ЧАСТЬ 4

Я не успела ответить.

Связь оборвалась.

— Кто это? — Натан шагнул ко мне.

— Он назвал имя моей матери.

В комнате будто исчез воздух.

Мама жила одна в пригороде Милуоки. В тот вечер она должна была вести кружок чтения в библиотеке, а потом позвонить мне и пожаловаться на ранний снег.

Я набрала её номер.

Гудок.

Второй.

Третий.

Никто не ответил.

— Едем, — сказал Натан.

— Мне велели приехать одной.

— Значит, они хотят, чтобы вы испугались и сделали ошибку.

Лукас уже звонил в полицию, а председатель совета запирал папку с записью в сейф.

— Никто никуда не едет без охраны, — сказал он.

— Я не могу сидеть здесь и ждать.

Натан посмотрел мне прямо в глаза.

— Тогда мы поедем вместе. Но решение принимаете вы.

Я кивнула.

Впервые за весь день он не пытался командовать моей жизнью. Он просто остался рядом.

Через двадцать минут полицейские нашли маму в библиотеке. Она оставила телефон в машине, а сама задержалась из-за сломавшегося отопления.

Она была жива.

Но звонок не был пустой угрозой.

Полиция выяснила, что неизвестный следил за ней, а сообщение пришло с телефона, купленного на имя подставного человека. Через час следователи связали номер с помощником Дэниела.

Дэниел попытался вернуть контроль.

Он звонил членам совета, требовал адвоката и уверял, что запись вырвана из контекста.

Его адвокат приехал в половине одиннадцатого вечера, выслушал объяснения и долго молчал.

— Вы сказали, что не знаете эту женщину? — спросил он.

— Я не обязан отвечать на вопросы.

— Нет. Сейчас вы обязаны отвечать мне. Вы действительно не знаете Оливию?

Дэниел отвёл глаза.

Адвокат закрыл портфель.

— Я не буду представлять вас дальше.

— Вы не можете меня бросить.

— Могу. И только что сделал это.

На следующий день Натан созвал сотрудников в главном зале. Там стояли сотни людей, но слышно было только гудение проекторов.

На экране включили запись.

Дэниел услышал собственный голос: «Майя идеально подходит на роль виноватой».

Он смотрел на экран, будто видел там чужого человека.

— Это не я, — прошептал он.

Лукас остановил запись.

— Это ваша речь.

— Я был под давлением.

— Но говорил ваш голос, — сказала я.

Дэниел повернулся ко мне.

— Ты разрушила всё.

Я впервые не почувствовала желания оправдываться.

— Нет. Я просто перестала молчать.

Следователи арестовали Дэниела и Оливию через два дня. Им предъявили обвинения в мошенничестве, подделке документов и попытке давления на свидетеля. Компания сохранила кредитную линию после независимой проверки, а совет официально признал, что моя работа предотвратила гораздо большие потери.

Натан предложил мне должность руководителя аналитики.

Я отказалась.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что не хочу, чтобы моя карьера зависела от наших отношений.

Он улыбнулся.

— Тогда я переведу вас в самостоятельное подразделение. И подпишу решение вместе с советом.

— Вы всё-таки умеете слушать.

— Я стараюсь.

Через месяц я переехала в отдельный кабинет на другом этаже. На столе стояла чашка с треснувшей ручкой, которую Харпер подарила мне в насмешку над моей любовью к старым книгам. По утрам я пила чай, проверяла отчёты и больше не вздрагивала, когда открывались двери.

Натан не торопил меня.

Мы продолжали встречаться. Иногда говорили о будущем. Иногда просто гуляли по набережной, держась за руки в карманах его пальто.

Мама приехала в Чикаго на первые выходные декабря.

Она сидела у меня на кухне, разрезала пирог и внимательно смотрела, как Натан моет посуду.

— Он умеет не только подписывать документы? — спросила она.

— Иногда даже не спорит.

— Тогда у него есть шанс.

Натан услышал и засмеялся.

Позже мама нашла меня у окна.

— Ты больше не стала маленькой рядом с ним, — сказала она.

Я посмотрела на мужчину, который пытался собрать детский деревянный пазл для моего племянника и никак не мог найти крайний элемент.

— Нет, — ответила я. — Рядом с ним я наконец стала собой.

Весной у меня появилась новая привычка: по воскресеньям я заходила в одну и ту же кофейню, но теперь садилась у окна. Брелок в форме маяка лежал рядом с чашкой и тихо звенел, когда я двигала сумку.

Натан однажды заметил его.

— Ты всегда носишь его с собой?

— Мама сказала, что маяк нужен не для того, чтобы удерживать корабль. Он нужен, чтобы корабль знал, куда возвращаться.

— А ты знаешь?

Я посмотрела на него.

— Теперь знаю.

Прошло восемь месяцев.

Однажды вечером на мой телефон пришло сообщение от Дэниела. Он писал из следственного изолятора. Просил встретиться, говорил, что всё объяснит, что Оливия использовала его, что он мог бы исправить ошибку.

Следом пришло второе сообщение:

«Ты всегда была единственным человеком, который видел во мне больше, чем остальные».

Я прочитала его и положила телефон экраном вниз.

Натан сидел напротив и ничего не спрашивал.

— Ты не хочешь ответить? — сказал он.

— Нет.

— Тебе не нужно объяснять почему.

Я взяла брелок-маяк и прикрепила его к новой сумке. Старую я выбросила ещё зимой, но этот маленький металлический предмет оставила.

Не ради прошлого.

Ради того, что пережила его.

За окном пошёл первый снег. Хлопья садились на чёрные перила, таяли и исчезали, не оставляя следов.

Натан протянул мне руку.