ЧАСТЬ 4 — Я выставила мужа за дверь после его признания, но один вопрос о машине заставил его побледнеть

ЧАСТЬ 4

Голос Вики звучал хрипло, будто она говорила на ходу.

— Андрей, твоя жена рядом?

Он сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.

— Говори.
— Нет. Сначала скажи, где документы.
— Они у меня.
— Не ври. Климова уже связалась с банком.
— Ты обещала, что всё будет готово!
— Я обещала, если ты приведёшь подпись. Ты привёл подделку.

Галина Сергеевна протянула руку.

— Дайте телефон.

Андрей не отдал. Но Вика услышала её голос.

— Ольга там?

Я подошла ближе.

— Да.
— Тогда пусть знает: я не собиралась забирать её квартиру.

Я посмотрела на Андрея.

— Правда?
— Не слушай её, — прошептал он.

— Я хотела только деньги, — продолжила Вика. — Андрей сказал, что квартира оформлена на него. Он показал мне копии. Потом сказал, что машина тоже его. Я поверила.

— Ты подписывала договор с ним?
— Подписывала. Но когда увидела фамилию поручителя, поняла, что он использовал твоё имя. Я пыталась вернуть документы, но он забрал их из моего сейфа.

Андрей резко вырвал телефон из кармана и выключил связь.

— Она врёт.
— Тогда почему у неё мои документы?
— Я хотел защитить тебя.
— От чего? От собственной квартиры?

Секретарь нотариуса, Михаил Петрович, положил папку на стол.

— Вот журнал посетителей. А вот копия доверенности. Мужчина, представившийся Виктором Андреевичем, пришёл вместе с вашим мужем. Но ваш отец умер в две тысячи семнадцатом году. В журнале есть подпись и номер паспорта.

Я взяла лист. Номер принадлежал не призраку и не случайной ошибке. Он был оформлен на Сергея Котова — двоюродного брата Андрея, который много лет работал у него в фирме.

— Где он сейчас? — спросила я.

Андрей отвернулся.

— В больнице.
— Почему?
— Я не знаю.
— Знаешь.

Он сел, и его колени задрожали.

— Сергей попал в аварию после того, как подписал доверенность. Я не думал, что всё зайдёт так далеко.
— Ты заставил его?
— Он сам согласился.
— За деньги?
— За лечение дочери.

Это был удар сильнее всех предыдущих признаний. Я ждала жадности, самоуверенности, привычного желания выкрутиться. Но за схемой оказался человек, который поставил чужую семью под зависимость от него.

— Сколько ты ему обещал?
— Сто тысяч.
— А Вике?
— Она должна была получить прибыль.
— А мне что оставалось?

Андрей поднял глаза.

— Я думал, что потом всё верну.
— Ты думал, что успеешь вернуть мне квартиру до того, как я узнаю, что её уже продают?

Он не ответил.

Через час мы были у нотариуса Климовой. Не в суде и не в кабинете следователя — просто в маленькой комнате с зелёной лампой, где на стене висели часы, отстававшие на семь минут. Там Андрей подписал заявление об отзыве всех документов и признал, что действовал без моего согласия. Климова заблокировала сделку, а банк получил копии подделки.

— Вы понимаете последствия? — спросила она.
— Да, — ответила я.

Андрей смотрел на меня.

— Оль, можно всё исправить.
— Нет. Исправить можно бумаги. Не то, что ты сделал со мной.

Он опустил голову.

— Я не хотел терять тебя.
— Ты не терял меня. Ты обменял меня на срок в два месяца.

Галина Сергеевна тем временем дозвонилась в больницу. Сергей был жив. Его дочь действительно нуждалась в лечении, но денег от Андрея он так и не получил. Я попросила Климову записать мне номер его сестры.

На следующий день я перевела необходимую сумму напрямую в клинику. Не ради Андрея. И не ради прощения. Просто ребёнок не должен был расплачиваться за чужую ложь.

Вика вернула оригиналы через курьера. Она не стала встречаться с Андреем. Передала только короткую записку: «Я тоже думала, что знаю, с кем связываюсь».

Андрей ушёл не к ней. У него не осталось ни квартиры, ни машины, ни красивой истории о мужчине, который выбирает новую любовь. Он снял комнату возле офиса и начал выплачивать долг, который оформил на чужое имя. Компания потеряла клиентов, когда узнала, как он обращался с документами. Даже те, кто не знал всей правды, больше не доверяли ему подписи.

Через три дня он пришёл за последней коробкой.

Я поставила её у стола. Внутри лежали его книги, часы и тот самый металлический маяк. Он снял его с ключей перед уходом и бросил на полку, будто это была случайная вещь.

— Ты можешь оставить его, — сказал Андрей.
— Нет.
— Он же твой.
— Поэтому и заберу.

Он протянул мне брелок. Его пальцы дрожали.

— Ольга, я правда любил тебя.
— Может быть.
— И всё равно я это сделал.
— Да.

Он кивнул, словно эти два слова были тяжелее любого обвинения.

У двери Андрей остановился.

— Почему ты помогла Сергею?

Я посмотрела на маяк в своей ладони. Краска на его боку облупилась, а маленькое окошко давно погнулось. Папа подарил его мне в день, когда я впервые поехала одна через весь город.

— Потому что он не должен был становиться тобой.

Андрей ушёл.

Я не стала провожать его взглядом. В тот же вечер отвезла заявление об отзыве доверенности, забрала из нотариальной папки свои оригиналы и положила их в металлический ящик, который раньше держала в шкафу для его рабочих бумаг. Машину я продала через неделю. Не потому, что боялась ездить, а потому, что каждый раз, садясь за руль, вспоминала, как он говорил: «Мне нужнее». Я купила маленький фургон и начала возить документы для нотариальной конторы Климовой. Галина Сергеевна предложила мне работу после того, как увидела, как внимательно я проверяю каждую строку.

Сергею сделали операцию. Его дочь поправлялась, а сам он позже пришёл ко мне с пачкой расписок.

— Я верну всё, — сказал он.
— Возвращайте клинике, не мне.
— Но вы спасли нас.
— Нет. Я просто не позволила чужой подписи решить, кому жить дальше.

Он заплакал прямо у стойки, где лежали нотариальные бланки. Я не знала, что ему сказать, поэтому молча подала салфетки.

Андрей ещё однажды позвонил — не с просьбой вернуться и не с обещаниями. Он сообщил, что Сергей дал показания, а сам Андрей подписал соглашение о выплатах и признал подделку. Я выслушала его до конца.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что всё хорошо? — спросила я.
— Нет. Просто хотел, чтобы ты знала.
— Знаю.

Он помолчал.

— Ты когда-нибудь простишь меня?
— За то, что ты сделал со мной, возможно. За то, что ты сделал с Сергеем, — не знаю.

Это был честный ответ. Другого у меня не осталось.

В первый день работы я принесла в контору папин металлический маяк и прикрепила его к связке запасных ключей. Он тихо звякнул, когда Галина Сергеевна закрыла шкаф с документами.

— Хороший знак, — сказала она.
— Это не знак.
— А что?

Я посмотрела на маленькое облупившееся окошко.

— Напоминание: чужая рука может держать ключ, но не становится от этого хозяином.

И тут из соседней комнаты позвали меня проверить новую доверенность. Я взяла папку, поднялась и услышала, как мой маяк звякнул о металлическую полку — ровно один раз.