Муж выставил меня за дверь из-за своей матери, но после моего спокойного ответа его улыбка медленно исчезла

— Или ты извинишься перед моей матерью, или убирайся из дома, — сказал Итан, указывая на дверь.

Маргарет Уитмор удобно устроилась на нашем диване, держа бокал красного вина двумя пальцами. Она смеялась так, будто смотрела спектакль, билет на который купила заранее.

— Не драматизируй, Итан, — протянула она. — Клэр всё равно вернётся до полуночи. Ей просто некуда идти.

Я стояла посреди гостиной и чувствовала, как край стеклянного стола впивается мне в ладонь. На полу лежал вскрытый конверт — моё письмо, которое я оставила утром у входа. Маргарет достала его из почтового ящика, разорвала защитную полоску и теперь даже не считала нужным оправдываться.

— Ты открыла мою почту, — сказала я.

— Я пыталась помочь, — фыркнула она.

— Помощь не начинается с чужого письма.

Итан резко поднялся. На его запястье блеснули дорогие часы, которые я подарила ему на годовщину.

— Ты могла бы проявить уважение к моей матери.

— Уважение не означает позволять ей читать мои документы.

Маргарет поставила бокал на подлокотник.

— Вот поэтому я никогда не понимала, что мой сын в тебе нашёл. Ты неблагодарная, холодная и совершенно не умеешь быть частью семьи.

Я посмотрела на Итана. Когда-то одного моего взгляда хватало, чтобы он встал рядом. Теперь он даже не моргнул.

— Извинись, — повторил он.

— Нет.

— Тогда уходи.

Маргарет улыбнулась шире.

— Возьми чемодан. Может, гостиница научит тебя скромности.

Я поднялась наверх в спальню. В шкафу лежал мой небольшой чемодан с медной застёжкой; на ручке всё ещё висела бумажная бирка из аэропорта, куда мы ездили с бабушкой Элеонор. Я сложила туда ноутбук, две блузки, документы и фотографию, которую не хотела оставлять в этом доме.

Итан стоял в коридоре, пока я спускалась.

— Ты действительно думаешь, что можешь вот так уйти? — спросил он.

— Ты сам мне это предложил.

— Клэр, не усложняй.

— Это ты всё усложнил, когда решил, что моя граница важнее твоего удобства.

Маргарет тихо рассмеялась из гостиной.

— До ночи приползёт обратно.

Я не ответила. Просто вышла.

В машине я впервые за вечер позволила себе вдохнуть. Пять месяцев назад умерла моя бабушка Элеонор Стерлинг. Я сказала Итану лишь, что она оставила мне семейную недвижимость. Он не спросил, где она находится. Наверное, представлял заброшенный домик и заросший сад.

Он не знал о двенадцати акрах земли у залива Пьюджет-Саунд. Не знал о каменном особняке, причале и гостевом доме. Не знал, что наследство ещё проходило оформление.

На следующий день в два часа дня железные ворота открылись перед моей машиной. Ребекка Мур, адвокат бабушки, встретила меня у входа и протянула ключи.

— Добро пожаловать домой.

Я смотрела на воду между деревьями и держала тот самый чемодан, над которым Маргарет смеялась накануне.

Телефон завибрировал.

Итан: «Ты закончила изображать обиженную?»

Маргарет: «Когда будешь готова извиниться, обсудим твоё возвращение».

Я почти улыбнулась. Но Ребекка положила на мраморный стол ещё одну папку.

— Дом — только малая часть того, что оставила вам Элеонор.

Я открыла обложку, пробежала глазами первую страницу и подняла взгляд.

— Итан знает, кому принадлежит здание его семейной компании?

— Нет, — ответила Ребекка.

В этот момент телефон снова зазвонил. На экране появилось имя мужа. Я нажала кнопку ответа, и он сразу сказал:

— Нам нужно поговорить. Я знаю, где ты…

ЧАСТЬ 2

— Клэр, не устраивай детский спектакль, — сказал Итан. — Возвращайся домой.
— У меня больше нет дома.
— Не начинай.
— Ты велел мне уйти.

За стеклянными стенами гостиной виднелся залив. Внизу, у причала, покачивалась белая лодка, а в камине потрескивали берёзовые поленья. Я смотрела на воду и слышала, как Итан ходит по нашей прежней гостиной.

— Маргарет сказала, что ты уехала к подруге, — произнёс он.
— Она ошиблась.
— Тогда где ты?
— В месте, куда меня пригласили.
— Клэр, ты не умеешь жить одна.

Я закрыла глаза. Когда-то эта фраза казалась заботой. Теперь она звучала как приговор, который он давно вынес за меня.

— Ты звонишь, чтобы спросить, всё ли со мной в порядке?
— Я звоню, потому что ты ведёшь себя безрассудно.
— Я взяла чемодан и вышла через дверь. Что именно безрассудно?

На другом конце повисла пауза.

Ребекка стояла у стола и листала папку. На её пальце блестел тонкий золотой перстень с гербом Стерлингов.

— Не говорите ему пока о компании, — тихо сказала она.

— Почему?

— Потому что в документах есть не только право собственности. Есть причина, по которой Элеонор так долго скрывала наследство.

Я убрала телефон от уха.

— Что это значит?

Итан повысил голос:

— Клэр! Ты там с кем-то? Кто этот человек?

— Мы закончим разговор позже.

— Ты немедленно возвращаешься. Маргарет дала тебе шанс.
— Передай Маргарет, что я больше не прошу разрешения на собственную жизнь.

Я отключила вызов.

Ребекка достала из папки выписку. «Стерлинг Холдингс» владела несколькими торговыми зданиями, складским комплексом и офисным центром в Сиэтле. Последний адрес я знала. Там находилась штаб-квартира компании Уитморов.

— Они арендуют это здание у вашей бабушки почти десять лет, — сказала Ребекка. — Но в прошлом году Итан начал добиваться выкупа.

— Он никогда об этом не говорил.

— Зато говорил Элеонор. Ей прислали проект соглашения с приложенной копией вашей подписи.

У меня пересохло во рту.

— Моей подписи?

Ребекка кивнула.

— Вы ничего не подписывали. Но кто-то пытался оформить за вас согласие на передачу части акций в залог.

В гостиной часы пробили три. Каждый удар отдавался у меня под рёбрами.

— Почему бабушка не рассказала мне?

— Она хотела, чтобы вы узнали всё после завершения наследства. И оставила распоряжение: до этого момента никому не сообщать о владельце холдинга, особенно вашему мужу.

Телефон снова зазвонил. На этот раз звонила Маргарет.

— Клэр, — сказала она с наигранной мягкостью, — Итан очень расстроен. Тебе следует проявить благоразумие.

— Вы открыли моё письмо не случайно?

Её дыхание стало слышно.

— Не говори глупостей.

— В нём было уведомление от холдинга?

— Я не обязана перед тобой отчитываться.

— Тогда почему ты так уверена, что я вернусь до полуночи?

Маргарет замолчала. Впервые за весь разговор в её голосе появилась не злость, а тревога.

— Ты не понимаешь, во что вмешалась, — прошептала она.

Связь оборвалась.

Ребекка медленно закрыла папку.

— Теперь понимаете, почему Элеонор просила меня пригласить вас сюда одной?

Я кивнула, но ответить не смогла.

В семь вечера к воротам подъехал чёрный автомобиль. Итан вышел один, держа в руке тонкую папку. Он уже не улыбался.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, когда охрана пропустила его в холл.

— О чём?

Он положил папку на стол и придвинул её ко мне.

— О документе, который доказывает, что этот дом и всё остальное никогда не должны были достаться тебе…

ЧАСТЬ 3

— Открой, — сказал Итан.

Он стоял в холле под огромной люстрой, стараясь выглядеть хозяином положения. Но пальцы его так сильно сжимали край папки, что побелели костяшки.

Я не прикоснулась к документам.

— Сначала скажи, зачем ты приехал.

— Забрать тебя.

— После того как выставил за дверь?

— Я был зол.

— А Маргарет?

В этот момент в открытые двери вошла Ребекка. За ней шла невысокая женщина лет шестидесяти с кожаной сумкой, прижатой к груди.

— Это Нора Беннет, — сказала Ребекка. — Двадцать два года она была главным бухгалтером компании Уитморов.

Итан резко повернулся.

— Что она здесь делает?

Нора поставила сумку на консоль. Замок на ней щёлкнул, и изнутри показался толстый коричневый журнал.

— Я пришла рассказать Клэр, почему её бабушка не доверяла вашей семье.

— Вы уволены, Нора, — процедил Итан.

— Вы уволили меня три недели назад. После того как я отказалась подписать отчёт о фиктивном долге.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

Нора открыла журнал на странице, испещрённой цифрами.

— Компания Уитморов должна «Стерлинг Холдингс» сорок два миллиона долларов. Не за аренду. Деньги уходили через три подставные фирмы, которыми управляла Маргарет.

— Это ложь! — крикнул Итан.

— Тогда объясните Клэр, почему именно в день её свадьбы вы зарегистрировали первую из них.

Он побледнел.

Ребекка достала из папки лист с нотариальными отметками.

— Элеонор обнаружила схему год назад. Она также получила копию соглашения, где кто-то подделал подпись Клэр, чтобы передать вашу долю в залог холдингу.

Я посмотрела на Итана.

— Ты подделал мою подпись?

— Я не хотел причинить тебе вред.

— Ты хотел получить контроль над моим наследством.

— Я хотел спасти компанию!

— За мои деньги?

Он шагнул ко мне.

— Ты не понимаешь. Если бы я не сделал этого, отец потерял бы всё. Маргарет сказала, что после смерти твоей бабушки ты станешь богатой. Мы думали, что ты получишь небольшой дом, но потом увидели письмо.

— Какое письмо?

Нора ответила вместо него:

— Уведомление о смене владельца здания. Маргарет открыла его в вашем доме, пока вы были на работе. Там было написано имя Элеонор Стерлинг. Она поняла, что Клэр — наследница.

Я вспомнила разорванный конверт на полу и почувствовала не ярость, а странную пустоту.

— Значит, вы устроили этот спектакль, чтобы я вернулась и подписала бумаги?

Итан опустил взгляд.

— Мы хотели, чтобы ты испугалась.

Маргарет появилась в дверях вместе с охранником. На ней было то же жемчужное ожерелье, что и вчера.

— Итан, замолчи, — прошипела она.

Нора вынула из журнала последнюю страницу.

— Здесь ваша подпись, Маргарет. Вы подтверждаете, что знали о поддельном соглашении.

Маргарет вырвала лист из её рук, но Ребекка успела перехватить документ.

— Вы не понимаете, — сказала Маргарет. — Компания принадлежит нашей семье.

— Нет, — ответила я. — Вы просто привыкли жить в здании, за которое не платили.

Итан посмотрел на меня.

— Что ты собираешься делать?

Я ещё не успела ответить, когда в кармане Ребекки зазвонил телефон. Она выслушала собеседника, и выражение её лица изменилось.

— Клэр, — сказала она, — только что вскрыли сейф Элеонор. Там нашли письмо, адресованное лично вам. Но оно начинается не с вашего имени. Оно начинается со слов: «Если Итан всё-таки придёт к тебе, значит, он уже сделал то, чего я боялась»…