Я призналась подруге, что жду любви, а не близости, но за дверью кабинета кто-то перестал дышать

В тот день генеральный директор моей компании услышал признание, которое я не смогла сказать даже собственной матери.

Мы с Харпер сидели в маленькой кофейне на двадцать втором этаже, где после семи вечера всегда пахло пережаренными зёрнами и корицей. За окном Чикаго тонул в ноябрьском дожде. Я крутила в пальцах бумажный стакан и царапала ногтем маленький брелок в форме маяка, прикреплённый к молнии сумки. Его подарила мне мама в день, когда я получила первую работу.

— Мне двадцать восемь, — прошептала я. — И я никогда ни с кем не была близка. Ни разу.

Харпер не рассмеялась. Она просто накрыла мою руку своей.

— Майя, почему я должна тебя за это осуждать?

— Потому что все остальные будто знают, как жить. Встречаться. Влюбляться. Позволять кому-то желать себя.

Я посмотрела на нетронутый салат.

— Каждый раз, когда всё становится серьёзным, я пугаюсь.

— Ты не сломана.

— Иногда мне кажется, что сломана.

Горло сжалось. Я слишком долго носила в себе этот страх: вдруг ожидание не делает меня осторожной, а доказывает, что со мной что-то не так.

— Чего ты ждёшь? — тихо спросила Харпер.

Я сжала стакан так сильно, что крышка хрустнула.

— Мужчину, который сначала захочет узнать моё сердце. Не тело. Я не хочу, чтобы мой первый раз был чем-то, что нужно пережить. Я хочу, чтобы он что-то значил.

Я не знала, что в нескольких шагах от нас, за перекошенной дверью конференц-зала, стоял Натан Коул — основатель «Нортстар Инноваций», человек, из-за одного взгляда которого руководители начинали проверять свои отчёты.

Он держал в руке контракт на несколько миллионов долларов. И перестал читать.

Я знала Натана только по лифтам, коротким совещаниям и его имени в верхней строке служебных писем. Он был недосягаемым. Я — аналитиком финансового отдела, которого легко не заметить среди стекла, цифр и чужих амбиций.

Но после того вечера он начал появляться у нашего отдела чаще.

Во вторник я поймала его взгляд через стеклянную стену. Он смотрел на меня, а когда я подняла голову, сразу отвернулся.

— Ты сейчас покраснела, — прошептала Харпер.

— Здесь жарко.

— Здесь кондиционер работает так, что у меня пальцы немеют.

Я сделала вид, что читаю таблицу. Сердце стучало нелепо громко.

В кабинете наверху Лукас Грант, сооснователь компании и единственный человек, который мог спорить с Натаном, захлопнул папку.

— Ты пятнадцать минут смотришь на один прогноз, — сказал он. — Причём вверх ногами.

Натан перевернул документы.

— Я думаю.

— Ты смотришь на Майю Беннет.

Тишина стала тяжёлой.

— Она твоя сотрудница, — продолжил Лукас. — Если она тебе действительно интересна, не используй должность, чтобы приблизиться.

— Я не собираюсь.

— Тогда докажи это. Дай ей возможность сказать «нет».

Натан кивнул. Он не прислал цветов, не пригласил меня тайно на ужин и не пытался купить моё внимание. Вместо этого через несколько дней попросил меня проверить спорный прогноз.

Он подошёл к моему столу в десять утра, и весь отдел мгновенно замолчал.

— Майя Беннет.

Я вскочила так резко, что кресло откатилось и ударилось о шкаф.

— Господин Коул.

— Мне нужна ваша помощь. У вас есть несколько минут?

Я последовала за ним наверх, уверенная, что меня увольняют.

Но Натан сел не за свой огромный стол, а напротив меня.

— Покажите, что я не замечаю.

Цифры были проще людей. Через десять минут я нашла ошибку, а ещё через двадцать показала более крупную нестыковку, которую пропустила вся исполнительная команда.

Натан слушал, не проверяя телефон.

— Вам нужно место в старшем аналитическом отделе, — сказал он.

— Я к этому иду.

— Вы ближе, чем думаете.

Я улыбнулась, не успев остановиться.

Разговор продолжился. Работа превратилась в книги, книги — в детство. Я рассказала о маме, вдове и учительнице литературы, которая всегда повторяла: любовь не должна делать женщину меньше.

Натан просто слушал.

Через час я вернулась к себе и увидела на экране новое письмо.

От: Натан Коул.

Харпер наклонилась ко мне.

— Открой.

Я щёлкнула мышью. В письме было всего две строки. Я прочитала первую, потом вторую — и пальцы сами разжались на брелоке- маяке…

ЧАСТЬ 2

На экране стояло: «Спасибо за разговор. Если вы позволите, я хотел бы пригласить вас на ужин — не как руководитель, а как мужчина, который хотел бы узнать вас лучше».

Я перечитала письмо трижды.

— Ну? — Харпер почти нависла над моим плечом. — Ты собираешься дышать?

— Он написал «как мужчина».

— Я умею читать.

— Он мой начальник.

— Он генеральный директор. Это хуже и одновременно гораздо интереснее.

Я закрыла письмо.

— Я не могу согласиться.

— Ты не обязана соглашаться. Но и отказываться только потому, что тебе страшно, тоже не обязана.

В шесть вечера я ответила: «Я подумаю».

Натан написал через минуту: «Это всё, о чём я прошу».

Эта фраза почему-то испугала меня сильнее настойчивого приглашения.

Через два дня мы встретились в небольшом ресторане на берегу реки. Натан заранее выбрал столик у окна, но не заказал за меня. Он спросил, что я люблю, и внимательно выслушал ответ, будто речь шла о важном финансовом решении.

— Я не хочу, чтобы вы чувствовали давление, — сказал он.

— Вы понимаете, что мне сложно не чувствовать давление, когда вы владеете компанией?

— Понимаю. Поэтому я предложил вам перевестись в отдел, который не подчиняется мне напрямую.

Я замерла, удерживая вилку над тарелкой.

— Вы уже это устроили?

— Только обсудил с Лукасом. Решение будет вашим.

За стеклом медленно плыли огни катеров. Я впервые увидела не миллиардера из деловых журналов, а мужчину, который боялся сделать неправильный шаг.

— Почему я? — спросила я.

Натан долго молчал.

— Потому что вы говорите правду, даже когда она вам невыгодна.

Он не сказал о кофейне. Не выдал, что слышал мою исповедь. Я узнала об этом позже.

Сначала всё было осторожно. Мы встречались в людных местах, переписывались о книгах и спорили о том, может ли человек измениться. Натан не касался меня без разрешения. Однажды он хотел взять меня за руку, остановился, и я сама положила пальцы на его ладонь.

В тот момент мне стало страшно. Но я не отступила.

Потом в компании появились слухи.

В пятницу утром на внутреннем форуме кто-то разместил фотографию, где мы выходили из ресторана. Под ней стояла подпись: «Некоторые карьерные лестницы теперь строятся не из цифр».

Я почувствовала, как лицо обожгло.

— Это не я, — сказала Харпер, когда увидела публикацию.

— Я знаю.

— Натан должен всё удалить.

— Если он удалит, все решат, что нам есть что скрывать.

В полдень меня вызвал финансовый директор Дэниел Восс. Его кабинет пах дорогой кожей и мятными леденцами.

— Вы понимаете, как это выглядит? — спросил он.

— Вы вызвали меня обсудить внешний вид или отчёт?

Его улыбка стала тонкой.

— Отчёт за третий квартал. В нём обнаружена ошибка на восемь миллионов.

— Я сама указала на неё Натанy.

— И теперь вы встречаетесь с ним.

— Эти события не связаны.

— Для совета директоров связаны всё.

Он подвинул ко мне папку. На первой странице стояла моя электронная подпись под изменённым прогнозом. Я знала, что не подписывала его.

— Это подделка, — сказала я.

— Вы уверены?

Внутри у меня всё похолодело, но голос остался ровным.

— Абсолютно.

Вечером Натан ждал меня у выхода. Дождь барабанил по козырьку, а в его руке был мой забытый блокнот.

— Дэниел вызвал вас?

— Откуда вы знаете?

— Он вызвал ещё троих аналитиков.

— На меня повесили поддельный прогноз.

Натан сжал блокнот.

— Я не позволю им сделать вас виноватой.

— Не позволяйте? — Я отступила. — Вот в чём проблема, Натан. Ваша власть постоянно звучит так, будто вы можете решить всё за меня.

Он побледнел.

— Тогда скажите, что мне делать.

— Не спасать меня тайно. Дайте мне самой доказать правду.

В понедельник совет директоров собрал экстренное заседание. Меня вызвали туда вместе с Натаном, Дэниелом и Лукасом.

У дверей уже стояла незнакомая женщина в кремовом костюме.

Она посмотрела на меня и тихо сказала:

— Значит, это и есть Майя.

Натан резко остановился.

— Оливия, ты не должна была приходить.

Женщина улыбнулась без тепла.

— А ты не должен был забывать, кому обязан своей должностью.

В этот момент председатель совета открыл дверь и произнёс:

— Господин Коул, перед голосованием мы обязаны обсудить не только поддельный прогноз, но и документы, которые сегодня утром поступили от вашего бывшего партнёра…

ЧАСТЬ 3

— …и запись, которую он приложил к материалам, — закончил председатель совета.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как в настольных часах перескочила секундная стрелка.

Оливия перестала улыбаться. Дэниел положил ладонь на папку, но Натан перехватил его взгляд.

— Включайте, — сказал Натан.

На экране появился кабинет Дэниела. Запись была сделана поздним вечером за неделю до того, как на моём имени возник поддельный прогноз. Дэниел стоял у сейфа, а рядом с ним — Оливия.

— Если совет купит эти акции, Натан потеряет контроль, — говорила она.

— Он подпишет продажу, когда обвинят его в махинациях, — отвечал Дэниел. — А Майя идеально подходит на роль виноватой. Молодая, незаметная и слишком честная, чтобы понять, как её используют.

Я почувствовала, как под столом дрожат колени.

На записи Оливия протянула ему флешку.

— А если он не согласится?

— Тогда покажем всем фотографии с ней. Пусть думают, что она получила повышение за близость.

Харпер сидела в заднем ряду как свидетель и сжимала мою ладонь. Её ногти впились мне в кожу.

— Это незаконно, — прошептала она.

— Зато понятно, — ответила я, хотя внутри меня всё рушилось.

Запись продолжилась. Дэниел признался, что несколько месяцев переводил деньги через подрядчиков, созданных Оливией. Ошибка в прогнозе, которую я нашла, была не ошибкой. Это была маскировка недостачи.

Натан смотрел на экран, не моргая.

— Вы знали? — спросил Лукас.

— Я знал, что отчёты не сходятся, — ответил Натан. — Но не знал, кто за этим стоит.

Я повернулась к нему.

— И поэтому подошли ко мне?

— Я подошёл к вам из-за отчёта. Остался рядом — потому что вы стали мне важны.

Оливия резко встала.

— Эта запись смонтирована!

— Тогда объясните переводы, — сказал Лукас и бросил на стол второй документ.

Дэниел попытался открыть рот, но не произнёс ни слова. Его лицо стало белым.

Председатель совета посмотрел на меня.

— Госпожа Беннет, ваша подпись была скопирована с внутреннего шаблона. Экспертиза подтверждает подделку.

Я закрыла глаза. Я была свободна от обвинения, но облегчения не чувствовала. Слишком долго меня заставляли сомневаться в собственном здравом смысле.

Натан подошёл ко мне, остановившись на расстоянии.

— Можно?

Я кивнула.

Он взял меня за руку.

— Я должен был сказать вам, что слышал тот разговор в кофейне, — тихо произнёс он. — Я испугался, что вы решите, будто я преследую вас.

— Я бы решила, что вы уважаете меня, если бы узнала раньше.

— Простите.

Оливия рассмеялась, но смех прозвучал нервно.

— Вы правда думаете, что это всё? У меня есть копии контрактов. Если Натан потеряет совет, компания развалится.

В этот момент телефон Натана завибрировал. Он взглянул на экран и нахмурился.

— Что случилось? — спросил Лукас.

Натан поднял глаза.

— Банк заморозил кредитную линию. Кто-то отправил им заявление о том, что наши финансовые документы сфальсифицированы.

Дэниел медленно улыбнулся.

— Даже если вы докажете мою вину, без денег компания не переживёт неделю.

Председатель совета потребовал вызвать юристов. Оливия уже направлялась к двери.

Я смотрела на Натана и впервые видела в его лице не спокойствие, а настоящий страх.

Телефон зазвонил снова. На этот раз звонили мне.

Номер был незнакомым.

Я ответила.

— Майя Беннет? — спросил мужской голос. — У меня есть сведения о вашей матери. И если вы хотите, чтобы она осталась в живых, вы должны приехать одна…