ЧАСТЬ 4 — Муж выставил меня за дверь из-за своей матери, но после моего спокойного ответа его улыбка медленно исчезла

ЧАСТЬ 4

Ребекка включила громкую связь, и голос нотариуса разнёсся по холлу.

— Сейф действительно вскрыт, — сказал он. — Внутри лежит письмо Элеонор Стерлинг, опечатанное её личной печатью. Кроме того, найдено распоряжение, которое меняет порядок управления холдингом.

Итан дёрнулся.

— Какое ещё распоряжение?

Ребекка посмотрела на него.

— То, о котором Элеонор не сообщила даже мне полностью.

Нора крепче прижала к себе бухгалтерский журнал. Маргарет стояла у лестницы, и жемчужины на её шее подрагивали от каждого вдоха.

— Читайте, — сказала я.

Нотариус начал:

— «Клэр, если Итан всё-таки придёт к тебе, значит, он уже сделал то, чего я боялась. Не верь словам о спасении семьи. Семью спасают не подделанной подписью и не чужим долгом».

В холле стало так тихо, что я услышала, как на кухне капает вода из крана.

— Дальше, — попросила я.

— «Я проверяла Уитморов не потому, что считала их недостойными. Я проверяла их потому, что однажды увидела, как Маргарет заставила собственного брата подписать документ, которого он не прочитал. После этого я поняла: для неё близость — это способ получить доступ к чужому имуществу».

Маргарет резко подняла подбородок.

— Это клевета мёртвой женщины.

Нора горько усмехнулась.

— Я видела тот документ. И видела, как вы забрали у брата его долю.

Маргарет бросила на неё взгляд, полный ненависти.

Нотариус продолжил:

— «Клэр, ты можешь принять управление холдингом сразу, но я прошу тебя сделать другое. Не уничтожай компанию ради наказания Уитморов. В ней работают люди, которые не виноваты в жадности руководителей. Оставь им здание и зарплату, но забери у тех, кто считает себя хозяином, право распоряжаться чужими судьбами».

Я опустила глаза. Бабушка даже после смерти не позволила мне выбрать самый простой путь — сжечь всё, что связано с Итаном.

— Что это значит? — спросил он.

— Я становлюсь председателем холдинга, — ответила я. — А договор аренды с вашей компанией будет пересмотрен.

— Ты не можешь выгнать нас.

— Могу. Но не стану делать это сегодня.

Он шагнул ближе.

— Клэр, я ошибся. Я был загнан в угол.

— Ты начал с того, что открыл мою почту.

— Это была Маргарет.

— А потом ты подделал мою подпись.

Он замолчал, потому что этот факт уже нельзя было переложить на мать.

Маргарет схватилась за перила.

— Итан, не смей позволять ей унижать нас в нашем же здании!

— Оно не ваше, — сказала я.

Эти четыре слова ударили сильнее крика.

Ребекка достала второй документ.

— Есть ещё одно условие. Элеонор оставила пакет акций не только Клэр. Десять процентов переданы Норе Беннет — как вознаграждение за то, что она отказалась подписывать ложные отчёты и сохранила бухгалтерские книги.

Нора растерянно посмотрела на меня.

— Я не знала.

— Теперь знаете, — ответила я.

Итан уставился на бывшую бухгалтершу.

— Вы предали мою семью.

— Нет, — сказала Нора. — Я перестала предавать себя.

Маргарет бросилась к столу и схватила папку с поддельным соглашением.

— Это уничтожит всех нас!

— Нет, — сказала Ребекка. — Вас уничтожит не документ. Вас уничтожит попытка использовать его после того, как вы узнали, кому принадлежит здание.

Маргарет побледнела.

В тот же вечер совет директоров собрался в малой библиотеке. За длинным столом сидели люди, которые годами кивали Уитморам, потому что боялись потерять работу. Теперь перед ними лежали бухгалтерские книги Норы, копии переводов и проект нового соглашения.

Я говорила спокойно.

— Компания продолжит работать. Сотрудники сохранят места. Все долги будут проверены независимыми специалистами. Но Итан и Маргарет больше не имеют права подписывать документы от имени «Уитмор Групп».

Итан поднялся.

— Ты забираешь у меня всё.

— Нет. Я оставляю тебе то, что ты заработал сам.

Он посмотрел на меня с недоверием.

— Что именно?

Ребекка положила перед ним конверт.

— Его личная доля после погашения подтверждённых обязательств. Без доступа к счетам холдинга, без права занимать должность и без возможности использовать имя Стерлингов в рекламе.

Итан не прикоснулся к конверту.

— Ты могла отправить меня в тюрьму.

— Могла. Но это не вернуло бы работникам деньги и не сделало бы мою бабушку живой.

— Почему ты не уничтожаешь меня?

Я посмотрела на его часы. Те самые, которые когда-то подарила ему сама. Ремешок был потёрт у застёжки, и под металлом виднелась маленькая царапина — след нашей поездки на пароме.

— Потому что я больше не хочу, чтобы мои решения вращались вокруг тебя.

Он снял часы и положил их рядом с конвертом.

— Я не могу их оставить.

— Оставь. Это не подарок за хорошее поведение. Это напоминание о цене, которую ты сам назначил нашей семье.

Маргарет попыталась возразить, но её голос сорвался. В тот же день совет потребовал от неё вернуть служебный автомобиль, ключи от кабинета и доступ к счетам. Она потеряла не дом и не украшения. Она потеряла возможность входить в чужую жизнь без приглашения.

Перед уходом Итан остановился у мраморного стола.

— Твоя бабушка всё знала?

— Достаточно, чтобы защитить меня.

— А ты когда-нибудь любила меня?

Я долго смотрела на него. Вопрос был нечестным, но ответ заслуживал честности.

— Да. Поэтому мне понадобилось столько времени, чтобы понять, что ты любил не меня, а дверь, которую я могла открыть.

Он кивнул и вышел вместе с матерью.

Нора осталась в библиотеке. Она взяла со стола бухгалтерский журнал и осторожно положила его передо мной.

— Что вы будете делать с моими десятью процентами? — спросила она.

— Подпишем соглашение завтра.

— А сегодня?

Я открыла журнал на последней странице. Между цифрами бабушка оставила короткую запись карандашом: «Сначала спроси, кто заплатил за молчание. Потом спроси, кто готов говорить».

Я передала журнал Норе.

— Сегодня вы расскажете мне всё, что ещё не успели рассказать.

Она улыбнулась, а за стеклом причала зажглись маленькие жёлтые фонари. Внизу рабочие уже снимали табличку с фамилией Уитморов со служебного катера и прикрепляли новую — без фамилии, только с названием компании.

Я услышала, как Нора перелистывает страницы.

— Клэр, — сказала она, — здесь есть ещё один перевод. Он сделан за неделю до вашей свадьбы.

Я посмотрела на строку, где рядом с суммой стояла подпись Итана.

— Тогда начнём с этой страницы, — ответила я.

И в пальцах Норы бухгалтерский журнал раскрылся там, где чужая подпись впервые попыталась стать моей судьбой.