!

В этот момент в палату ворвался Маркус, младший брат Джулиана. Он промок под дождём, его пальто оставляло на полу тёмные капли.

— Что здесь происходит?

Кларисса вскочила.

— Маркус, я виновата, но он обманул меня!

— Ты лгала мне с моим братом?

Джулиан усмехнулся.

— Не делай вид, будто ничего не понимал.

Маркус рванулся к нему, но охранники остановили его у кровати.

— Ты обещал, что она уйдёт от него! — крикнул он.

Джулиан замолчал.

Я увидела, как его лицо изменилось, когда речь зашла не об измене, а о компании.

— Дай код, — сказала я.

— Ты не имеешь права.

— Я имею право знать, почему миллионы исчезают с наших счетов.

Он назвал шесть цифр. Я запомнила их и подписала больничные бумаги. Когда его и Клариссу повезли к процедурной, Джулиан обернулся.

— Не открывай сейф, Ребекка.

— Почему?

— Потому что ты не понимаешь, с чем играешь.

Двери закрылись.

Через двадцать минут Дэниел прислал мне фотографии. Кто-то проник в мой дом, знал код сигнализации и слепые зоны камер. На первом снимке человек выносил чёрный портфель. На втором было лицо.

Я перестала чувствовать пальцы.

— Кто это? — спросил Маркус.

Я увеличила изображение.

Это был мой отец, Томас Стерлинг.

Он погиб девять лет назад, когда его самолёт разбился над озером Эри. Я стояла возле пустого гроба, а Джулиан держал меня за руку.

— Это невозможно, — прошептал Маркус.

— Я узнаю его ухо, — ответила я. — В детстве он повредил его на парусной лодке.

Дэниел позвонил.

— Не возвращайтесь домой одна. Кто-то забрал документы из сейфа.

— Что именно?

— Не знаю. Но он торопился.

Мы приехали в поместье с двумя полицейскими. Кабинет выглядел нетронутым, однако металлическая дверца сейфа была открыта. Внутри не осталось ничего.

Маркус провёл рукой под нижней полкой.

— Здесь что-то есть.

Он вытащил кремовый конверт, приклеенный старой лентой. На нём рукой моего деда было написано моё имя.

Я вскрыла его.

Внутри лежала фотография отца, сделанная восемь месяцев назад. На обороте была одна фраза: «Если Томас жив, компания в опасности».

Ниже стояли три имени: Джулиан Вэнс, Томас Стерлинг, Маркус Вэнс.

Маркус побледнел.

Внизу дома раздался механический голос сигнализации:

— Боковая дверь открыта.

Мы оба повернулись к лестнице. Из темноты донёсся звук медленных шагов, и кто-то остановился прямо за дверью кабинета…

ЧАСТЬ 3

…ручка двери начала опускаться.

Маркус схватил тяжёлую бронзовую статуэтку с края стола, а я прижала к груди конверт. Дверь распахнулась.

На пороге стоял мужчина в мокром плаще.

Он постарел, похудел, его серебристые волосы прилипли ко лбу. Но левое ухо было согнуто так же, как в моём детстве.

— Папа, — сказала я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах появилась боль.

— Ребекка, я хотел прийти раньше.

Маркус опустил статуэтку.

— Ты умер девять лет назад.

— Нет. Я исчез, — ответил Томас. — Это не одно и то же.

Я не могла сделать шаг. Внутри меня одновременно кричали ребёнок, дочь и финансовый директор, который привык требовать доказательства.

— Почему ты позволил мне похоронить пустой гроб?

— Потому что люди, которые устроили катастрофу, должны были поверить, что я мёртв. Я обнаружил, что деньги компании выводятся через фирмы Джулиана. Когда попытался остановить его, самолёт подготовили к полёту с неисправностью. Я понял, что следующим исчезну уже по-настоящему.

— И ты оставил меня одну?

Он опустил глаза.

— Я следил за тобой. Но не мог приблизиться, пока не собрал доказательства.

Маркус сжал кулаки.

— Моё имя тоже в записке.

— Потому что Джулиан использовал твои полномочия, — сказал Томас. — Он оформлял переводы от твоего имени. Ты не был его сообщником, но мог стать идеальным виновным.

Я раскрыла папку. Томас положил на стол карту памяти и несколько нотариально заверенных документов.

— В сейфе хранились записи, — сказал он. — Джулиан понял, что ты начала аудит, и решил забрать их первым. Я успел вынести копии.

— Значит, ты проник в мой дом.

— Да.

— Почему не позвонил?

— Потому что среди людей, имевших доступ к сигнализации, был тот, кто передавал Джулиану каждое твоё движение.

В этот момент зазвонил мой телефон. Дэниел сообщил, что проверил документы.

— Ребекка, записи настоящие. На них Джулиан обсуждает вывод денег и подделку доверенностей. Но есть ещё кое-что.

— Что?

— Он только что выписался из больницы по поддельному имени. Его машина направляется к главному хранилищу компании.

Томас резко поднял голову.

— Если он доберётся туда, уничтожит реестр голосующих акций.

Маркус достал ключи.

— Тогда поедем.

Мы добрались до хранилища в шесть утра. Джулиан уже стоял у стальных шкафов. Его рука держала канистру с горючей жидкостью.

— Остановитесь, — сказал полицейский.

Джулиан повернулся. На его лице не осталось ни следа ночной паники.

— Ребекка, ты не понимаешь, что делает твой отец. Он разрушил компанию, а теперь хочет обвинить меня.

— Тогда почему ты собирался сжечь документы?

Он посмотрел на Томаса.

— Ты должен был оставаться мёртвым.

Эти слова прозвучали громче любого признания.

Дэниел включил запись на телефоне. В тишине хранилища раздался голос Джулиана, объясняющий, как изменить доли, подделать подписи и использовать Маркуса как прикрытие.

Джулиан слушал самого себя и медленно белел.

— Это смонтировано.

— Запись подтверждена экспертами, — сказала я.

Полицейские надели на него наручники. Маркус отвернулся. Томас закрыл глаза.

Я думала, что всё закончилось, но телефон Дэниела снова зазвонил. Он слушал молча, затем передал мне трубку.

— Ребекка, в архиве нашли ещё один документ. Он подписан твоим именем и передаёт контроль над компанией человеку, который официально умер девять лет назад.

Я посмотрела на отца.

— Это подделка, — сказал Томас.

— Тогда почему на ней моя настоящая подпись?

Из динамика донёсся голос Дэниела:

— И ещё, Ребекка. Тот, кто подделал документ, только что вошёл в здание суда. Он утверждает, что действует от твоего имени…