ЧАСТЬ 4

— Он уже взял с собой меня, — сказала я в телефон.

На другом конце повисла тишина.

Потом Маркус рассмеялся.

— Значит, ты умнее, чем выглядишь.

— А ты глупее, чем думал.

Винсент резко посмотрел на меня. Томас уже набирал номер полиции, а за окном охранники перекрывали ворота. В доме началась паника: кто-то кричал в рацию, кто-то запирал двери, кто-то пытался дозвониться до людей Маркуса.

— К полуночи, — произнёс Маркус. — Старый причал. Без полиции.

— Если тронешь Эвелин, я не приеду.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

— Ты только что назвал меня умнее, чем выгляжу. Не разрушай впечатление.

Я отключила связь.

Винсент подошёл ко мне.

— Вы не обязаны идти.

— А вы не обязаны снова решать за всех.

Он опустил глаза на мой ушиб.

— Я уже потерял её однажды.

— Тогда сегодня не теряйте снова.

Томас вбежал с папкой.

— Полиция будет через семь минут. Я связался с федеральными следователями. Маркус вывел через подставные фирмы почти сто миллионов.

Винсент сжал челюсть.

— Он работал на меня двенадцать лет.

— Нет, — ответил Томас. — Он работал рядом с вами. Это не одно и то же.

Лео стоял у лестницы, прижимая к груди деревянный поезд. Он дрожал, но не плакал.

— Папа, не уходи.

Винсент опустился перед ним на колени.

— Я вернусь.

— Все так говорят.

Эти слова ударили сильнее любой угрозы. Винсент замер, а я увидела, как его лицо впервые потеряло привычную твёрдость.

Он взял сына за руку.

— Тогда смотри на часы. Я вернусь до того, как большая стрелка дойдёт до двенадцати.

Мы не поехали к причалу. Это была первая попытка Маркуса вернуть контроль, и мы не стали играть по его правилам. Томас отследил сигнал, а полиция перекрыла подъезды. Через восемнадцать минут нашли фургон, в котором Маркус перевозил Эвелин.

Она была жива.

Испуганная, с рассечённой бровью, но живая.

Когда её внесли в библиотеку, Винсент не бросился к ней. Он остановился в нескольких шагах, будто боялся, что она исчезнет, если он моргнёт.

— Винсент, — прошептала Эвелин.

— Ты правда была жива?

— Да.

— Почему не вернулась?

Она посмотрела на Маркуса, которого двое полицейских ввели следом.

— Потому что он сказал, что убьёт тебя и Лео. Он показал мне документы, будто ты сам подписал передачу компании. Я поверила.

Маркус попытался усмехнуться.

— Она истеричка. А Руби — случайная девчонка, которую вы решили использовать.

Томас включил запись.

В комнате зазвучал голос Маркуса с телефонного разговора: «Если она не принесёт бумаги, избавьтесь от старухи. А ребёнка оставьте живым — его подпись понадобится позже».

Маркус побледнел.

— Это подделка.

Томас включил второй фрагмент.

«Руби ничего не помнит. Она принесёт луну, и мы достанем документы из подкладки».

Я посмотрела на Маркуса.

— Ты сам сказал, что я ничего не помню.

Он отступил.

— Вы не понимаете, с кем связались.

— Понимаю, — ответил Винсент. — С человеком, который слишком долго думал, что страх делает его непобедимым.

Маркуса арестовали прямо в библиотеке. Следом задержали двух его помощников, а утром следователи изъяли счета, записи и поддельные договоры. Винсент отказался вмешиваться.

— Пусть отвечает по закону, — сказал он.

Это был первый раз, когда я услышала от него не угрозу, а решение.

Через два дня я пришла в больницу к отцу. В палате пахло лекарствами и мандаринами. На тумбочке стояла кружка с трещиной, которую он не разрешал выбрасывать десять лет.

— Ты нашла работу? — спросил он.

— Нашла.

— Хорошую?

Я улыбнулась.

— Сложную.

— Значит, твою.

Я не сказала ему, что Винсент оплатил лечение. Я сама попросила его сделать это через благотворительный фонд, чтобы ни отец, ни я не были ему должны. Винсент согласился после долгой паузы.

— Вы больше ничего мне не должны, — сказал он. — Вы вернули мне семью.

— Я просто перестала позволять вам всем молчать.

Эвелин провела в больнице три недели. Потом она сама пришла ко мне в маленькую съёмную квартиру. На ней был простой свитер, а в руках — коробка с детскими фотографиями.

— Я не знаю, как благодарить тебя, — сказала она.

— Начни с Лео.

— Он уже знает, что я его мама?

— Он знает, что ты вернулась. Для начала этого достаточно.

Лео приехал через час. Он долго стоял у двери, не двигаясь. Эвелин опустилась на пол и раскрыла руки.

— Я не буду тебя заставлять.

Мальчик смотрел на неё, пока его лицо не сморщилось. Потом он бросился к ней так резко, что она опрокинулась на ковёр.

Винсент отвернулся к окну.

Я увидела, как он вытер лицо ладонью.

Позже он пришёл ко мне без охраны. На нём была та же белая рубашка, но рукава были закатаны, а дорогие часы исчезли.

— Я хочу предложить вам работу, — сказал он.

— Я уже работаю.

— В центре помощи детям. Я открываю его на деньги, которые удалось вернуть. Мне нужен человек, который понимает, что за злостью часто стоит страх.

— И вы хотите, чтобы я стала его руководителем?

— Я хочу, чтобы вы сами выбрали, кем быть.

Это отличалось от его первого предложения. Тогда он хотел купить моё время. Теперь он оставлял мне выбор.

Я согласилась.

Через четыре месяца мы переехали в небольшой дом рядом с озером. Отец закончил первый курс лечения и каждое утро спорил с соседями о погоде. Лео ходил в сад, где учился просить игрушки словами, а не бросками.

Я работала в центре до позднего вечера. Мы красили стены, ставили низкие полки и оставляли в каждом кабинете мягкие кресла, потому что детям иногда нужно не объяснение, а место, где можно переждать бурю.

В первый снег Лео нарисовал нашу семью. Себя он изобразил между Эвелин и Винсентом, а меня — рядом, с огромной жёлтой луной на груди.

— Это ты охраняешь нас, — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Мы охраняем друг друга.

Однажды вечером мне пришло сообщение от Маркуса через адвоката. Он просил о встрече и обещал рассказать, где спрятал последние деньги. Внизу была приписка: «Ты не обязана оставаться чужой для этой семьи».

Я долго смотрела на экран.

Потом написала: «Я больше не чужая. Но и возвращаться туда, где меня держали страхом, не стану».

Удалить сообщение оказалось легче, чем я ожидала.

Винсент не пытался вернуть меня. Иногда он приезжал за Лео, привозил отцу мандарины и оставлял у двери новые книги для центра. Мы научились разговаривать без приказов и долгов.

А жёлтая луна осталась со мной.

Я зашила разошедшийся шов золотой нитью и прикрепила брелок к ключам от нового дома. Теперь он звенел каждый раз, когда я открывала дверь утром.

Однажды Лео спросил:

— Руби, а если снова начнётся большая буря?

Я присела рядом с ним и положила ладонь ему на грудь.

— Тогда мы не будем убегать.

Он кивнул и взял меня за руку.

За окном падал первый снег, отец смеялся на кухне, а в коридоре Винсент тихо объяснял сыну, почему нельзя раскрашивать стены супом.

Я открыла дверь в центр, и жёлтая луна звякнула у меня на ключах.

Буря закончилась.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части