Я согласилась на брак с незнакомцем ради спасения от мафии, но его последний вопрос заставил адвоката побледнеть

Мой двоюродный брат умер накануне, а через неделю меня попросили выйти замуж за человека, которого боялся весь Бостон.

Я сидела в кабинете с окнами от пола до потолка и держала в пальцах медную заколку в форме кленового листа. Мама подарила её мне перед первым собеседованием и сказала: «Если станет страшно, коснись листика». Теперь металл впивался в кожу, но страх не исчезал.

Напротив стоял Доминик Кастеллано.

Высокий, неподвижный, в чёрном пальто, с каплями дождя на плечах. Двое мужчин у двери не произносили ни слова, однако каждый раз, когда Доминик переводил взгляд, они будто вспоминали, как нужно дышать.

— Томми работал на меня, — сказал он.

— Я уже поняла, что он не был бухгалтером в благотворительном фонде, — ответила я. — Но зачем вы привезли меня сюда?

— Чтобы объяснить, почему вам нельзя возвращаться в Чикаго.

— Я прилетела забрать вещи и закрыть его дела.

— Ваши дела теперь тоже открыты.

У меня пересохло во рту.

Доминик положил на стол тонкую папку. На обложке было написано моё имя. Не полное, а так, как меня называл только Томми: «Хлоя Джен». От этого стало холоднее, чем от дождя за окном.

— У Томми был долг перед семьёй Моретти, — продолжил Доминик. — Четыре миллиона долларов.

— Тогда продайте его машину, квартиру, всё, что у него было.

— Долг не исчезает со смертью должника.

— И почему он касается меня?

— Потому что вы его ближайшая кровная родственница.

Я коротко рассмеялась. Смех вышел ломким.

— Это безумие. Я видела Томми два раза за последние десять лет.

— Для Моретти этого достаточно.

— Позвоните в полицию.

— Полиция не сможет охранять вас каждую минуту.

— Тогда я исчезну.

— Они будут искать.

Он говорил спокойно, без угроз. Именно это пугало сильнее всего.

В половине шестого вечера адвокат по имени Артур Белл разложил передо мной документы. На его запястье блестели старые часы с треснувшим стеклом, а бумага пахла пылью и горьким кофе.

— Есть один способ сделать вас неприкосновенной, — сказал Доминик.

Я посмотрела на него.

— Нанять охрану?

— Нет.

— Перевезти меня в другую страну?

— Нет.

Он выдержал паузу.

— Выйти за меня замуж.

Я решила, что ослышалась.

— Простите?

— Брак с главой семьи Кастеллано делает вас частью моей семьи. Моретти не смогут взыскать кровный долг с моей жены, не объявив войну мне.

— То есть вы предлагаете мне стать щитом.

— Я предлагаю вам защиту.

— А взамен?

— Ничего, чего вы не захотите дать.

Я встала так резко, что стул задел ножку стола.

— Вы даже не знаете меня.

— Знаю, что вы аналитик данных. Знаю, что вы не брали денег Томми. Знаю, что три года назад вы отказались подделать отчёт для начальника и потеряли работу.

У меня похолодели ладони.

— Вы следили за мной?

— Проверял, кому обещаю защиту.

— А если я откажусь?

— Вы имеете право отказать.

Это прозвучало неожиданно честно.

— Без угроз?

— Без угроз.

— Тогда почему вы всё ещё здесь?

Доминик посмотрел на пустое кресло рядом со мной.

— Потому что Томми перед смертью попросил меня сохранить вам жизнь.

В его голосе впервые появилась трещина.

Я снова коснулась медного листика. За дверью кто-то прошёл, и тяжёлая ручка медленно опустилась. Артур Белл подтянул к себе папку, Доминик положил ладонь на её край и сказал:

— Но прежде чем вы решите, вы должны увидеть, что оставил вам Томми…

ЧАСТЬ 2

Доминик не успел открыть папку, потому что в дверь постучали три раза.

В комнате сразу изменился воздух. Мужчина у окна выпрямился, а Артур Белл убрал руку от бумаг. Я почувствовала, как медная заколка впилась в кожу головы.

— Кто там? — спросил Доминик.

— Охрана. На парковке заметили автомобиль без номеров.

— Заприте западный вход.

— Уже.

Доминик взглянул на меня.

— Вам нужно решить сейчас.

— Вы всегда делаете предложения под угрозой нападения?

— Только когда времени мало.

Я ненавидела его за спокойствие. Ещё больше я ненавидела себя за то, что рядом с ним мне было страшно, но не так, как рядом с людьми, которые обещали спасти меня и уже мысленно считали плату.

— Что будет после свадьбы? — спросила я.

— Отдельная спальня. Отдельные счета. Вы сможете работать, учиться, уйти, когда опасность закончится.

— А если она не закончится?

— Тогда я буду защищать вас столько, сколько потребуется.

— Вы говорите так, будто это обычный контракт.

— Для меня обещания важнее чувств.

— А если я вас возненавижу?

— Это ваше право.

В семь двадцать вечера мы уехали из офиса через подземный гараж. Я сидела на заднем сиденье между двумя мужчинами и смотрела, как дождь превращает огни Бостона в длинные золотые царапины. Доминик сидел впереди, не оборачиваясь.

— Вы правда собираетесь жениться на незнакомой женщине? — спросила я.

— Вы правда собираетесь выйти за незнакомого мужчину?

— Я ещё не согласилась.

— Я знаю.

На перекрёстке чёрный фургон резко пошёл за нами. Водитель Доминика ускорился. Через минуту фургон исчез, но я заметила на стекле задней двери след ладони — белый отпечаток на мокрой грязи.

В половине восьмого мы приехали в дом Кастеллано на холме над гаванью. Внутри пахло воском, камнем и розмарином. На стенах висели портреты людей, которые смотрели так, будто давно знали, чем заканчиваются ошибки.

— Я не буду жить в золотой клетке, — сказала я.

— Это не клетка.

— Охрана у каждой двери.

— Это дом, а не тюрьма.

— Разница в том, кто держит ключ.

Доминик снял с себя пальто и повесил его на крючок. На белой рубашке у него была крошечная тёмная точка крови.

— Вы ранены?

— Не я.

Я отступила.

— Вот именно поэтому я должна сказать нет.

— Тогда я отвезу вас в безопасное место и останусь рядом до утра.

— А потом?

— Потом Моретти найдут вас.

Он не лгал. Это было хуже красивых обещаний.

В десять вечера я позвонила своему начальнику в Чикаго и услышала в трубке тишину.

— Мы больше не можем держать вас в штате, Хлоя, — сказал он. — Сегодня приходили двое мужчин. Спрашивали о вашей рабочей почте.

— Вы дали им доступ?

— Нет. Но я не хочу рисковать.

После звонка я долго смотрела на свой ноутбук. Томми когда-то присылал мне странные таблицы без объяснений: номера счетов, даты перевозок, названия фирм. Я считала их очередной семейной просьбой и не открывала.

В одиннадцать сорок я сказала Доминику:

— Я согласна.

Он замер.

— Вы уверены?

— Нет.

— Тогда не нужно.

— Мне нужно остаться живой.

— Я не хочу, чтобы вы потом считали этот брак украденным у вас.

Я впервые увидела в его лице не власть, а усталость.

— Тогда дайте мне выбор, — прошептала я. — И не пытайтесь решать за меня.

— Дам.

Мы поженились утром в маленькой муниципальной зале. На пальце у меня оказалось простое кольцо без камней. Оно было холодным, как дверная ручка в больнице.

Вернувшись домой, я нашла на подушке конверт. Не серый, не белый — коричневый, из плотной бумаги, с почерком Томми.

Внутри лежала только карточка памяти и записка: «Хлоя, если Доминик всё-таки привёл тебя сюда, значит, я умер. Не верь человеку, который первым скажет, что хочет тебя защитить. Проверь его слова сама».

На экране ноутбука появился файл с датой, которой ещё не существовало. Я нажала на него, и голос Томми прошептал:

— Если ты это слышишь, значит, Доминик уже сделал то, чего я боялся. Он женился на тебе, но не сказал главного…

ЧАСТЬ 3

— Он женился на тебе не только ради защиты, — продолжил голос Томми из динамика.

Я сидела в библиотеке, а за окном шёл мокрый снег. На столе лежала карточка памяти, рядом остывал чай с корицей. Доминик стоял у двери и не пытался остановить запись.

— Томми, — тихо сказал он.

— Ты обещал ей правду, — ответил голос на записи. — Поэтому слушай до конца и не перебивай.

Я перевела взгляд на мужа.

— Вы знали об этом?

— Знал, что запись существует. Не знал, что он сказал.

Из динамика донёсся скрип стула.

— Четыре миллиона долларов никогда не были моим долгом, Хлоя. Я забрал деньги у Моретти, потому что нашёл их тайные счета. Но деньги были не целью. Я хотел собрать доказательства и передать их человеку, которому мог доверять.

Я сглотнула.

— Вам?

Доминик не ответил.

— Доминик думал, что я предал его, — продолжил Томми. — Он считал, что я продал маршруты и людей. Я позволил ему так думать, чтобы Моретти не узнали, что на самом деле происходит. В твоих старых таблицах, Хлоя, были ключи к их системе. Ты заметила закономерности, которых не заметил ни один профессиональный следователь.

Я вспомнила письма без объяснений и почувствовала, как внутри поднимается боль.

— Он использовал мою работу.

— Нет, — сказал Доминик. — Томми использовал её. Я узнал о тебе только позже.

Голос продолжал:

— Я выбрал тебя не потому, что ты моя родственница. Я выбрал тебя, потому что ты однажды отказалась подделать отчёт, хотя знала, что потеряешь работу. Ты не продаёшь правду, Хлоя. Поэтому ты единственная, кому я мог оставить всё.

На экране открылась папка. В ней были копии счетов, фотографии встреч, записи разговоров и таблица, составленная мной три года назад. В правом нижнем углу стояла моя подпись.

Доминик подошёл ближе.

— Теперь вы понимаете, почему Моретти хотят вас живой?

— Они хотят узнать, что именно у меня есть.

— И уничтожить вас, если не узнают.

— А вы?

— Я хочу, чтобы вы сами решили, что с этим делать.

Я нажала на последний файл. Там был разговор Томми и человека, голос которого я слышала впервые.

— Девушка должна выйти за Кастеллано, — говорил незнакомец. — Иначе Доминик не станет защищать её.

Я резко обернулась.

— Это не Моретти.

Доминик побледнел.

— Нет.

— Кто это?

Он молчал несколько секунд.

— Рафаэль Вега. Мой заместитель.

Дверь библиотеки распахнулась. На пороге стоял Раф — тот самый человек, который встретил меня в аэропорту. В руке он держал пистолет, но направлял его не на меня, а на Доминика.

— Запись всё-таки нашлась, — сказал он.

Доминик сделал шаг вперёд.

— Раф, опусти оружие.

— Ты всегда был слишком мягким к тем, кто тебя предаёт.

— А ты всегда слишком много говорил.

Раф усмехнулся.

— Сегодня ты поедешь со мной, Доминик. А твоя жена останется здесь. Моретти хотят поговорить с ней лично.

Моё сердце провалилось куда-то вниз. На столе мигнул экран ноутбука: кто-то уже подключался к моим файлам с другого устройства.

Раф сделал шаг, и я увидела на его рукаве свежую каплю крови.

— Вы не понимаете, — прошептал он. — В доме уже нет вашей охраны…

В этот момент во дворе погасли все фонари, а из динамика ноутбука раздался новый голос, которого не было ни в одной записи…