ЧАСТЬ 4 — Босой мальчик перегородил мне путь к самолёту, а после его слов начальник охраны побледнел

ЧАСТЬ 4

…Я не сразу понял, что женщина всё ещё говорит.

Вокруг меня кричали полицейские, работали сирены, Мия плакала у меня на груди, а в нескольких шагах Виктор пытался вырваться из рук офицеров.

Но я слышал только голос в телефоне.

— Назовите имя, — сказал я.

— Алексей Рудин.

Я закрыл глаза.

Алексей Рудин был не чужим человеком. Он был моим адвокатом. Тем самым, кто семь лет назад объяснил мне, что Елена погибла на месте и поиски бессмысленны.

— Где запись?

— В клинике. Следователь уже едет туда. Вам тоже нужно приехать.

Я посмотрел на Виктора.

— Ты знал о Рудине?

Он перестал сопротивляться.

— Не трогай его, Джулиан.

— Почему?

— Потому что он знает, где деньги.

— Какие деньги?

Виктор сжал губы.

Офицер повёл его к машине, а Кроссвелл остался возле самолёта под охраной. Он выглядел не победителем, а человеком, который слишком поздно понял, что месть не возвращает прошлое.

— Джулиан, — сказал он, — я не знал, что Елена умерла.

— Но ты знал, что она была жива.

— Я узнал только недавно.

— И поэтому похитил мою дочь?

Он посмотрел на Мию.

— Я хотел, чтобы ты остановился.

— Ты мог позвонить.

— Ты бы не ответил.

— Ты не проверял.

Эти слова ранили его сильнее, чем крик.

Я посадил Мию в полицейскую машину, укрыл её спасательным покрывалом и поехал в клинику вместе со следователем.

Через сорок минут мы стояли в маленьком архивном кабинете на окраине города. Пахло пылью, спиртом и перегретым пластиком. Женщина-врач положила на стол старый переносной проигрыватель.

— Это единственная копия, — сказала она. — Рудин забрал оригинал из дела. Один из санитаров спрятал запись и передал её нам только вчера.

— Включайте.

На плёнке сначала раздался треск.

Потом голос Елены.

Слабый. Хриплый. Живой.

— Меня зовут Елена Вейл. Если эту запись услышит Джулиан, значит, мне не удалось вернуться домой.

Мия закрыла рот руками.

Я вцепился в край стола.

— Я была жива после взрыва. Меня привезли в клинику под чужим именем. Алексей Рудин приехал раньше полиции. Он сказал, что Джулиан подписал отказ от моего лечения.

— Это неправда, — выдохнул я.

Голос Елены продолжил:

— Я не верила ему. Тогда он показал документы и сказал, что если я заговорю, Мия исчезнет. Я спрятала доказательства в медном жетоне-ласточке и передала его мальчику, который помогал санитару. Его зовут Никита.

Я посмотрел на следователя.

— Никита привёл меня к самолёту.

— Он спас вам жизнь, — ответила женщина.

Плёнка зашипела.

— Джулиан, прости, что не успела сказать тебе сама. Я любила тебя. И я не хочу, чтобы ты всю жизнь жил вокруг моей смерти. Забери Мию. Не позволяй им сделать из неё заложницу твоей вины.

Запись оборвалась.

Никто не говорил.

Мия прижалась ко мне.

— Она знала, что ты придёшь?

Я кивнул, хотя слёзы уже текли по лицу.

— Она знала, что я буду искать.

Следователь положил на стол второй документ.

— Есть ещё кое-что. За день до взрыва Рудин перевёл крупную сумму на счёт, связанный с фондами Кроссвелла. А сегодня утром он покинул город.

Телефон зазвонил.

На экране высветилось имя Рудина.

Я включил громкую связь.

— Джулиан, — сказал адвокат ровным голосом, — ты должен немедленно отпустить Виктора и забрать заявление. Иначе Мия узнает, что именно ты сделал с её матерью.

Я почувствовал, как дочь напряглась.

— Ты больше не будешь говорить с моей дочерью, — ответил я.

— Ты не понимаешь, с кем связался.

— Теперь понимаю.

— У тебя два часа.

Звонок оборвался.

Следователь поднялся.

— Мы выезжаем за ним.

А я вдруг понял: худшее для Рудина началось не с ареста. Хуже было то, что его собственные слова уже записывались……