Я вошла в штаб самого опасного человека Чикаго, а после первой проверки его люди перестали улыбаться

В тот день двенадцать вооружённых мужчин рассмеялись, когда я сказала, что их босс умрёт из-за чашки кофе.

Я стояла у длинного стола из тёмного ореха и чувствовала, как под воротником серого костюма собирается тепло. Не страх. Раздражение. Страх мешает думать, а раздражение помогает замечать мелочи.

Чёрная керамическая чашка стояла возле правой руки Доминика Моретти. От неё поднимался тонкий пар. Рядом лежали два нераспечатанных пакетика сахара, а серебряная ложка была повернута под тем же углом, что и на фотографии с камеры наблюдения, которую я изучала утром.

— Это и есть новый телохранитель? — спросил кто-то у окна.

— Наверное, бухгалтерию перепутала с охраной, — ответил другой.

Смех прокатился по комнате.

Доминик не улыбнулся. Он сидел во главе стола, безупречный костюм, спокойное лицо и глаза человека, который пережил слишком много покушений, чтобы верить в случайности.

— Госпожа Хейс, — произнёс он.

— Господин Моретти.

— Мои люди считают, что я сошёл с ума.

— Возможно, они правы.

На этот раз засмеялись громче. Один охранник даже хлопнул ладонью по столу.

Я открыла тонкую кожаную папку.

— Но кто-то всё равно снова попытается вас убить.

Смех исчез.

Рэймонд Коул, начальник охраны Доминика, скрестил руки на груди. Его серебристые волосы были зачёсаны назад, а на костяшках правой руки белел свежий шрам.

— Вы в здании шесть минут, — сказал он.

— Восемь.

— И уже нашли угрозу?

— Четыре.

Я указала на стеклянные двери.

— Камера в коридоре оставляет слепую зону длиной одиннадцать футов у лифтов.

Рэймонд перестал дышать так уверенно.

Я показала на декоративную каменную клумбу в холле.

— Её нужно передвинуть на четыре метра влево.

— Это растение, — усмехнулся молодой охранник.

— Это каменная тумба весом почти сто сорок килограммов. При стрельбе из холла она станет укрытием для нападающего.

Мой желудок сжался. Я уже видела, как подобная ошибка превращает безопасное место в ловушку.

— Офис напротив, седьмой этаж, — продолжила я. — Пустой, но с прямым видом на эту комнату.

— Он закрыт несколько месяцев, — сказал Рэймонд.

— Именно поэтому его никто не проверяет.

Потом я коснулась чашки.

Доминик посмотрел на неё.

— Вы боитесь кофе?

— Я боюсь привычек.

Я наклонилась над столом.

— Вы приезжаете между без двадцати девятью и без четверти девять. Входите через южный гараж, поднимаетесь на личном лифте и пьёте кофе перед первой встречей. По вторникам в десять пятнадцать едете в ресторан на Мэдисон-авеню. По четвергам посещаете склад у реки.

Лицо Доминика стало жёстче.

— Откуда вы это знаете?

— Из камер на перекрёстках, расписаний поставок, фотографий вашего кортежа и файлов, которые прислал ваш персонал.

Рэймонд резко повернул голову.

— Наш график засекречен.

— График — да. Привычки — нет.

Я постучала пальцем по столу.

— Люди готовятся к пулям и взрывам. Почти никто не готовится к тому, что жертва каждый день ставит чашку в одно и то же место.

Доминик медленно поднялся.

— Передвиньте клумбу.

— Доминик, — начал Рэймонд.

— Я сказал, передвиньте.

К полудню я успела разозлить почти весь этаж. Проверила противопожарные двери, пересчитала запасные ключи, изменила места парковки двух машин и убрала холодильник из служебного коридора.

Водитель Трой Мейсон не выдержал. В гараже пахло резиной и горячим металлом, а его пальцы были испачканы маслом.

— Знаешь, чего я не понимаю?

— Чего?

— Почему человек, который весит вдвое меньше меня, командует всей охраной?

— Потому что ты смотришь на вес, а я — на выходы.

— Ты вообще умеешь стрелять?

— Умею.

— А драться?

Я закрыла капот бронированной машины.

— Попробуй.

Трой ухмыльнулся и шагнул ко мне. Через секунду он лежал на бетонном полу, прижимая запястье к груди. Я не гордилась этим. Мне просто хотелось, чтобы они наконец слушали.

Доминик наблюдал с верхней площадки.

— Достаточно, — сказал он.

Трой вскочил, красный от унижения.

Я заметила другое: Доминик смотрел не на меня, а на маленький экран у стены. На записи из холла клумба уже стояла на новом месте. За ней обнаружилась царапина на мраморе и тонкий след свежей резины.

— Это появилось сегодня, — сказала я.

Рэймонд подошёл ближе.

— Возможно, уборщики передвинули тележку.

— Тогда почему след ведёт к двери технического помещения?

В этот момент в здании погас свет.

Всего на две секунды.

Но две секунды хватило, чтобы все вооружённые мужчины вытащили оружие, а я услышала звук, которого не должно было быть в полной тишине: короткий щелчок из-за стены.

Я бросилась к Доминику, сбивая стул. Его рука метнулась к пистолету, однако я уже толкнула его вниз.

Стекло за его спиной взорвалось.

Пуля ударила в стену над столом.

Кто-то закричал. Кто-то выстрелил в ответ. Я прижала Доминика к полу и увидела, как Рэймонд указывает охране совсем не в ту сторону.

— Не туда! — крикнула я.

В коридоре хлопнула дверь.

Я поднялась и побежала за тенью, исчезнувшей возле лифтов. На полу блеснул маленький металлический предмет. Я успела накрыть его ладонью, прежде чем свернуть за угол.

За дверью технического помещения раздались шаги.

Я протянула руку к ручке, но телефон в кармане завибрировал. Сообщение пришло с неизвестного номера: «Если откроете эту дверь, умрёт не только он».

Я посмотрела на Доминика, который стоял в конце коридора, окружённый своими людьми.

Потом медленно потянула ручку на себя…

ЧАСТЬ 2

Дверь открылась внутрь с тихим скрипом, и в лицо мне ударил запах пыли, горячей проводки и чужого табака.

В техническом помещении никого не было.

Только мигающая лампа, открытый щиток и мокрый след обуви, тянувшийся к запасному выходу. На металлической полке лежал пистолет, но я сразу поняла: его оставили специально. Слишком заметно. Слишком удобно.

Доминик подошёл ко мне.

— Вы получили сообщение? — спросил он.

Я не ответила сразу. В ладони лежал найденный возле лифтов предмет — маленькая латунная пластинка с выцарапанным номером семь.

— Кто имеет доступ к этому помещению?

Рэймонд вошёл следом.

— Только я, Трой и два техника.

— А кто отключил свет?

— Проверяем.

— Проверяйте быстрее.

Рэймонд посмотрел на меня с холодной злостью.

— Не забывайтесь, госпожа Хейс. Вы здесь недавно.

— Поэтому я ещё замечаю то, к чему вы привыкли.

Доминик поднял пистолет с полки, не касаясь его голыми пальцами.

— Никто не трогает это. Закрыть этаж.

Снаружи завыла сирена. Через стекло я увидела, как охрана перекрывает лестницу. Мои пальцы дрожали, но не от страха. Я думала о щелчке за стеной и о том, почему стрелок не сделал второй выстрел.

Он не хотел убить Доминика.

Он хотел проверить реакцию.

В три часа дня мы сидели в комнате видеонаблюдения. Мониторы светились в полумраке, вентилятор гудел под потолком, а на столе остывала кружка с чаем, которую никто не пил.

— Вот, — сказал техник. — Камеры отключились на две секунды.

— Покажите за минуту до сбоя.

Запись пошла назад. Люди входили в холл, проходили мимо клумбы, поднимались на лифте. За сорок секунд до выстрела появился Трой. Он нёс коробку с водой, хотя склад находился в другой стороне.

Я остановила изображение.

— Увеличьте левую руку.

На его запястье блеснул тонкий металлический браслет.

Рэймонд нахмурился.

— У него такого не было утром.

— Может, подарок, — сказал Доминик.

— Может, передатчик, — ответила я.

Трой стоял в коридоре под камерой и смотрел прямо в объектив. На долю секунды он поднял руку, будто поправлял рукав.

Потом свет погас.

— Найдите его, — приказал Доминик.

Мы обнаружили Троя в прачечной на подземном этаже. Он стоял возле промышленной сушилки и курил, хотя в здании это было запрещено. Дым висел под потолком серым облаком.

— Браслет, — сказала я.

— Какой браслет?

— Сними.

Он засмеялся, но смех вышел натянутым.

— Вы теперь ещё и украшения проверяете?

Я сделала шаг вперёд.

— Сними.

Трой поднял руки.

— Рэймонд, скажи ей, что она не может допрашивать сотрудников.

Рэймонд молчал.

Эта пауза сказала мне больше, чем любые слова.

Трой рванулся к боковой двери. Я перехватила его, впечатала плечом в кафель и сорвала браслет. Внутри действительно оказался передатчик. Но Трой успел ударить меня локтем под рёбра.

Воздух вышел из лёгких. На секунду перед глазами потемнело.

— Кто тебе платит? — прошептала я.

— Ты не понимаешь, во что лезешь.

— Тогда объясни.

Он посмотрел не на Доминика, а на Рэймонда.

И тут я увидела, как у начальника охраны побелели пальцы.

Трой замолчал.

Через полчаса его заперли в отдельной комнате. Доминик велел всем выйти, но я осталась. Он стоял у окна, прижимая ладонь к стеклу, а внизу Чикаго разрезали красные огни машин.

— Вы знали, что среди моих людей есть предатель? — спросил он.

— Я знала, что стрелок получил информацию изнутри.

— Рэймонд служит мне одиннадцать лет.

— Именно поэтому его никто не проверяет.

Доминик резко повернулся.

— Вы обвиняете его?

— Я обвиняю систему, которая решила, что верность нельзя проверять.

Он подошёл к столу и открыл ящик.

— За последние три месяца погибли три моих охранника. Каждый раз нападавшие знали маршрут, время и запасной выход. Я думал, что утечка идёт через водителей.

— А теперь?

Доминик положил передо мной старую фотографию: он сам, Рэймонд и ещё один мужчина возле склада у реки. На обороте стояла дата, а под ней — короткая надпись.

— Это мой брат Антонио, — сказал Доминик. — Он умер семь лет назад.

Я посмотрела на снимок. На запястье Антонио был такой же браслет, как у Троя.

— Что это?

— Метка внутреннего круга. Такие носили только люди, которым я доверял.

В дверь постучали. Вошёл Рэймонд.

— Доминик, нужно поговорить наедине.

Я заметила, что он держит правую руку в кармане. Между пальцами виднелся край латунной пластинки.

Той самой, с номером семь.

Доминик тоже это увидел.

— Где вы её нашли? — спросил Рэймонд.

— В коридоре, — ответила я.

— Отдайте мне.

— Зачем?

Рэймонд сделал шаг.

— Потому что это моя вещь.

В этот момент в коридоре раздался звонок телефона. Аппарат на столе Доминика включился сам, и из динамика послышался голос Троя:

— Я сделал всё, что вы приказали, господин Коул. Но она нашла передатчик.

Рэймонд замер.

Доминик медленно повернулся к нему.

— Вы хотите что-то сказать?

Рэймонд достал из кармана пластинку, положил её на стол и впервые за одиннадцать лет опустил глаза.

— Да, — произнёс он. — Но сначала вы должны узнать, почему я это делал…

ЧАСТЬ 3

— Потому что Антонио был не вашим братом, — сказала я раньше него.

В комнате стало так тихо, что я услышала потрескивание лампы над дверью.

Рэймонд побледнел.

Доминик медленно опустился в кресло.

— Повтори.

Я положила на стол фотографию рядом с латунной пластинкой.

— Вы сказали, что Антонио умер семь лет назад. Но на этой фотографии он носит знак, который Трой получил совсем недавно. А запись его голоса подтверждает, что он действовал по приказу Рэймонда.

— Это ничего не доказывает, — сказал Рэймонд.

— Тогда давайте докажем всё.

Я достала из папки распечатанные журналы доступа, копии платежей и снимки с камер. Бумага пахла свежей краской, а на углу каждого листа стояла отметка независимого аудитора.

— Три погибших охранника не были случайными жертвами. Они заметили переводы со счёта компании на подставные фирмы. Рэймонд использовал их имена, чтобы скрывать деньги.

Доминик смотрел на документы, не моргая.

— Антонио не погиб, — продолжила я. — Он исчез после того, как Рэймонд инсценировал его смерть. За последние семь лет ваш брат жил в Канаде под другим именем. А неделю назад вернулся в Чикаго.

Рэймонд ударил ладонью по столу.

— Вы ничего не знаете о семье Моретти!

— Зато знаю о банковских переводах. Вот фотография Антонио в аэропорту. Вот его паспортные данные. Вот запись разговора, где вы называете его «боссом».

Доминик встал.

— Антонио жив?

Рэймонд сжал челюсти.

— Он хотел вернуть то, что принадлежит ему.

— Что именно? — голос Доминика стал почти бесцветным.

— Всё, что вы отняли, когда решили, что будете единственным хозяином.

Доминик посмотрел на фотографию.

— Он сам устроил покушения?

— Я только готовил почву.

— А Трой?

— Работал на меня.

— А трое погибших?

Рэймонд отвёл взгляд.

— Они собирались рассказать вам о счетах.

Внутри меня всё сжалось. Я видела много людей, которые оправдывали предательство страхом, деньгами или приказом. Но в голосе Рэймонда не было раскаяния. Только обида человека, решившего, что чужая жизнь — плата за старую верность.

Доминик подошёл к нему вплотную.

— Ты пытался убить меня?

— Я пытался вернуть вам память.

— Пуля в окне — это память?

— Предупреждение.

Доминик замахнулся, но остановился. Его рука дрожала.

Я включила запись с телефона. Голос Рэймонда прозвучал из динамика чётко и безжалостно:

— Во вторник он будет в ресторане. В четверг — на складе. Если Наоми начнёт мешать, уберите её первой.

Рэймонд закрыл глаза.

Доминик слушал собственную охрану, которая обсуждала его смерть, и лицо его становилось серым.

— Кто ещё знает? — спросил он.

— Антонио. И человек, которому я передала копии материалов, — ответила я.

— Кому?

— Моему бывшему командиру. Если я не свяжусь с ним до полуночи, документы уйдут в федеральную прокуратуру.

Рэймонд впервые испугался.

— Вы не понимаете. Если Антонио узнает, что вы всё испортили, он убьёт Доминика сам.

— Где он? — спросил Доминик.

Рэймонд молчал.

Телефон на столе снова зазвонил.

На экране высветился неизвестный номер. Доминик включил громкую связь.

— Брат, — сказал мужской голос. — Я вижу, что ты наконец понял, кто всё это время стоял рядом с тобой.

Доминик схватился за край стола.

— Антонио.

— Привези Рэймонда на старый речной склад. Один. Иначе люди, которых ты любишь, начнут исчезать.

Я посмотрела на Доминика.

— Не соглашайтесь.

— У тебя есть час, — продолжил голос. — И Наоми должна быть рядом. Я хочу увидеть женщину, которая решила, что может остановить семью Моретти.

Связь оборвалась.

За окном сгущался вечер. Где-то внизу завёлся двигатель, хотя все машины должны были стоять в гараже.

Доминик повернулся ко мне.

— Он знает ваше имя.

— Значит, времени у нас меньше, чем он думает.

В этот момент мой телефон завибрировал. На экране появилось сообщение от бывшего командира: «Наоми, я получил первый пакет. Второй уже вскрыли. Среди документов есть имя человека, которого вы считали погибшим…»