ЧАСТЬ 4 — В брачную ночь я заперлась в ванной после жестоких шуток родных, а когда открыла дверь, его лицо изменилось

ЧАСТЬ 4

— Кому ещё? — спросила я.

Мама прижала телефон к уху, а Джона снова посмотрел на дверь.

За ней отчим больше не кричал. Это было хуже.

— Бухгалтер говорит, что последний перевод ушёл сегодня в семь вечера, — сказала мама. — На счёт гостиницы.

Я вспомнила, как управляющий впустил нас в номер раньше времени, как официант принёс отчиму бокал шампанского, хотя тот не пил, и как Меган увидела его у служебного входа.

— Он купил доступ к номеру, — сказала я.

— И к людям, — добавила Меган.

Джона взял телефон мамы.

— Назовите сумму.

Мама слушала, потом закрыла глаза.

— Сто восемьдесят тысяч.

Джона усмехнулся без радости.

— Это не перевод за гостиницу. Это деньги, которые он вывел из компании сегодня.

Отчим ударил ладонью по двери.

— Вы ничего не понимаете! Если сделка сорвётся, триста сотрудников останутся без работы!

— Какая сделка? — крикнул Джона.

— Та, которую ты должен был подписать завтра утром. Компания заложена. Я нашёл покупателя.

— Покупателя или себя?

В коридоре стало тихо.

Телефон мамы снова зазвонил. На этот раз звонил бухгалтер, Артём Беляев. Мама включила громкую связь.

— Я проверил архив, — сказал он. — Отец Джоны действительно назначил его наследником. Но есть ещё кое-что. Отчим не просто выводил деньги. Он подделал документы о передаче компании и использовал подпись Джоны, когда тот был несовершеннолетним.

— Я этого не подписывал, — сказал Джона.

— Знаю. Поэтому я отправил копии в совет директоров. Заседание состоится утром. До него отчим уже не сможет продать компанию.

Отчим резко распахнул дверь запасным ключом.

Джона не толкнул его. Он просто встал между нами и поднял ладонь.

— Стойте.

Отчим застыл на пороге. Его лицо было красным, галстук сбился, а в руке он держал папку с моим именем.

— Клэр, ты не понимаешь, с кем связалась, — сказал он. — Он опасен. Спроси его про Люка.

Я посмотрела на Джону.

Он отвёл взгляд.

— Расскажи ей, — потребовал отчим. — Расскажи, что ты сделал с братом.

Джона медленно сел на край кровати. Его огромные руки легли на колени.

— Мне было пятнадцать. Люк прыгал мне на спину. Я оттолкнул его. Он упал на верстак и сломал два ребра.

Отчим улыбнулся.

— Вот видишь.

— Но ты не сказал ей, что произошло потом, — продолжил Джона. — Ты запретил мне говорить. Ты сказал, что если я признаюсь, Люк останется без страховки. А потом потребовал, чтобы он подписал заявление, будто сам упал.

Меган ахнула.

— Люк знал о компании? — спросила я.

Джона кивнул.

— Он нашёл старые бумаги три года назад. Хотел рассказать мне, но отчим пригрозил ему долгами. Сегодня Люк прислал бухгалтеру копию настоящего завещания.

Вот почему отчим так торопился.

Он не боялся силы Джоны. Он боялся документов, которые Джона мог предъявить.

Отчим бросил папку на кровать.

— Всё равно никто не поверит двум женщинам и парню, который всю жизнь прятался за чужими спинами.

Я подняла папку.

— Ошибаешься. Мы не две женщины.

Мама встала рядом со мной.

— Нас трое.

В коридоре появились управляющий и два сотрудника охраны. Но Джона не позвал их. Бухгалтер заранее предупредил гостиницу о попытке проникновения, и теперь управляющий держал в руках журнал доступа, где стояла подпись отчима.

— Вы купили электронный ключ в девять сорок две, — сказал он. — А потом распорядились открыть сейфовую комнату.

Отчим побледнел.

— Я не обязан вам ничего объяснять.

— Нет, — ответила я. — Но завтра объяснишь тем, кто получал твои переводы.

Он посмотрел на меня с неожиданной злостью.

— Ты разрушишь всё, ради чего я работал.

— Нет. Ты разрушил это сам, когда решил, что мой страх удобнее правды.

Джона вздрогнул, словно эти слова ударили и по нему тоже.

Я подошла к нему и взяла его за руку.

— А теперь скажи мне то, что не смог сказать все эти годы. Чего ты хочешь?

Он долго смотрел на наши сцепленные пальцы.

— Я хочу не бояться собственного тела рядом с тобой.

— Тогда начни с простого.

— С чего?

— Обними меня. Не потому, что ты сильнее. Потому что я сама попросила.

Он замер.

— Клэр…

— Я прошу.

Джона обнял меня осторожно, почти невесомо. Его рубашка пахла древесиной и свадебным дымом от свечей. Я услышала, как его дыхание сбилось.

Мама отвернулась, а Меган заплакала, зажимая ладонью рот.

Отчим смотрел на нас, будто потерял последнюю власть.

— Ты всё равно пожалеешь, — сказал он.

— Возможно, — ответила я. — Но это будет моя ошибка, а не твоя выдумка.

Утром совет директоров признал завещание действительным. Отчим лишился должности и контрольного пакета, а деньги, которые ещё можно было вернуть, направили на восстановление компании. Люк приехал к нам не как обвинитель, а как человек, который наконец перестал скрывать шрамы под чужой ложью.

Джона не стал превращать его в виноватого. Он оплатил лечение, которое Люк откладывал, и попросил его войти в совет как независимого представителя семьи.

Мама подписала показания, которые хранила десять лет. Ей было страшно, но она не отступила.

Меган вернула медный ключ Джоне только после того, как он сам открыл ячейку. Внутри лежал короткий лист от его отца: «Сила нужна не для того, чтобы подавлять. Она нужна, чтобы удержать то, что другие пытаются отнять».

Джона перечитал его и протянул бумагу мне.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь поверить в это.

— Тогда будем читать вместе, пока не поверишь.

В ту ночь мы не делали вид, что страха не было. Мы назвали каждый его источник: чужие шутки, мамино предупреждение, ложные долги, тайну Люка и годы, когда Джона считал себя опаснее человека, который действительно причинял вред.

Потом он спросил:

— Ты всё ещё хочешь быть моей женой?

Я положила медный ключ между нами на стол.

— Я уже ею стала. Теперь хочу быть рядом с настоящим тобой.

Он осторожно накрыл ключ ладонью, а затем позволил мне вложить свою руку поверх его руки.

И в тишине гостиничного номера впервые стало слышно не то, насколько велик был Джона, а как ровно билось его сердце под моей ладонью.