Босой мальчик перегородил мне путь к самолёту, а после его слов начальник охраны побледнел

— Остановите самолёт! Ваша дочь внутри!

Крик босого мальчишки ударил по стеклянному залу частного терминала так, что диспетчер у стойки выронил чашку.

Я уже поднимался по трапу и сначала решил, что ослышался. Моей дочери Мие было двенадцать. В это самое утро она сидела в школе на уроке биологии, а через два часа должна была прислать мне фотографию своего нового рисунка. Я лично видел, как она вошла в школьные ворота.

— Уберите его с дороги, — сказал начальник охраны Виктор, не отрывая взгляда от мальчика.

Тот стоял прямо перед самолётом. Босые ступни посинели от холода, на коленях темнела засохшая кровь, а на шее болтался медный жетон в форме ласточки. Он сжимал его так сильно, что острые края впивались в ладонь.

— Я не лгу, — прошептал он. — Там ваша дочь.

— Моей дочери там быть не может.

— Может.

Мальчик смотрел не на Виктора, не на охранников и даже не на мой самолёт. Только на меня. В его глазах не было обычного детского страха. Там было отчаяние человека, который уже однажды не успел кого-то спасти.

Я остановился.

— Как тебя зовут?

— Никита.

— Никита, ты понимаешь, что за подобные шутки тебя могут задержать?

— Это не шутка! Я видел мужчин возле самолёта. Они прятались за ангарами. Там, где камеры не работают.

Виктор раздражённо усмехнулся.

— Камеры работают круглосуточно.

— Не все, — ответил мальчик. — Они сами отключили одну.

Я почувствовал, как холод пробрался под воротник пальто.

— Что они говорили?

Никита опустил глаза на медную ласточку.

— Один назвал другого «Кроссвелл».

У меня сжались пальцы.

Это имя я не слышал семь лет. И надеялся никогда больше не услышать.

Кроссвелл был моим бывшим партнёром и начальником службы безопасности. После взрыва на складе его объявили погибшим. Погибли ещё трое рабочих. Я дал показания, передал следствию документы и с тех пор не позволял себе думать о нём.

— Виктор, — сказал я, — немедленно останови вылет.

— Джулиан, это частный аэропорт, а не место для паники из-за уличного ребёнка.

— Я сказал остановить самолёт.

Виктор впервые посмотрел на меня с тревогой.

Через несколько минут аэродром заполнили люди. Техник в оранжевом жилете лёг под фюзеляж, а я остался у трапа, не чувствуя пальцев. Никита стоял рядом и всё время поглаживал медный жетон.

— Откуда ты знаешь про мою дочь? — спросил я.

— Она плакала.

— Где?

— Внизу. За металлической стенкой.

Техник внезапно выскользнул из-под самолёта. Его фонарь отлетел по бетону, а лицо стало белым.

— Всем отойти! — крикнул он. — Под обшивкой устройство!

Кто-то выругался. Виктор схватился за рацию.

Я посмотрел на Никиту.

— Что ещё ты видел?

Он сделал шаг ко мне, но тут же остановился.

— Вам нужно открыть багажный отсек.

— Почему?

Мальчик поднял голову.

— Потому что человек, который запер вашу дочь, всё ещё находится внутри.

Я рванулся к грузовой двери. Рука уже легла на рычаг, когда из глубины самолёта донёсся глухой стук. Один раз. Потом второй. И женский голос прошептал моё имя……

ЧАСТЬ 2

…Я дёрнул рычаг, но Виктор перехватил мою руку.

— Не открывайте! Если устройство связано с дверью, мы всех убьём.

— Там моя дочь!

— А под самолётом бомба, — резко ответил техник. — Любое резкое движение может запустить механизм.

Из багажного отсека снова донёсся стук.

— Папа!

Голос Мии.

У меня подкосились колени. Я прижал ладонь к металлической двери.

— Мия, это я. Ты меня слышишь?

— Папа, не верь Виктору! Он сказал, что ты сам всё устроил!

Начальник охраны отступил на шаг.

— Ребёнок в панике. Она могла услышать что угодно.

— Она назвала тебя, — сказал я.

— Меня здесь называют все.

Никита вдруг схватил меня за рукав.

— Не стойте у двери. Они следят за вами.

— Кто?

Мальчик показал на стеклянную галерею терминала. За мутным окном стоял мужчина в форме наземной службы. Он держал телефон у уха и смотрел прямо на нас.

Когда наши глаза встретились, мужчина отвернулся.

Виктор нажал кнопку рации.

— Проверить галерею. Немедленно.

В ответ раздалось только шипение.

Техник присел возле нижней части корпуса и осторожно провёл прибором по шву.

— Здесь не просто взрывчатка, — сказал он. — Это устройство реагирует на высоту. Его должны активировать после набора эшелона.

Я вспомнил, как утром помощница Лора принесла мне маршрут на подпись. Она сказала, что Мия будет ждать меня дома, потому что школа якобы закончилась раньше. Но потом я увидел сообщение из школы: «Мия присутствует на занятиях».

Две версии одного дня.

Одна из них была ложью.

— Позвоните в школу, — приказал я.

Лора сама ответила через три гудка.

— Джулиан? Что случилось?

— Где Мия?

На другом конце повисла пауза.

— В школе, конечно.

— Соедини меня с директором.

— Сейчас он на совещании.

— Лора, я спрашиваю в последний раз. Ты видела мою дочь сегодня?

Её дыхание стало слышнее.

— Я… получила подтверждение от секретаря.

— Не это я спросил.

Она отключилась.

Я почувствовал, как во мне поднимается не ярость, а ужас. Я столько лет строил систему, в которой доверял цифрам, печатям и охране. Но один двенадцатилетний мальчик оказался честнее всех взрослых вокруг.

— Никита, как ты попал на аэродром?

Он провёл пальцем по медной ласточке.

— Меня привезли ночью в фургоне. Я сбежал из подвала у старых складов. Там были другие дети. Они заставляли нас переносить коробки и слушать, что говорят взрослые.

— Ты видел Мию там?

— Нет. Я слышал её голос из машины. Она звала вас.

— Почему тебе поверить?

Никита снял жетон с шеи и протянул его мне.

— Потому что это было у вашей жены.

Я застыл.

На обратной стороне медной ласточки была выцарапана дата. День, когда погибла Елена — моя жена и мать Мии. Я сам положил такой жетон в её гроб.

— Откуда он у тебя?

— Мне его дала женщина в подвале. Она сказала: «Если увидишь Джулиана, передай. Он поймёт».

Из терминала донёсся крик. Охранники нашли человека в форме, но тот успел разбить телефон и проглотить маленькую карту памяти.

Виктор резко повернулся ко мне.

— Нам нужно эвакуировать всех.

— Сначала дочь.

— Если Мия действительно внутри, мы не можем открыть отсек без специалиста.

— Тогда найдите специалиста.

— Он уже едет, — сказал техник. — Но есть ещё проблема. Дверь заперта изнутри, а замок подключён к отдельной цепи.

— Сколько времени?

Техник взглянул на часы.

— Если бомба уже получила сигнал запуска, у нас может быть меньше десяти минут.

Я снова приложил ладонь к двери.

— Мия, держись. Папа рядом.

— Папа, — донёсся её плач, — он сказал, что если ты откроешь, самолёт взлетит без тебя.

Виктор побледнел.

— Кто это сказал?

Мия замолчала.

А потом в темноте за дверью раздался мужской голос:

— Джулиан, ты всё-таки пришёл. Теперь послушай, что произошло семь лет назад……

ЧАСТЬ 3

…— Кроссвелл, — произнёс я.

Голос за дверью тихо рассмеялся.

— Я знал, что ты узнаешь меня.

Виктор отступил к крылу самолёта.

— Это невозможно. Кроссвелл погиб.

— Погиб человек, которого Джулиан сделал виновным, — ответил голос. — А я выжил.

Никита сжал мою ладонь. Его пальцы были ледяными.

— Откройте отсек, — сказал он. — Он хочет, чтобы вы злились.

Техник подключил переносной прибор к панели замка. На экране мигали цифры.

— Я могу отключить внешнюю цепь, но дверь придётся открыть вручную. Кто-нибудь внутри должен отойти от механизма.

— Мия, отойди к дальней стене! — крикнул я.

— Я не могу! Здесь темно!

— Иди на мой голос.

— Папа, я боюсь.

— Я тоже. Но я здесь.

Несколько секунд слышалось только её тяжёлое дыхание. Затем металл внутри скрипнул.

— Она отошла, — сказал техник.

Он перерезал провод. Виктор вставил ключ в скрытую панель и повернул его. Дверь открылась на несколько сантиметров.

Из темноты выглянуло заплаканное лицо Мии. Я вытащил её наружу и прижал к себе. Она вцепилась в моё пальто, а я почувствовал, как дрожит её тело.

— Папа, он сказал, что мама была жива после взрыва.

Я замер.

— Что?

Кроссвелл заговорил из глубины отсека:

— Елена не погибла сразу. Она выжила. Но Джулиан не стал её искать.

— Ложь, — сказал я.

— Тогда посмотри.

Он толкнул к выходу плоскую папку, перевязанную чёрной лентой. На обложке стояла дата взрыва. Я узнал почерк Елены.

Виктор прошептал:

— Не трогайте её.

— Почему?

Он ничего не ответил.

Я открыл папку. Внутри лежали фотографии склада, медицинская выписка и заявление Елены, написанное за несколько часов до взрыва. Она сообщала, что обнаружила подмену оборудования и собиралась рассказать мне о тайном счёте, куда Кроссвелл переводил деньги.

Последняя страница была подписана её рукой: «Если со мной что-то случится, Джулиан должен узнать, что Виктор помогал ему».

Я медленно поднял глаза.

Виктор побледнел.

— Это подделка.

— Ты был там, — сказал Кроссвелл. — Ты отключил камеры и запер Елену в подсобке.

— Ты сам поджёг склад!

— А ты забрал деньги и позволил ему поверить, что я погиб.

Мия зажала уши.

— Хватит!

В этот момент техник крикнул, что устройство обезврежено. Сапёры сняли заряд под фюзеляжем, а полицейские окружили Виктора.

Он смотрел на меня уже без привычной уверенности.

— Джулиан, послушай. Я могу всё объяснить.

— Ты семь лет объяснял мне смерть моей жены.

— Я спас твою компанию.

— Ты украл у меня правду.

Кроссвелл вышел из отсека. Он был худым, с глубоким шрамом через шею, но глаза его оставались такими же, как в день, когда мы впервые подписали договор.

— Я не хотел убивать Мию, — сказал он. — Мне нужно было заставить тебя остановиться и услышать меня.

— Ты запер ребёнка в грузовом отсеке.

Он опустил голову.

— Я думал, что иначе ты никогда не посмотришь назад.

Полицейский надел на Виктора наручники. Лора позвонила снова, но я не ответил.

Именно тогда мой телефон завибрировал от неизвестного номера. Я поднял трубку.

— Джулиан, — сказала женщина, — у нас есть запись из клиники. Елена действительно была жива после взрыва. Но она умерла не там.

Я перестал дышать.

— Где она умерла?

— Перед смертью она назвала имя человека, который приехал к ней первым. И это имя не Кроссвелл……