ЧАСТЬ 4 — Я приехала к мужу в больницу с домашним обедом, но его коллега увидел меня и побледнел

ЧАСТЬ 4

Я выхватила телефон из его руки.

— Никто никуда не повезёт мою дочь, пока я не увижу документы и не поговорю с врачом.

На другом конце линии повисла пауза.

— Вы Елена Соколова?

— Да.

— Тогда вам нужно срочно приехать. В базе действительно стоит согласие от вашего имени.

Я посмотрела на Андрея.

Он сидел на краю кушетки, бледный, с согнутыми плечами. На столе между нами лежала моя поддельная подпись.

— Отмените подготовку, — сказала я. — Сейчас же.

— Но состояние Марты тяжёлое…

— Я сказала: отмените.

Вера Сергеевна забрала телефон и коротко объяснила ситуацию. Я слышала отдельные слова: «ошибка лаборатории», «неподтверждённое родство», «юридический риск». В конце разговора она положила аппарат на стол.

— Подготовку остановили. Но Марте осталось совсем мало времени.

Андрей поднял на меня глаза.

— Я не хотел, чтобы всё так вышло.

— А как ты хотел?

Он посмотрел на папку.

— Хотел найти донора, спасти Марту и потом рассказать тебе всё. Если бы не получилось… я бы уехал с ней в специализированный центр один.

— А София?

Он провёл пальцами по лицу.

— Я бы сказал, что уехал на новую работу.

Внутри меня что-то оборвалось. Не любовь. Она не исчезает за одну минуту. Но доверие, которое мы строили одиннадцать лет, вдруг оказалось комнатой без пола.

— Ты собирался исчезнуть из её жизни?

— Я собирался не втягивать её в это.

— Ты называешь исчезновение заботой?

Он не ответил.

Николай резко отвернулся к окну.

— Андрей, скажи ей всё до конца.

— Ты уже сказал достаточно.

— Нет. Недостаточно.

Николай достал из внутреннего кармана сложенный лист. Бумага была покрыта складками, уголок испачкан кофе.

— Это заявление, которое Андрей оставил у меня неделю назад. Если он не переживёт лечение, я должен был передать его тебе.

Андрей вскочил.

— Николай, не надо.

— Надо.

Я взяла лист. На нём было написано от руки: «Елена, Марта не виновата в том, что я трус. София тоже. Если я не смогу объяснить, помоги им хотя бы не считать друг друга врагами».

Я перечитала строчку дважды.

— Ты думал, что умрёшь?

— Я знал, что могу умереть.

— И поэтому решил оставить мне чужого ребёнка, больную дочь и поддельное согласие?

— Я думал, что денег хватит на лечение Марты. Я продал машину, взял дополнительные смены, заложил квартиру матери. Но потом понадобилась пересадка, и всё рухнуло.

Он говорил тихо, без оправданий. Это было хуже, чем если бы он кричал.

Вера Сергеевна открыла шкаф и достала ещё один конверт.

— Есть способ проверить Софию правильно. Но нужен образец от обоих родителей и официальное согласие. Елена, решение за вами.

— А если София совместима?

— Тогда донорство возможно. Но потребуется разговор с ней и детским психологом. Нельзя превращать ребёнка в средство спасения другого ребёнка.

Я посмотрела на Андрея.

— Ты слышал?

— Да.

— И если она не сможет?

— Мы найдём другой путь.

Это были первые слова за весь день, которые я могла принять.

В дверь постучали. На пороге стояла Марта, прижимая к груди свою одноглазую лягушку.

— Дядя Андрей, а я умру?

Андрей побледнел.

Он опустился перед ней на колени, но не прикоснулся без разрешения.

— Мы будем делать всё, чтобы ты жила.

— Ты обещал маме?

— Да.

— А Елена будет злиться на меня?

Я присела рядом.

— Нет.

— Потому что я твоя дочь?

Андрей закрыл глаза. На его лице появилась такая боль, что мне пришлось отвести взгляд.

— Да, — сказала я. — Но ты не виновата в том, что взрослые долго молчали.

Марта протянула мне лягушку.

— У неё порвался живот. Можешь зашить?

Я взяла игрушку. Шов действительно разошёлся, наружу вылезала белая набивка.

— Попробую.

— У тебя есть иголка?

Николай достал из шкафа маленький набор для ремонта халатов. Я села у стола и заправила нитку в игольное ушко. Руки дрожали так сильно, что с первого раза не получилось.

Андрей стоял рядом.

— Елена…

— Не сейчас.

— Хорошо.

Я стянула первый стежок, потом второй. Марта следила за иглой, а Вера Сергеевна заполняла новые бумаги.

Через десять минут приехала София. Она вошла в комнату с рюкзаком за плечами и недовольным лицом.

— Мам, папа опять не пришёл за мной в школу.

Потом она увидела Марту.

— А это кто?

Андрей открыл рот, но я подняла ладонь.

Сначала я рассказала Софии о болезни Марты. Без страшных подробностей. Без обещаний. Сказала, что врачи нашли возможное совпадение, но никто не будет брать у неё ничего без её согласия.

София слушала, крепко обхватив лямки рюкзака.

— А если я подойду, я обязана ей помочь?

— Нет, — ответила я. — Ты никому ничего не обязана. Даже если взрослые очень боятся.

Она посмотрела на Андрея.

— Папа, ты поэтому не приходил домой?

Он кивнул.

— Да.

— Ты врал маме?

Он не стал оправдываться.

— Да.

София нахмурилась.

— Тогда скажи правду дальше.

Андрей опустился перед ней на колени.

— Марта моя дочь. Я должен был рассказать вам обеим сразу. Я испугался и сделал всё хуже.

София посмотрела на девочку, потом на её игрушку.

— Она умеет играть в настольные игры?

Марта пожала плечами.

— Если мне разрешают.

— Тогда после анализа сыграем. Но я сама решу насчёт донации.

Андрей прикрыл лицо ладонью. Я увидела, как задрожали его пальцы.

Ночью анализ подтвердил: София не была совместима с Мартой. Всё это время мы жили внутри ошибки, которую Андрей превратил в тайну, а больница — в срочную процедуру.

Но утром пришёл другой результат.

Совместимость нашли у Николая.

Он стоял в коридоре и читал заключение, держа очки в руке.

— Я подхожу? — спросил он.

Вера Сергеевна кивнула.

— Почти идеально.

Андрей сел на стул.

— Николай, ты не обязан.

— Знаю.

— Это может повлиять на работу.

— Я тоже знаю.

Николай повернулся к Марте.

— Но я обязан хотя бы спросить, хочет ли она, чтобы я попробовал.

Марта кивнула.

— Хочу жить.

Николай подписал согласие своей рукой. Чётко. Медленно. Без чужого имени.

Андрею предстояло продолжить лечение. Я не обещала ему, что наш брак переживёт его ложь. Но я осталась рядом в больнице, потому что болезнь была настоящей, а решение о Мартином спасении нельзя было принимать из мести.

Перед процедурой Андрей попросил меня войти в палату.

— Ты можешь уйти, — сказал он.

— Могу.

— Имеешь полное право.

— Знаю.

Он посмотрел на меня.

— Почему осталась?

Я достала из сумки записку, которую он так и не прочитал до конца. Край бумаги был заломлен, на нём осталось пятно от яблочного пирога.

— Потому что забота о человеке не отменяет правду. Но теперь правда будет первой.

Андрей кивнул.

— Я буду говорить.

— Начни с Софии. И с Марты.

В коридоре Николай уже лежал на каталке. Марта держала его за палец, а София рассказывала ей правила настольной игры. Вера Сергеевна проверяла документы, и на каждом стояли настоящие подписи.

Я зашила лягушку и вернула её Марте.

— Она снова целая, — сказала девочка.

— Нет, — ответила я. — Шов всё равно будет виден.

Марта провела пальцем по неровной строчке.

— Но она не развалится.

За стеклом загорелась лампа операционной. Андрей посмотрел на неё, потом на двух девочек, сидевших рядом с Мартой.

И София, не поднимая головы от игрового поля, сказала ему:

— Папа, теперь рассказывай всё с самого начала.